Учебное пособие Издательство тпу томск 2006

В XX веке мир может стать свидетелем конфронтации двух гигантов – США и Китая. В настоящее время внешнеполитические амбиции Китая носят региональный характер. Однако нельзя исключать, что в будущем у него могут появиться и глобальные притязания. Но и региональные амбиции КНР могут стать препятствием на пути реализации притязаний США на мировую гегемонию.

Уже сейчас Вашингтон и Пекин с крайней опаской и настороженностью следят за действиями друг друга. Каждый подозревает другого в скрытых намерениях. Оба, вероятно, имеют достаточные основании для беспокойства, можно привести множество примеров, свидетельствующих об этом взаимном недоверии, в том числе различные позиции по вопросу о правах человека, по торговле, по Тайваню, интересы в области безопасности и т.д. Нет ничего удивительного в том, что растущая напряженность породила компенсаторские усилия, направленные на уменьшение разногласий и трений и укрепление взаимного доверия. Эти процессы составляют две стороны одной медали и образуют общую парадигму, в которую вписываются корейский и ряд других международных конфликтов.

По сравнению с возможным вызовом, который может бросить более сильный Китай безопасности в АТР и миру и стабильности во всем мире, распавшийся на части Китай представлял бы гораздо большую опасность. В этом случае ядерный потенциал Китая может выйти из-под контроля. В соседние страны из Китая с его полутора миллионным населением могут хлынуть огромные миграционные потоки, Китай будет не в состоянии больше играть роль противовеса и балансира при влиянии других региональных и глобальных центров силы в АТР.

Для того чтобы избежать этого наихудшего сценария, Китаю необходима политическая демократизация и социальная либерализация и, как условие и часть этого процесса, стабильное экономическое развитие. Этот процесс может также создать условия для Китая действовать с большей политической ответственностью в АТР и во всем мире.

Короче говоря, политика других государств АТР должна быть направлена не на блокирование развития Китая, а, напротив, на содействие его мирной эволюции и стабильному развитию.

Мир сейчас больше всего нуждается в осознании взаимозависимости, адекватном все более взаимозависимому миру. Каждая страна, требуя от других признания и уважения своих законных прав, сама должна также признавать и уважать законные права других, и самое важное из них – право на развитие.

В практической международной политике это трудная и даже, вероятно, утопическая цель. Но это серьезный вызов здравому смыслу и мудрости политиков и экспертов по международным отношениям в эпоху после «холодной войны». Если мы не сможем ответить на этот вызов, человечество ждет мрачное будущее.

Посмотрим, какие перспективы вырисовываются в российско-китайских отношениях в начале XXI в. Россию и Китай сближают три общих интереса: стремление урегулировать пограничную проблему; стремление противостоять гегемонии США; стремление противодействовать активности мусульманских сил на своих окраинах.

Кроме того, надо иметь в виду, что КНР и РФ связывает одна из самых протяженных в мире общих границ, поддержание нормального режима на которой может быть наилучшим образом обеспечено миром и взаимовыгодным сотрудничеством. Региональные интересы РФ и КНР в среднесрочной перспективе будут совпадать, экономическая взаимодополняемость КНР и РФ будет способствовать развитию торгово-экономических и научно-технических связей. КНР уже вышла на второе место после ФРГ как торговый партнер РФ.

При проведении Москвой прагматической политики в отношении Пекина России в ближайшие десятилетия не грозит никакая военная опасность со стороны Китая. Более того, КНР может стать конструктивным партнером РФ. Пекин объективно заинтересован в сильной, единой и процветающей России. Интересам быстроразвивающегося Китая противоречит перспектива оказаться в АТР один на один с экономической и военно-политической мощью Японии и США. Поэтому КНР будет содействовать укреплению российских позиций в АТР. По моему убеждению, досужие спекуляции о стремлении Китая отторгнуть российские территории севернее р. Амур и восточнее р. Уссури не имеют серьезных оснований. Во-первых, отсутствуют экономические факторы для китайской экспансии на север. Расчеты показывают, что затраты ресурсов, которые потребуются на освоение 1 га земли в этих районах, в несколько раз превышают те, которые необходимы для распахивания целины во внутренних районах Китая. Во-вторых, территориально-пограничный спор между нашими странами уже урегулирован, о чем неоднократно заявляла китайская сторона.

