Книга первая Москва · «Логос»

Н.С. Розов

ФИЛОСОФИЯ И ТЕОРИЯ ИСТОРИИ

Книга первая

Москва · «Логос» · 2002


ПРОЛЕГОМЕНЫ

P65 Розов Н.С.

Философия и теория истории. Кн. 1. Пролегомены. Логос, 2002. - 656 с.

ISBN 5-94010-127-5

Излагаются основные идеи и предварительные результаты исследований по философии истории, теоретической истории и макросоциологии. Прово­дится философское обоснование теоретической истории как самостоятель­ной и перспективной дисциплины, раскрывается взаимоотношение теорий, парадигм и исследовательских программ, приводятся наиболее яркие и плодо­творные подходы, результаты исследований по теоретической истории в совре­менной зарубежной науке (Р. Карнейро, Р. Коллинз, Т. Скочпол, А. Стинчкомб и др.). Дается обзор современных альтернативных взглядов на периодизацию всемирной истории, предлагаются новый вариант периодизации, концепции социальной онтологии, модели динамических стратегий, базовых факторов со­циальной эволюции. Рассматриваются проблемы современного кризисного развития философии и факторов изменения долговременной значимости фи­лософских проблем, идея помологического синтеза социальных наук на осно­ве интеграции накапливаемых проверяемых теоретических результатов.

Для философов, историков, социологов, представителей других социаль­но-гуманитарных наук. Может использоваться в учебном процессе вузов по социально-гуманитарным направлениям и специальностям, а также при под­готовке аспирантов.

ББК 63.3(0); 60.58.0; 71.0; 87.3

Издание осуществлено при финансовой поддержке

Федеральной целевой программы «Государственная поддержка интеграции высшего образования и фундаментальной науки на 1997— 2000 годы»

ISBN 5-94010-127-5

© Центр «Интеграция», 2002

Предисловие

Три направления мышления в современной России

Начало XXI столетия в России - время надежд и разочарова­ний, тревоги и горечи, поиска духовных опор и ориентиров. Соци­альные и политические потрясения положили конец ясности во всех станах мировоззрения и идеологии. Ситуация мировоззренческой неопределенности и социальной тревоги располагает к появлению широкого веера возможностей мышления, но пока все имеющееся разнообразие поисков и подходов можно сгруппировать в три ос­новных мыслительных направления.

Традиционалистское направление удручено коррозией идеалов и ценностей, полная противоречий современность представляется ведьминым шабашем. Направление взыскует утерянную ясность, но для надежности обращает взор только назад — к временам, когда, как представляется, имела место ясность. Это путь так называемого возрождения традиций. Возрождают русскую религиозную фило­софию, гегельянство, платонизм и неоплатонизм, а в социальной и политической философии становятся вновь популярны российская имперская идеология, государственное православие, марксизм, «очищенный от ленинизма»/ленинизм, «очищенный от сталиниз­ма», и т.п.

Занесенный парижским ветром в нашу столицу, уже с восторгом неофитов подхвачен в городах и весях России новомодный антира­ционализм. Данное направление исходит из того, что крах прежних ясных постулатов и принципов означает дискредитацию самой идеи последовательного, логического, рационального мышления. В ис­тории философской мысли такой откат происходит не в первый и, видимо, не в последний раз. Достаточно вспомнить Тертуллиана, Паскаля, Шопенгауэра, Ницше, Шестова. И сейчас вновь в моде1 разговоры о том, что «исчисляющее» или «колонизующее» мыш­ление умерло, гибнет или должно быть повержено, а все попытки мыслить логически строго, последовательно, ответственно озна­чают откат назад или даже эксгумацию покойника. Чтобы покрепче

ПРОЛЕГОМЕНЫ

ПрелисАОвие

утоптать эту могилу, на ней устраиваются разного рода мистико-эзотерические, психокосмические и постмодернистские пляски.

Еще одно направление — рационалистическое, но не традицио­налистское, занимает невыгодную, непопулярную позицию, оно не так заметно и шумно, как первые два, но сохраняет достаточно силь­ные позиции в среде академической и вузовской науки. (Достигли своего «акме» люди, чье мировоззрение формировалось в период «оттепели» и в одной из немногих ниш относительно свободного философского мышления в «морозные 70-е» — в области логики и методологии науки.)

