Учебное пособие Издательство тпу томск 2006

Этот процесс осознания, определения проблемы, выбора вариантов и осуществления курса является в первую очередь делом политических элит, владеющих полномочиями на принятие таких решений. Как концептуальная разновидность функционализма, подход к процессу принятия решений требует микроанализа ключевого шага в возникновении конфликта. Его релевантность становится очевидной не только при анализе представлений и заблуждений, включая лежащие в его основе исторические и функциональные модели, но и при изучении переговоров, столь важных для управления конфликтом и его урегулирования. Хотя исследования процесса принятия решений часто характеризуются тенденцией, связанной с вышеотмеченной проблемой уровня анализа – они недооценивают интерактивный характер конфликта и динамики разрешения конфликта и переоценивают компетентность, легитимность и свободу действия национального руководства, – подход к процессу принятия решений все же расширил структурно-функциональный анализ двояким образом: он определил принятие решений как процесс, в котором национальные интересы (следует напомнить читателю, что национальное государство все еще является доминирующим актором в международных отношениях и что правительствам национальных государств – если они хотят оставаться у власти – в первую очередь приходится искать внутреннюю, а не международную поддержку) операционализируются в политические действия в соответствии с некоторыми моделями, условиями и механизмами. Данный подход открыл пути для международного взаимодействия и особенно анализа переговоров. Во многих исследованиях по контролю над вооружениями особенно подчеркивались преимущества этого подхода в объяснительном плане; аналитикам конфликтов он показал генезис конкретных политических мероприятий, как, например, вооружение вообще и ядерное вооружение или разоружение в частности; исследователям мира он позволил воспользоваться идеей о рациональности-иррациональности при принятии решений, о различии между ценностно ориентированной политикой и политикой, ориентированной на интересы, и о развитии идей обучения миру в целях изменения моделей и структур конкретного процесса принятия решений.

В то время как подход к процессу принятия решений имплицитно основан как на функциональном, так и на структурном подходе, поведенческий подход определенно является подвидом функционализма. Разработанный и почитаемый главным образом в США, он фокусировался на интерактивном аспекте формирования международных и внутристрановых конфликтов. Отражая долгую и своеобразную традицию, для которой характерна безотчетная неприязнь к критической теории и ценностно ориентированному анализу вообще, и определяя себя как альтернативу структуралистскому взгляду, поведенческий подход был отмечен тремя достижениями.

Во-первых, он обратил особое внимание на специфическую разновидность манифестного конфликта: конфликт без причин или конфликты, в которых различия интересов являются или становятся второстепенными, тогда как эскалация, интенсификация, расширение и дальнейшее пренебрежение нормами, т.е. конфликтное поведение, становятся доминирующими источниками их динамики. Когда структуралисты характеризуют подобный акцент как неспособность или нежелание бихевиористов выявлять скрытые интересы, им, тем не менее, приходится признать, что поведенческая динамика играет важную роль (во многих конфликтах) и обогащает как функциональный анализ, так и анализ, основанный на процессе принятия решений. И вновь югославский кризис служит примером того, как легко и быстро поведенческая динамика может возобладать над давно утвердившимися моделями и даже структурами.

Во-вторых, теории – или, вернее, теоремы – стимула и ответа, игры и системной динамики вызвали появление ряда интересных эмпирических исследований, таких, как систематический анализ событий и ядерного сдерживания, а также подвели к началу моделирования. То, что в большинстве случаев в этих анализах недоставало необходимых теоретических пре- и пострефлексий, а результаты часто бывали наивными или тривиальными, не означает, что они не имели даже для структурно-функционального подхода некоторых полезных и стимулирующих функций.

В-третьих, эти бихевиористы благодаря своему увлечению манифестными действиями и потребностям моделирования собрали многочисленные данные, и это опять же не следует недооценивать в плане анализа конфликтов. Синхронические или диахронические, межнациональные или внутринациональные, специализирующиеся на видах деятельности или характеристиках, бихевиористы (в основном американские) выпускали справочники и сборники данных, включавшие предложения по их организации или классификации по измерениям и т.п., которые полезны даже для структуралистов. Они полезны не с точки зрения своих антитеоретических подходов или своей переоценки квантификации, но с точки зрения практического использования огромной базы данных. Однако тот факт, что все эти исследования и модели описывали, а не объясняли конфликты, что большая часть собранных данных и обобщений оказалась или теоретически, или эмпирически необоснованной и что даже методики причинного и имитационного моделирования не стали адекватными инструментами для серьезного политического консультирования, является не только следствием имплицитных ограничений бихевиоризма. Если и конфликтолог, и исследователь мира погрузятся в детали этих работ, они внезапно столкнутся с фундаментальным отсутствием точных, надежных, правдивых и сравнимых данных и со столь же фундаментальным отсутствием точных понятий, а также с крайним недостатком методов для измерения, оценки и нахождения взаимосвязи между различными факторами, причинами, структурами или функциями, относящимися как к конфликту, так и к миру.