Вопросы и задания

  1. Способствует ли азианизация мира усилению конфликтности в мире?Ответ объясните.

  2. Каковы последствия конфликта «холодная война» в АТР?

  3. Является ли Китай фактором динамики конфликтогенности в АТР?

Ответ объясните.

  1. Какова вероятность конфликта между США и Китаем?

2. ТЕОРИИ КОНФЛИКТОВ И МИРА: КОНЦЕПЦИИ, ПОДХОДЫ И МЕТОДЫ

2.1. Теории конфликтов и мира: общие моменты, проблемы

и императивы

Теории конфликтов, как и исследования о мире и войне, имеют давнюю традицию в политической мысли. Их анализ восходит к раннегреческим историкам, например Фукидиду, и включает выдающиеся работы, подобные сочинению Цезаря «О галльской войне». Вокруг теорий шли интенсивные теологические и политические дебаты в средние века, и они представляют собой часть Просвещения, о чем свидетельствует работа И. Канта «О вечном мире». Как важная часть политической философии, они отражают и вносят свой вклад в поиски идеального счастья, как и реального благосостояния; таким образом, в них намечается грань между поисками вечного мира и реальной безопасностью, как личности, так и общества. Уже к 30-м годам XX в. с появлением политологии как науки sui generis возникают эмпирические исследования о войнах, подобные работе К. Райта, многочисленные историко-политические анализы причин обеих мировых войн. Со времени 60-х годов появляются самостоятельные субдисциплины, такие, как изучение конфликтов и исследование путей достижения мира, со своими журналами, институтами, научными организациями и специфическими задачами. В то время как теория конфликтов определяет себя как традиционно беспристрастная наука, исследования о мире, которые начали развиваться в Скандинавских странах в 60-е и распространились на другие европейские страны в 70-е годы, четко ориентировались на ценности, прогресс и выдвижение политических инициатив, часто апеллировали к теологической и философской традиции Европы и воспринимали себя как вклад в дело мира.

Теории конфликтов и мира часто конкурировали и продолжают конкурировать друг с другом, искали и продолжают искать свое лицо в академическом изоляционизме, а порой даже пытались создавать академическую монополию. Так, существовала тенденция не придавать значения их фундаментальной нормативной, а также эмпирической взаимосвязи и, более того, степени переплетения их проблематики. Таким образом, объективно – равно как и политически – необходимое сотрудничество между ними, а также с другими дисциплинами было редким явлением и часто налаживалось слишком поздно, чтобы воздействовать на политику или содействовать миротворчеству. К тому же существующие требования к междисциплинарному подходу часто сводятся к кумулятивному би- либо мультидисциплинарному подходу или просто игнорируются. А связанный с политикой подход часто сводится к академическому критическому фундаментализму, низводящему все конкретные исследования и предложения к политическому алиби для статус-кво или к апологетическому разъяснению задним числом необходимости той или иной политики. Вообще говоря, сталкиваясь с такими позициями, европейская политика и политические элиты часто не видели ни причины, ни какой-либо необходимости вступать в диалог или принимать советы от них. Хотя в 70-е годы политика разрядки и исследования о мире были «объективными союзниками», они все же не проявляли желания сотрудничать. И в то время как основное направление европейских исследований о мире не смогло наладить сотрудничества с правительствами, парламентами и партиями, ему также не удалось сделаться союзником или, по крайней мере, установить взаимодействие с движениями за мир, противостоявшими традиционной политике в конце 70-х и в начале 80-х годов. Раздираемые разногласиями изнутри, оттесненные на обочину в прошлом и все более испытывающие потерю к себе политического интереса, исследования о мире совершили крутой поворот. Покончив как с теоретическими, так и с нормативными дискуссиями о характере мира и безопасности, их авторы вновь открыли для себя эмпирический прагматизм и сосредоточились на конкретике, например на разоружении, контроле над вооружениями и мерах по укреплению доверия, давая таким образом сообществу тех, кто занимается вопросами безопасности, ценные данные и содействие взамен своей прежней политической направленности.