В мировой науке к этому направлению следует отнести традицию кибернетического, системного, — функционалистского подходов, ко­торые не погибли, но, болезненно пережив избавление от иллюзий 50-70-х годов, отошли в тень, глобально-экологические исследова­ния, начатые под эгидой Римского клуба, анализ мировых систем, некоторые версии цивилизационного подхода, геополитики, теории социальных изменений, социальной эволюции, хаоса и порядка и др. Если говорить об именах, то назвать нужно, прежде всего, И. При-гожина, И. Валлерстайна, А.Г. Франка, Ч. Тилли, Р. Коллинза, Дж. Модельского, К. Чейз-Данна, Т. Холла, Д. Уилкинсона, Д. Ши-ро, М. Манна, С. Сандерсона, Г. Снукса. Эта традиция может быть представлена и более известными именами предшественников. Среди них Б. Рассел, Р. Коллингвуд, П. Сорокин, К. Поппер, Б. Ма­линовский, А. Кребер, Л. фон Берталанфи, К. Боулдинг, Ф. Бродель. В современной отечественной науке, на мой взгляд, рациональное ин­новационное направление с успехом реализуется в работах системщи­ков Н. Моисеева и С. Никанорова, историка И. Дьяконова, культуро­логов С. Аверинцева, А. Жолковского, В. Михайлова, С. Лурье, фило­софов В. Степина, В. Лекторского, П. Гайденко, Ю. Давыдова и др. Как видно, это направление весьма широкое и представительное, отнюдь не сектантское. При всей его широте и гетерогенности все же попыта­емся сформулировать его внутренний объединяющий принцип.

Новые проблемы требуют иных подходов мышления, но не менее строгих, рациональных, ответственных. Прежнее мышле­ние формировалось в контексте старых проблем и было им адек­ватно (когда более, а когда менее). В мышлении прошлого не найти никакого «философского камня» - панацеи на все случаи^ жизни, и волшебных палочек-выручалочек. Безнадежны попыт­ки вернуться к «незамутненной истине прошлого», очистившись от «скверны» традиционных или новейших наслоений. В то же

время бесперспективно играть с мыслительным наследием в до­сужие пасьянсы, объявив его набором «дискурсов» и расклады­вая их элементы в новые комбинации. Мыслительную традицию необходимо воспринимать всерьез, черпать из нее идеи, но ни­когда не отказываться от сомнения и критики. Только при осво­ении этого интеллектуального потенциала могут появиться дей­ствительно новые и адекватные нынешним проблемам подходы мышления.

В данной работе выбрано третье, наиболее трудное, нередко идущее против течения и, возможно, неблагодарное направление ответственного рационализма.

Почему философия истории? Россия или мир?

В выборе предмета, разумеется, повинен субъективный интерес автора, однако и он не случаен. Россия продолжает переживать оче­редной переломный период. Все аспекты жизни общества (полити­ка, экономика, право, культура, труд, мораль, информация, много­образие институтов и отношений) значимы в этом переломе, но адекватным для анализа является только масштаб истории. Вместе с тем здесь нас интересуют не столько достоверность отдельных фактов и последовательность событий и даже не выявление конк­ретных причин явлений, сколько сцепление, общая направленность, смысл тенденций развития мировой и российской истории. Инте­ресует также будущее, заниматься которым историкам заказано. Вот почему данная работа посвящена философии и теории истории, а если учесть выбранное третье направление мышления, то строить­ся будет рациональная философия истории в тесной связке с теоре­тической историей.

Всеобщий характер философского мышления требует расшире­ния рамок анализа. Существуют история России, история Сибири, история Москвы и Петербурга. Наряду с историями каждой нации и государства активно пишутся истории городов, провинций (об­ластей, губерний, земель, кантонов, штатов и т.д.), имеются исто­рии отдельных сел, деревень, даже домов и семей. Однако не может быть философии истории России, равно как философии истории Турции, Китая, Бразилии или США, философии истории Франции, Англии, Германии или Италии. В принципе «национальная» фило­софия истории - это не меньший абсурд, чем философия истории Сибири, Нечерноземья или Чукотки, философия истории Швабии, Уэльса, Бургундии или Алабамы.

ПРОЛЕГОМЕНЫ

Предисловие

Философия истории может быть только философией всемир­ной истории, а составными частями последней выступают частные истории разных цивилизаций и стран, городов и провинций.

Как же быть тогда с почтенной отечественной историософской традицией П. Чаадаева, славянофилов, К. Леонтьева, Н. Данилев­ского, В. Соловьева, Н. Бердяева (разумеется, список далеко не по­лон)? В трудах авторов этого ряда, как правило, можно выявить со­вмещение нескольких слоев: философско-культурологическое ос­мысление истории России, варианты схем философии всемирной истории, центрированной на России, элементы славянофильской или западнической, имперской, теократической или иной идеологии.

Рассуждения об особой (например, нравственно-религиозной) миссии своей страны, идеи национальной центрированности все­мирно-исторического процесса отнюдь не являются специфически российским изобретением. Издавна они в не меньшей степени были характерны для древних восточных империй, Китая, Рима, Визан­тии, Персии, Турции, Франции, Великобритании, Германии, а с недавнего времени — для США и Японии. Поговорив с иным поля­ком или грузином, можно с интересом обнаружить, что все глубин­ные причины и силовые линии всемирной истории неизменно схо­дились в одном центре — соответственно в Польше или Грузии. Уже упоминавшийся выше Иммануил Валлерстайн, основатель анали­за мировых систем, обсуждавший эти проблемы с представителями десятков стран мира, утверждает, что эксклюзивизм (идея собствен­ной национальной исключительности и «особого пути») есть явле­ние типическое, чуть ли не повсеместное.