2.4. Исследования о конфликтах и мире

Таким образом, хотя исследования о конфликтах и о мире представляют серию общих идей по поводу определения и ряд общих подходов к изучению конфликтов, на более операциональном уровне они все еще находятся на младенческой стадии. Насилие не может быть адекватно измерено, а различные его формы не удается сопоставить друг с другом. Даже такие известные взгляды, насчет которых достигнут полный консенсус, как взаимосвязь между конфликтом и сотрудничеством, между экономикой и политикой или между экономическими и военными опорами власти, становятся сомнительными, когда мы хотим использовать их в эмпирических исследованиях. Еще более тревожит то, что увяла общетеоретическая дискуссия, шедшая в 70-е годы. Восьмидесятые годы принесли с собой множество казусных исследований, но не продолжение базисных теоретических или обобщающих работ. Исчезли даже горячие методологические дебаты 70-х годов между поборниками количественного и качественного анализа, вследствие чего вновь создалось гетто для первых из них, намеревавшихся перенести научные открытия, подобные тем, которые И. Ньютон и другие перенесли в механику, в общественные науки. В общем и целом исследования о конфликтах и о мире не только делают первые шаги, но и могут быть сравнимы с космической физикой: много накопленных знаний, но нет систематического ответа на вопросы. Хуже того, их изоляция друг от друга и интеллектуальный апартеид представляют собой плюрализм без последствий, но остается лишь то утешение, что никто не мешает спокойствию друг друга и все считают, что только они владеют истиной, хотя недовольны, что их не слушают другие.

Такая критическая оценка более чем двух десятилетий исследований о конфликтах и о мире не должна упускать из виду как позитивные явления в прошлом, так и окно возможностей, создаваемое их нынешним интеллектуальным, а также политическим кризисом. В отдельных областях, большей частью не замеченных аналитиками основного течения, исследования о конфликтах и о мире принесли интересные и многообещающие результаты. В сфере контроля над вооружениями – несмотря на все теоретические и политические ограничения – можно отметить множество концепций, подходов, эмпирических результатов и ценных политических рекомендаций, которые имеют значение не только для продолжения контроля над вооружениями, разоружения и мер укрепления военного доверия между Востоком и Западом, но и во многих других регионах, например на Ближнем Востоке, в Центральной Америке и на Дальнем Востоке, где операциональные концепции демилитаризации редки, хотя политическая воля к продвижению мирного процесса уже наметилась. В области исследований разрядки реполитизация международных отношений не только привела к появлению важных и всесторонних анализов и политических «больших стратегий», но часто способствовала политическому прогрессу. Это опять же имело значение не только для европейского мирного строительства, но и стало важным ориентиром для неевропейской регионализации. Кроме того, и, несмотря на многие свои проблемы, исследования Север – Юг способствовали определению стратегий позитивного мира в том, что касается современной концепции интегрированного развития. И вновь это имеет ограниченное общее, но большое частное значение. Таким образом, существует ряд областей, вопросов и тем, в которых исследования о конфликтах и о мире накопили элементы, на базе которых можно ожидать оживления всестороннего или «большого» анализа.