В наши дни, после того как признанная наука о конфликтах и мире сосредоточилась в основном на проблемах Востока и Запада, а также Севера и Юга, составляющих совершенно отдельную сферу, – и в особенности на ядерном вопросе в период конфликта Восток­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­Запад, эти дисциплины столкнулись с внезапным отсутствием политического лица, а также тем, что впервые в исследованиях о мире со времени 70-х годов привело к творческому кризису. Исследования о мире в настоящее время находятся в процессе переосмысления, ищут новые темы, заново определяют научно-исследовательскую проблематику и добиваются новой легитимации. Даже критически важная, но забытая дискуссия о том, может ли – и если да, то в какой степени – мир быть установлен военными средствами (т.е. вся дискуссия о поддержании мира и миротворчестве применительно к реалиям второй войны в Персидском заливе, войны в Югославии и событиях в Сомали), вновь оживилась и может положить начало новым теоретическим, равно как и нормативным, открытиям.

Для понимания сущности исследований о конфликтах и мире, следует сделать четыре общих замечания. Во-первых, нынешние исследования, или исследования нынешних конфликтов, должны обогатиться, с одной стороны, историческими данными о конфликтах, как в Европе, так и за ее пределами, а с другой – идеями и результатами изучения прошлого, включая те, что порой рассматриваются как донаучные. Сочинения древнегреческих и древнеримских авторов, а также трактаты о богословских спорах в средние века могли бы расширить аналитический фокус и помочь преодолению традиционной фиксации на нации-государстве, если бы мы на опыте Римской империи, Священной Римской империи, Габсбургской монархии учились тому, как подходить к разрешению конфликтов внутри обществ и между ними. Такая переоценка истории и уроков прошлого помогает избегать скрытой тенденциозности в современной науке о конфликтах (конфликтологии), или, по крайней мере, стимулирует размышления об этом. Тенденциозность проявляется, например, в рассуждениях о том, что общества должны быть организованы в национальные государства, определяемые по территориальному признаку, или в более расхожих тезисах о том, что после окончания конфликта Восток – Запад национальные государства в Восточной Европе должны быть сохранены, чтобы обеспечить большую стабильность Запада.

Во-вторых, и это становится очевидным при практическом применении вышеназванных идей, исследования о конфликтах и мире в особенности отражают две фундаментальные социофилософские традиции – реалистическую и идеалистическую – в европейском мышлении, которые соперничали друг с другом, накладывались друг на друга и взаимно друг друга подкрепляли. С одной стороны, реалистический взгляд стремился понять властный аспект конфликтов, а также порядки и структуры, их сдерживающие; с другой стороны, идеалистический взгляд сосредоточивался на ценностном аспекте конфликтов и постепенных изменениях. Рассматривая эти две линии мышления как бы в диалектическом переплетении, следует установить взаимосвязь между идеями Макиавелли о способе управления государством и утопической моделью идеала Кампанеллы. Это, например, означает, что политически эффективный современный европейский порядок должен не только признавать принцип существования конфликтов, но и сочетать это с потребностями мира и безопасности.

В-третьих, развитие этих дисциплин является не только ориентированным вовнутрь, т.е. руководствуется научно-академическими критериями или образцами, но связано с общественной дискуссией, политическими заботами общества и процессами обучения масс и элит. Эта связь между исследованиями конфликтов и мира и политическими событиями во «внешнем» мире становится очевидной, если посмотреть на развитие исследований о мире в 60-е и 70-е годы. Удалось ли исследованиям о мире воздействовать на политику или нет – объективно они составляли определенное дополнение к политическим мероприятиям. Их авторы не только касались цены и риска военного конфликта Восток – Запад, но и хотели использовать разрядку для того, чтобы решить эти проблемы, или, по крайней мере, лучше контролировать их. Нынешний кризис идентичности и легитимности признанных исследований о мире точно отражает проблемы нынешних политических элит в Европе и перестройки их мышления после окончания конфликта между Востоком и Западом.