Вопрос о том, центрирована ли в действительности всемирная история на той или иной стране, оставим пока открытым, согла­симся только, что философия истории должна относиться ко всей истории человечества, но не к истории одной страны (по любопыт­ному совпадению всегда собственной страны автора). В то же вре­мя нельзя отменить особый интерес философа истории и большин­ства его читателей к осмыслению собственной национальной исто­рии, поэтому специальный разговор о России, конечно, будет, но в контексте общего философского исследования всемирной истории.

Глобализация пространства и времени

Современный глобальный кризис также требует специального философского и теоретического осмысления процессов большой

истории, начинающейся с палеолита и неолита, когда произошли принципиальные трансформации в отношениях между природой и одним из биологических видов - становящимся человеческим ро­дом. Наряду с содержательным контекстом следует иметь в виду и символическое значение приближающейся календарной вехи.

Только что прошел XX век, теперь о нем будем учиться гово­рить как о прошлом веке, учиться осознавать себя людьми третьего тысячелетия. Какими бы рационалистами мы ни были, а магия цифр действует, тем более нерационально не учитывать массовость и мощь этого воздействия на общество.

Интерес к философии истории уже велик, он будет расти дальше и отнюдь не сводится к гипнотическому действию круглых дат. Об­щеизвестно, что в настоящее время неуклонно и большими темпами идет экономическая, технологическая, экологическая, информаци­онная интеграция мирового пространства. Эта глобализация про­странства не может не притягивать мышление. Разум же устроен так, что путь, проложенный в одном направлении, непременно будет оп­робован во всех смежных направлениях. Поэтому осмысление гло­бализации пространства неминуемо усиливает интерес и тягу к ос­мыслению глобального времени — времени всемирной истории.

Императив мировоззрений будущего - учитывать как аспект гло­бального пространства (хотя бы для спасения от экологических и гео­политических опасностей), так и аспект глобального времени, хода истории человечества. Понять свое место и предназначение в мире и истории - таков будет важнейший мировоззренческий запрос новых поколений. Именно ответом на этот вызов должна стать рациональ­ная философия истории, тесно связанная с теоретической историей. Ни одна, ни несколько книг такую задачу не решат, в лучшем случае может быть прочерчен путь к решению и дан его общий абрис.

Представленные в этой книге опыты потому и названы так, что не претендуют на сколь-нибудь законченное и систематичес­кое представление проблематики. Скорее это попытка с помо­щью демонстрации ярких успехов, достигнутых в мировой мыс­ли последних десятилетий, собственных усилий в проблематиза-ции и концептуализации сложной области философии и теории истории, показать возможности открытия новых интеллектуаль­ных перспектив.

7.7. Обоснование проблематики

  1. Книга первая (9)

    Книга
    В книгах «Учение Синтеза» на основе практического внутреннего и внешнего опыта Ученика – Аспекта ФА-Отца Метагалактики Виталия Сердюка и группы учеников развертывается Синтез восхождения Человека в огне: стяжанием, постижением и реализацией
  2. Книга первая (36)

    Книга
    Как происходило творение нашей Вселенной? Действительно ли разумная жизнь на Земле возникла сотни миллионов лет назад? Где сейчас Лемурия и Атлантида? Какое будущее ожидает человечество? На эти и многие другие вопросы пытается ответить автор.
  3. Книга первая (78)

    Книга
    Дни и ночи Брамы . По ту сторону Космоса (Парабраман) 3. Строители Вселенной 4. Создание Космической Материи 5. Рождение планет .
  4. Книга первая (108)

    Книга
    Она нова, потому что содержит в себе НОВОЕ знание, которое никогда еще не было описано в книгах. Я, Дарья Усвятова, заявляю об этом со всей ответственностью.
  5. Книга первая тысячелетию крещения Руси посвящается "и ангелу Филадельфийской церкви напиши так: се, гряду скоро; держи, что имеешь, дабы кто не восхитил венца твоего"

    Книга
    Тысячелетию крещения Руси посвящается"И Ангелу Филадельфийской церкви напиши так: Се, гряду скоро; держи, что имеешь, дабы кто не восхитил венца твоего".
  6. Книга первая (2)

    Книга
    Услышать свою душу можно ночью, когда уже отошли, уплыли в небытие повседневные заботы и ты проваливаешься в удивительное состояние между сном и бодрствованием, где не существует ни пространства, ни времени, где исчезает ощущение собственного
  7. Книга первая (75)

    Книга
    Ибо жизнь человеческая - это жизнь листа на дереве.
  8. Книга первая (31)

    Книга
    Когда десять лет тому назад я опубликовал небольшое сочинение под заглавием «И еще одна философия истории для воспитания человечества»2 то словами «и еще» я отнюдь не хотел сказать «Anch io son pittore»3.
  9. Книга первая (14)

    Книга
    Когда я был моложе, симпатичнее и самонадеяннее, чем сейчас, в "Литературной газете" ввели новую рубрику "Клуб 13 стульев". Откликнувшись на призыв принимать участие, я поспешил заказным письмом вложить и свои кирпичи

Другие похожие документы..