Доклад уполномоченного по правам человека в Российской Федерации

Еще в первой половине 90-х годов прошлого века было издано распоряжение Президента Российской Федерации от 23.04.1993 г. № 281-рп «О передаче религиозным организациям культовых зданий и иного имущества». В последующие годы именно на основе этого документа была осуществлена поэтапная передача религиозным организациям имущества религиозного назначения, находившегося в федеральной собственности. Не секрет, однако, что аналогичный процесс передачи, точнее возвращения, религиозным организациям имущества, находящегося в собственности субъектов Российской Федерации и муниципальных органов, практически стоял на месте. Что, в свою очередь, не раз становилось поводом для обращения верующих к Уполномоченному. С учетом опыта работы с такими обращениями Уполномоченный приветствует принятие Федерального закона от 30.11.2010 г. № 327-ФЗ «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной и муниципальной собственности». Это событие, по мнению Уполномоченного, позволит не только «закрыть» имеющиеся пробелы в национальном законодательстве о свободе совести, но также и выполнить одно из обязательств – возврат собственности религиозным организациям – взятых Россией при вступлении в Совет Европы. Дело, одним словом, за добросовестной реализацией норм нового закона. И не в последнюю очередь за принятием уполномоченными органами государственной власти и местного самоуправления нормативных правовых актов, конкретизирующих его положения.

Нетрудно предположить, что в процессе применения нового закона не избежать случаев, когда по объективным причинам религиозное имущество возвращено быть не может. Одним из приемлемых вариантов выхода из подобных ситуаций, очевидно, могло бы стать разумное возмещение стоимости «невозвратимого» религиозного имущества. Это в полной мере соответствовало бы как апробированной международной практике, так и принятой еще в 2002 году Рекомендации Парламентской Ассамблеи Совета Европы (№ 1556) «Религия и перемены в Центральной и Восточной Европе». В которой как раз говорится о необходимости выплаты государством справедливой компенсации религиозным организациям в случае невозможности передачи им имущества религиозного назначения.

Заметно возросло в отчетном году и количество жалоб верующих на действия некоторых сотрудников правоохранительных органов, взявших за «моду» привлекать граждан к административной ответственности за так называемое «навязывание» другим своих религиозных взглядов и убеждений. Подобная практика, грубо и явно ограничивающая конституционное право граждан на распространение своих религиозных взглядов и убеждений, закреплена в законодательстве об административных правонарушениях 16 субъектов Российской Федерации. Указанная проблема привлекла внимание Уполномоченного около трех лет назад. После его неоднократных обращений законодатели г. Москвы, Ивановской и Томской областей, а также Красноярского края все же изъяли из своих правовых актов положение об административной ответственности за «навязывание религиозных убеждений». В остальных 12 субъектах Российской Федерации процесс освобождения законодательства от дискриминационных норм все еще далек от завершения, а верующих граждан по-прежнему отождествляют с уличными торговцами, гадалками и т.п. Судя по поступающим обращениям граждан, особо усердствуют в этом сотрудники правоохранительных органов в Вологодской и Костромской областях. При этом в большинстве случаев дела об административных правонарушениях, возбужденные по признакам «навязывания религиозных убеждений», прекращаются после обжалования гражданами наложенных на них взысканий, просто в силу недоказанности. В этой связи уместен вопрос: кому и зачем нужна норма закона, не только вступающая в явное противоречие с национальным и международным законодательством о правах и свободах человека, но еще и неработающая. Со своей стороны, Уполномоченный обращает внимание руководителей субъектов Российской Федерации, где подобная норма сохраняется, на необходимость ее скорейшего изъятия.