В-четвертых, исследования о конфликтах и мире должны быть четко увязаны с общей идеей общественного развития. Опять же реалисты часто рассматривают конфликты, применение военной силы и доминирующую роль нации-государства как «естественные», т.е., в сущности, незыблемые. Сторонники крайних взглядов определяют роль конфликтов и войны в дарвиновском духе, т.е. как здоровое очистительное средство, законное средство перемен, необходимое для исторического развития. Идеалисты, однако, исходят из того, что общества, в принципе, способны учиться, и в качестве одного из важных шагов в таком историческом процессе обучения они используют ненасильственные механизмы как средство замены войн и других типов военных конфликтов. И вновь такая апелляция к глубинному постижению общества важна как для анализа, так и для политических шагов. Введение моделей интеграции ЕС в целях изменения меж- и внутригосударственных политических структур и моделей конфликтов на пути к общеевропейскому порядку основано как раз на данном понятии: о том, что даже в ныне ренационализирующейся Восточной Европе интеграция, и в то же самое время в результате этого и умиротворение, в принципе, достижимы.

Один из процессов интеллектуального обучения ядерного века и особенно политики разрядки заключается в том, что мир не только продукт нормативного мышления или благое пожелание, но состояние, соответствующее коренным интересам, как отдельных обществ, так и мирового сообщества. Эта взаимосвязь между моралью и интересами не изменилась после окончания ядерной конфронтации между Востоком и Западом. Очевидно – даже в отношении политической нестабильности в бывшем Советском Союзе, – что после окончания конфликта Восток – Запад опасность преднамеренного, как и случайного обмена, ядерными ударами значительно снизилась, однако она продолжает существовать, и если вспомнить о худших сценариях распространения ядерного оружия, то она может стать даже большей, чем в период ядерной гегемонии США и СССР. И вновь: являемся ли мы сторонниками подхода Руссо или Гоббса, т.е. вопрос не в том, желателен ли мир или возможен ли он, но в том, как его достичь.

  1. Учебное пособие Издательство тпу томск 2006 (1)

    Учебное пособие
    В пособии рассматривается организационная структура советского востоковедения, раскрывается процесс утверждения партийного идеологического диктата и насаждения формационного методологического монизма в этой области обществоведения,
  2. Учебное пособие Издательство тпу томск 2006 (3)

    Учебное пособие
    В учебном пособии рассматриваются современные модели представления знаний в информационных системах и принципы построения экспертных систем; обсуждаются проблемы применения нечеткой логики, генетических алгоритмов и нейронных сетей
  3. Учебное пособие Издательство тпу томск 2006 (2)

    Учебное пособие
    В учебном пособии в краткой форме изложены основные подходы к проблеме сохранения здоровья, молодости и красоты. Валеологическое образование актуально не только для студентов специальности «Социально-культурный сервис и туризм», хотя
  4. Учебное пособие Издательство тпу томск 2006 (4)

    Учебное пособие
    В учебном пособии в краткой форме изложены основы отраслевой экономики предприятий электроэнергетики. Показаны место и роль отрасли в национальной экономике, её состав, структура, особенности функционирования и реформирования.
  5. Учебное пособие Издательство тпу томск 2006 (5)

    Учебное пособие
    Учебное пособие представляет собой систематическое изложение основ политической регионалистики. Сформулированы методология и главные утверждения политической регионалистики.
  6. Учебное пособие Издательство тпу томск 2007 (5)

    Учебное пособие
    В пособии в краткой форме изложены теоретические и практические вопросы законодательства в сфере международного и отечественного социально–культурного сервиса и туризма, выделены важнейшие положения современной нормотворческой практики
  7. Учебное пособие Издательство тпу томск 2007 (2)

    Учебное пособие
    Психолого–акмеологическое знание в системе высшего профессионального образования. Учебное пособие для слушателей дополнительной профессиональной образовательной программы получения дополнительной квалификации «Преподаватель высшей
  8. Элективный курс по философии Учебное пособие

    Элективный курс
    Учебное пособие содержит материал, дающий представление о сущности предмета философии и её истории, предметном самоопределении философии в процессе развития; знакомит с историей становления и развития философских воззрений, основными
  9. Учебное пособие Издательство Томского политехнического университета 2009

    Учебное пособие
    Х 55 История русской живописи: учебное пособие / Автор- составитель: Л.А.Хлабутина. – Томск: Изд-во Томского политехнического университета, 2009. – 166 с.

Другие похожие документы..