В связи с нынешними терзаниями исследователей конфликтов и мира по поводу проблем Югославии, Сомали, бывшего Советского Союза и других текущих милитаризованных конфликтов, существующий в наши дни кризис легитимности и компетентности исследований о конфликтах и мире, их способности внести лепту в политическое решение подобных проблем можно рассматривать как окно возможностей для переоценки прошлых и нынешних концепций, методов и результатов, чтобы вновь оживить и новаторски реорганизовать эту особую дисциплину. Обращение к прошлому, к взаимосвязи между реализмом и идеализмом и к роли политической науки для общества и в обществе, покой которого все еще тревожит объективно ненужное насилие и в котором можно было бы достигнуть гораздо более высокого уровня негативного и позитивного мира в придачу к большей и «более дешевой» безопасности, может способствовать подобному новаторству. Однако такой аналитический и политический прогресс требует не только самокритичной оценки дисциплины в целом и ее организации, но и возврата к более общему, всестороннему и целостному теоретическому подходу. Старые и новые требования к политологии, и особенно к сегодняшним исследованиям о конфликтах и о мире, состоят не столько в накоплении данных, подробном изучении отдельных стран, намеренном или нечаянном академическом изоляционизме и т.п., сколько в нахождении всестороннего ответа, интегрирующего реализм и идеализм, прошлые и будущие результаты в различных областях и дисциплинах и политический анализ со здравыми, законосообразными и рациональными предложениями о более оптимальных политических шагах и действиях.

Вопросы и задания

  1. Каковы причины конкуренции теории конфликтов и мира?

  2. В чем сущность исследований о конфликте и мире?

  3. Охарактеризуйте итоги конфликта между Востоком и Западом.

  4. Каково значение концепции негативного и позитивного мира при анализе современных конфликтов?

  5. В чем заключаются преимущества мультикаузального объяснения конфликта?

  6. Охарактеризуйте достоинства и недостатки основных подходов к исследованию современных конфликтов.

3. СПЕЦИФИКА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

3.1. Эволюция взглядов на источники вооруженных конфликтов

От произошедших в последние годы событий мир, хотя и изменил свое лицо, отнюдь не стал более безопасным и менее противоречивым. Скорее наоборот, он стал непредсказуемым в своем развитии и все больше разделяется по региональным, национальным, религиозным, этническим и другим признакам.

Война «стара» как мир. И едва ли не столь же старо стремление людей осмыслить, понять ее природу, сущность, содержание. По некоторым подсчетам, войн на Земле произошло около 15 тысяч. Только за последние полвека прополыхало около 100 войн и крупных вооруженных конфликтов. Да и в настоящее время планета отнюдь не умиротворена.

Первым возможным сценарием возникновения большой войны является разрастание и эскалация локальных конфликтов, в которых так или иначе затрагиваются интересы крупных держав. Например, вполне можно предположить такое развитие Югославского конфликта.

Аналогичным образом может развиваться ситуация в Таджикистане, ибо вряд ли Россия, имеющая неоспоримые интересы в этом регионе, может остаться в стороне от событий, если в конфликт, помимо Афганистана, включатся Турция и Иран. А если учесть, что Китай также считает Центральную Азию зоной своих интересов, то нельзя исключить возможность и его участия в событиях.

Другая опасность развязывания крупномасштабной войны в мире связана с ядерным оружием. Его распространение создает реальные предпосылки для применения, в результате стихийной эскалации региональных вооруженных конфликтов доступа к нему реакционных политических режимов, организаций экстремистского толка. Ракетные удары, нанесенные Ираком во время войны в Персидском заливе по некоторым соседним странам, наряду с его попытками создать собственное производство компонентов ядерного оружия, заставляет думать, что возможность большой войны, спровоцированной применением в вооруженных конфликтах малой интенсивности ядерного оружия, является не такой уж далекой перспективой.

Хочется обратить внимание на решающий в этом отношении фактор, а именно, по-видимому, неизбежное в будущем столкновение интересов России и ведущих западных государств, и прежде всего Соединенных Штатов Америки, а может быть и Германии.

Дело в том, что главная цель американской политики остается неизменной вот уже около ста лет. Она заключается в установлении мирового господства. С 1898 года, после войны с Испанией, США начали осуществлять этот свой замысел. Руководствуясь доктриной Монро, Вильсона, Трумэна и их последователей, они настойчиво распространяли свое влияние на страны и народы.

О сущности политики Соединенных Штатов красноречиво свидетельствует принятый в 1950 году американским конгрессом меморандум NSC-68, считавшийся до 1975 года секретным, и содержавший разработанную известными специалистами в области геополитики внешнеполитическую доктрину для послевоенной Америки. В этом документе, который необходимо знать всем, кто хочет понять американское политическое мышление, указывается, что в соответствии с геополитическими теориями Х. Макиндера и Н. Спикмена, конечная цель политики США – установление господства над Евразией, посредством контроля над поясом морских государств этого континента, который Макиндер называл Римлендом. Как говорил Макиндер, «тот, кто господствует над Римлендом, тот владеет Евразией – держит в своих руках стержень мировой истории, а значит, владеет миром».