В почте Уполномоченного имеются и жалобы на сотрудников правоохранительных органов, применяющих к верующим принудительные меры, такие как задержание, административный арест, обыск и личный досмотр, изъятие имущества и религиозной литературы, фотографирование и дактилоскопирование. По просьбе Уполномоченного органы прокуратуры проверяют законность и обоснованность таких действий, как правило, констатируя, что они были предприняты в целях борьбы с экстремизмом. Иными словами, были и законными, и обоснованными. В подавляющем большинстве случаев Уполномоченному бывает трудно согласиться с такими выводами, например, когда из материалов расследования видно, что принудительные меры были применены к законопослушным гражданам, зачастую весьма почтенного возраста, пытавшимся всего лишь реализовать свои конституционные права.

Подчеркивая особую важность принципиального отношения органов прокуратуры к проверке жалоб указанной категории, Уполномоченный хотел бы отметить, что примеры именно такого отношения также не единичны в его практике.

В отчетном году к Уполномоченному обратился гражданин М. из пос. Демино Ставропольского края, который был задержан сотрудниками милиции в пос. Лопанка Ростовской области.

Заявитель сообщил, что принадлежит к религиозной организации Свидетели Иеговы. С группой последователей этого вероучения он прибыл в пос. Лопанка с целью его распространения. За что был доставлен в помещение ОВД Целинского района Ростовской области, где у него изъяли религиозную литературу и выдали официальное предостережение о необходимости соблюдения решения Ростовского областного суда, признавшего экстремистской местную религиозную организацию Свидетелей Иеговы в г. Таганроге и запретившего ее деятельность в некоторых районах Ростовской области.

Рассмотрев жалобу заявителя, Уполномоченный обратился в прокуратуру Целинского района с просьбой о проверке законности и обоснованности действий сотрудников милиции.

По результатам проверки, проведенной районной прокуратурой, действия сотрудников милиции были признаны необоснованными и не соответствующими действующему законодательству. Начальнику ОВД было внесено представление об устранении выявленных нарушений. Что и было исполнено. С учетом представления прокуратуры в районном ОВД было проведено оперативное совещание сотрудников, в ходе которого им были даны дополнительные инструкции и разъяснения о необходимости неукоснительного соблюдения требований закона.

Особое беспокойство Уполномоченного вызывает еще одна категория жалоб, количество которых возросло в отчетном году, на действия сотрудников правоохранительных органов, вторгающихся в молитвенные помещения. Подобные эксцессы имели место, по меньшей мере, в шести субъектах Российской Федерации. Во всех случаях сотрудники правоохранительных органов, ссылаясь на поступившую к ним информацию о распространении «религиозной экстремистской литературы», войдя в молитвенное помещение, прекращали богослужение и порой в жесткой форме приступали к проверке документов у верующих, составляли их поименные списки. Религиозная литература при этом изымалась, а многие верующие задерживались и доставлялись в отделения милиции, где их фотографировали, дактилоскопировали и допрашивали, составляя протоколы о распространении «экстремистской» литературы. Парадокс в том, что даже такое сомнительное с точки зрения законности и явно чрезмерное усердие в борьбе с «экстремистами», как правило, не выявляет фактов нарушений религиозными организациями действующего законодательства.

Объектами подобных действий чаще всего становятся последователи так называемых «нетрадиционных религий». В связи с этим Уполномоченный считает необходимым напомнить о том, что Конституция Российской Федерации ясно и недвусмысленно предусматривает равенство всех религий перед законом.