С тех пор Америка добросовестно следует положениям этой стратегии. С неприкрытым цинизмом главный теоретик американской геополитики Н. Спикмен пишет в своей книге «Американская стратегия в мировой политике»: «Все формы насилия, включая разрушительные войны, допустимы в международном сообществе. Сила означает способность выживать, способность навязывать свою волю другим, способность диктовать тем, кто не имеет силы, и возможность вырывать уступки у тех, у кого меньше силы».

Как видим, в сегодняшних своих отношениях с Россией США четко руководствуются теми же установками. После 1991 года, когда распался Советский Союз, и исчезла исходящая от него угроза для Запада, ни один из американских политиков не сделал заявление, что Соединенные Штаты собираются уменьшать свою военную силу. Напротив, представляя в 1994 году конгрессу ежегодный доклад о стратегии национальной безопасности, президент Б. Клинтон заявил: «Наша военная мощь не имеет себе равных в мире». «Никогда еще лидирующая роль Америки не была столь необходима для преодоления новых опасностей, угрожающих миру, и использования возникающих в нем благоприятных возможностей. Потенциал Америки уникален. Мы можем и должны своим участием оказывать влияние на мировые процессы, но степень нашей вовлеченности в них следует тщательно регулировать, с тем чтобы она отвечала нашим интересам и приоритетам... Сегодня наши вооруженные силы лучше всех в мире оснащены и обучены, и я твердо намерен сделать все, чтобы так было и впредь... Мы являемся величайшей державой мира, у которой есть глобальные интересы и на которой лежит глобальная ответственность… Вооруженные силы США играют ключевую роль для достижения успеха в осуществлении нашей политики. Наша страна не имеет себе равных по военным возможностям: Соединенные Штаты – единственное государство, способное проводить широкомасштабные операции вдали от своих границ». Комментарии здесь излишни.

  1. Учебное пособие Издательство тпу томск 2006 (1)

    Учебное пособие
    В пособии рассматривается организационная структура советского востоковедения, раскрывается процесс утверждения партийного идеологического диктата и насаждения формационного методологического монизма в этой области обществоведения,
  2. Учебное пособие Издательство тпу томск 2006 (3)

    Учебное пособие
    В учебном пособии рассматриваются современные модели представления знаний в информационных системах и принципы построения экспертных систем; обсуждаются проблемы применения нечеткой логики, генетических алгоритмов и нейронных сетей
  3. Учебное пособие Издательство тпу томск 2006 (2)

    Учебное пособие
    В учебном пособии в краткой форме изложены основные подходы к проблеме сохранения здоровья, молодости и красоты. Валеологическое образование актуально не только для студентов специальности «Социально-культурный сервис и туризм», хотя
  4. Учебное пособие Издательство тпу томск 2006 (4)

    Учебное пособие
    В учебном пособии в краткой форме изложены основы отраслевой экономики предприятий электроэнергетики. Показаны место и роль отрасли в национальной экономике, её состав, структура, особенности функционирования и реформирования.
  5. Учебное пособие Издательство тпу томск 2006 (5)

    Учебное пособие
    Учебное пособие представляет собой систематическое изложение основ политической регионалистики. Сформулированы методология и главные утверждения политической регионалистики.
  6. Учебное пособие Издательство тпу томск 2007 (5)

    Учебное пособие
    В пособии в краткой форме изложены теоретические и практические вопросы законодательства в сфере международного и отечественного социально–культурного сервиса и туризма, выделены важнейшие положения современной нормотворческой практики
  7. Учебное пособие Издательство тпу томск 2007 (2)

    Учебное пособие
    Психолого–акмеологическое знание в системе высшего профессионального образования. Учебное пособие для слушателей дополнительной профессиональной образовательной программы получения дополнительной квалификации «Преподаватель высшей
  8. Элективный курс по философии Учебное пособие

    Элективный курс
    Учебное пособие содержит материал, дающий представление о сущности предмета философии и её истории, предметном самоопределении философии в процессе развития; знакомит с историей становления и развития философских воззрений, основными
  9. Учебное пособие Издательство Томского политехнического университета 2009

    Учебное пособие
    Х 55 История русской живописи: учебное пособие / Автор- составитель: Л.А.Хлабутина. – Томск: Изд-во Томского политехнического университета, 2009. – 166 с.

Другие похожие документы..