8. Свобода мысли и слова

Реализация конституционной свободы мысли и слова прямо зависит от того, насколько полно и надежно ограждено от вмешательства государства право каждого искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Ограничения этого права случаются регулярно, что отчасти объяснимо: никакому государству не понравится некомплиментарная информация, за которой в силу специфики своей профессии особенно азартно «охотятся» журналисты. В условиях такого конфликта интересов должностные лица государства ищут и находят все новые способы контроля над информационными потоками. Кто-то в силу традиций, опыта или почтения к независимому суду действует по преимуществу в рамках закона, кто-то, напротив, использует методы, которые следует признать лишь относительно законными. При этом ограничение свободы мысли и слова зачастую носит латентный характер, а потому трудно доказуемо. Можно ли, например, считать простым совпадением тот факт, что должностные лица в нашей стране практически всегда выигрывают иски к журналистам о защите чести и достоинства, пока не уйдут в отставку? Как оценить практику высылки из России иностранных журналистов со ссылкой (как правило, не подкрепленной доказательствами) на то, что они «представляют угрозу для национальной безопасности»? Если подобная угроза реальна и доказуема, ее носители должны, разумеется, привлекаться к ответственности. Если же нет, высылка журналистов может рассматриваться как содержащая признаки нарушения конституционной свободы мысли и слова, гарантированной, как известно, всем и каждому, а не только гражданам Российской Федерации.

В целом, конечно, проблемы соблюдения свободы мысли и слова настолько многообразны, что рассмотреть их в формате ежегодного доклада нереально. В силу этого в настоящем докладе Уполномоченный хотел бы обратить внимание только на две из них, наиболее часто встречающиеся в практике его работы. Речь идет о проблеме преследования за критику органов власти и их должностных лиц, а также о проблеме ограничения свободы мысли и слова произвольным применением антиэкстремистского законодательства.

В отчетном году вступил в законную силу приговор суда, признавшего бывшего пресс-секретаря Президента Республики Татарстан виновным в «клевете» и «разжигании ненависти» к социальной группе, обозначенной термином «власть». Было также начато уголовное расследование по факту обнародования информации, имевшей «признаки клеветы», о необычайно высоких расходах следователя, который вел дело трагически погибшего в СИЗО юриста С. Магнитского. Уголовные дела подобного рода возбуждались и в ряде других, менее резонансных случаев.

В отчетном году на контроле у Уполномоченного оставалась жалоба журналиста Б. из Орловской области на нарушение его конституционного права на свободу мысли и слова. В опубликованной заявителем в местной газете статье о деятельности одного из местных милицейских начальников среди прочего упоминалось о том, что стоимость принадлежавшего последнему имущества была явно не соизмерима с его заработной платой.

Герой статьи обратился в районный суд с иском о защите чести и достоинства. Суд первой инстанции этот иск удовлетворил, признав опубликованную информацию порочащей истца и не соответствующей действительности.

Со своей стороны, Уполномоченный последовательно обращался с ходатайствами об отмене этого судебного решения вплоть до Президиума Верховного Суда Российской Федерации. Однако все судебные инстанции, не особо утруждая себя оценкой материалов дела, оставили это решение в силе. В итоге Б. был вынужден обратиться с жалобой в Европейский Суд по правам человека. (См. приложение 2.8.1.)

Юридическая хитрость тактики подателей исков о защите чести и достоинства в том, что бремя доказывания фактов ложится в этом случае на автора публикации, не имеющего полномочий самостоятельно истребовать необходимые документы. В остальном же уголовные дела о клевете и иски о защите чести и достоинства объединяет стойкое нежелание российских судов принять во внимание особый статус должностных лиц государства и тем более политических деятелей не только в части их прав, но и обязанностей перед обществом. Этот статус предполагает, в частности, гораздо более высокий, чем у остальных граждан, уровень их терпимости по отношению к критике, равно как и подотчетности обществу не только в вопросах их работы, но также имущественного положения, доходов, морального облика и т.п. Все такие вопросы представляют легитимный интерес для общества хотя бы потому, что лица указанных категорий содержатся на средства налогоплательщиков. В свете подобных рассуждений представляется, что, например, публично высказанное сомнение в соответствии расходов должностного лица уровню его официальных доходов не может рассматриваться как наносящее ущерб его чести и достоинству.

Такой подход полностью соответствует рекомендациям Декларации о свободе политической дискуссии в СМИ (принята 12 февраля 2004 года Комитетом министров Совета Европы), а также положениям Федерального закона от 25.12.2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» и Указа Президента Российской Федерации от 18.05.2009 г. № 559 «О представлении гражданами, претендующими на замещение должностей федеральной государственной службы, и федеральными государственными служащими сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера».

Вообще говоря, власть – источник повышенной опасности для репутации человека. Об этом не должны забывать ни сами причастные к власти граждане, ни судьи, рассматривающие их иски к публикаторам некомплиментарной информации.

Понятно, что при рассмотрении вопроса о возможной ответственности публикатора за распространенную им информацию необходимо различать приводимые в ней объективные факты и высказываемые суждения (мнения, оценки). Последние по самой своей природе субъективны, а потому не могут подлежать доказыванию. Разумеется, грань между обнародованным фактом и оценочным суждением зачастую едва уловима. Тем не менее в интересах соблюдения конституционной свободы мысли и слова возникающие в такой ситуации сомнения должны, очевидно, толковаться в пользу публикатора информации.

Важным в этом контексте представляется Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О практике применения судами Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», принятое летом отчетного года с учетом в том числе и мнения Уполномоченного. В Постановлении закреплена возможность открытого обсуждения деятельности государственных (муниципальных) служащих и политических деятелей. Такая позиция Пленума Верховного Суда, позволив повысить эффективность контроля общества за деятельностью органов власти и их должностных лиц, в конечном счете будет способствовать укреплению общественного доверия к ним. Пункт 25 указанного Постановления предусматривает необходимость разграничения между сообщением о фактах (в том числе даже спорных), касающихся исполнения политическими деятелями и должностными лицами своих обязанностей, с одной стороны, и подробностей их частной жизни, с другой. Пунктом 28 Постановления судам рекомендовано иметь в виду, что в соответствии со ст. 5 Декларации о свободе политической дискуссии в СМИ юмористический и сатирический жанр, защищаемый ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, допускает большую степень преувеличения при том условии, что общество не вводится в заблуждение относительно фактической стороны дела.

  1. Доклад уполномоченного по правам человека в Российской Федерации (1)

    Доклад
    В соответствии с пунктом 1 статьи 33 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» представляю Президенту Российской Федерации, в Совет Федерации и Государственную Думу Федерального
  2. Доклад уполномоченного по правам человека в Российской Федерации (3)

    Доклад
    В соответствии с пунктом 1 статьи 33 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» представляю Президенту Российской Федерации, в Совет Федерации и Государственную Думу Федерального
  3. Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2007 год

    Доклад
    В соответствии с пунктом 1 статьи 33 Федерального конституционного закона "Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации" представляю Президенту Российской Федерации, в Совет Федерации и Государственную Думу
  4. Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2009 год (2)

    Доклад
    В соответствии с частью 1 статьи 33 Федерального конституционного закона "Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации" представляю Президенту Российской Федерации, в Совет Федерации и Государственную Думу
  5. Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2009 год (3)

    Доклад
    В соответствии с частью 1 статьи 33 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» представляю Президенту Российской Федерации, в Совет Федерации и Государственную Думу Федерального
  6. Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2006 год

    Доклад
    В соответствии с пунктом 1 статьи 33 Федерального конституционного закона "Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации" представляю Президенту Российской Федерации, в Совет Федерации и Государственную Думу
  7. Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2008 год

    Доклад
    В соответствии с частью 1 статьи 33 Федерального конституционного закона "Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации" представляю Президенту Российской Федерации, в Совет Федерации и Государственную Думу
  8. Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2009 год (1)

    Доклад
    Главный фактор, определяющий содержание доклада Уполномоченного, – динамика развития правозащитной ситуации в стране. Не отклоняясь от своей основной – правозащитной – деятельности, обусловленной требованиями Федерального конституционного
  9. Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2009 год (4)

    Доклад
    стране. Не отклоняясь от своей основной - правозащитной - деятельности, обусловленной требованиями Федерального конституционного закона, Уполномоченный одновременно изучает положение с правами человека в стране через призму конкретных

Другие похожие документы..