Главный герой романа анализирует свою жизнь через призму болезненного увлечения футболом. Каждое событие в его жизни прежде всего связано с футбольным матчем лю

Если путь на стадион воодушевлял своим первобытным порывом, время на трибунах и обратная дорога на станцию вдохновляли гораздо меньше. Сегодня случаи насилия на спортивных аренах почти исключены. Болельщиков тщательно отделяют друг от друга (а тогда стоило пройти турникет, и противник был перед вами); приезжих болельщиков, как правило, не выпускают с трибун, пока не уйдут остальные, и вообще все намного продуманнее. А в первой половине семидесятых во время каждой игры «Арсенала», на которую я ходил, обязательно вспыхивала драка. На «Хайбери» они чаще всего случались в Клок-Энде, где находились чужаки. Бои, как правило, протекали скоротечно: арсенальцы задирались, противник рассеивался, вмешивалась полиция, и все успокаивалось. Угрозы были ритуальными, и главная опасность таилась не в кулаках и ботинках, а в движении толпы. Именно «сутолока», а не что-нибудь иное вызвала трагедию «Эйзеля». Но иногда, особенно во время игр против «Вест Хэма», «Тоттенхэма», «Челси» или «Манчестер Юнайтед», шумиха возникала и на северной трибуне. Если приезжих было много, они старались оттеснить арсенальцев, словно отвоевывали стратегическую высоту.

Соответственно и нам смотреть футбол на чужих полях было отнюдь не безопасно. «Предназначенная» для гостей секция не обеспечивала ни малейшей защиты. Наоборот, отправляясь в гостевую, болельщик признавался противнику в своей принадлежности. И на другой стороне стоять было боязно (арсенальцы могли напасть на местных) и вообще бессмысленно: зачем ехать через полстраны и болеть за противника? Поэтому я устраивался где было потише – у углового флага, подальше от наших заводил. Но никогда не наслаждался игрой на чужом поле – постоянно нервничал, и часто не без причины: на стадионе то там, то сям вспыхивали стычки после очередного всплеска рева, которым болельщики приветствовали гол. Бывало, что рев возникал, когда игроки находились в середине поля, и я не раз видел, как они обескураженно оглядывались, пытаясь выяснить, почему обычное вбрасывание из-за боковой вызвало столь сильный приступ голосовой активности.

Тот день в Дерби был хуже многих других. Беспорядки начались уже до игры и периодически возникали во время матча. И хотя я спрятался под трибунами, где находились взрослые с малолетками, все равно мне было страшно – настолько страшно, что я не желал победы «Арсеналу». Меня устроила бы ничья или даже поражение, только бы добраться до станции с целой головой. В такие моменты на игроках лежит больше ответственности, чем они могут понять или осознать. Во всяком случае, Чарли Джордж этим качеством похвалиться не мог.

Чарли Джордж – один из идолов семидесятых, избежавших ниспровержения, возможно потому, что напервый взгляд он типичный «айдентикит» длинноволосого ветреного бездельника вроде Джорджа Беста, Родни Марча и Стэна Боулза, олицетворявших последний писк двадцать лет назад. Слов нет, он был невероятно одарен, но способности Чарли Джорджа мало использовались в течение его карьеры (он всего один раз играл за сборную Англии, а к концу своего пребывания в «Арсенале» даже не входил в первый состав). Все это плюс его характер, проблемы с тренерами и обожание болельщиков и женщин было в порядке вещей, когда футбол подачей и восприятием стал напоминать поп-музыку.

Чарли Джордж немного отличался от принятой бунтарской нормы, как минимум, по двум пунктам: в детстве он большую часть времени проводил на трибунах клуба, за который потом играл. И хотя в этом нет ничего необычного – многие игроки «Ливерпуля» и «Ньюкасла» в мальчишеском возрасте болели за свои будущие команды, – Джордж представлял собой одного из тех гениальных шалопаев, которые перенеслись через ограждение трибун прямо в клубных трусах и майке. Бест был ирландцем, Боулз и Марч – перебежчиками. И только Джорджа «Арсенал» взрастил на северной трибуне и в своей юношеской команде. Однако он вел себя так, словно появился на поле только для того, чтобы его не вытолкали со стадиона. Физически он не соответствовал типу: крепко сложен, ростом выше шести футов, слишком крупный, чтобы стать Джорджем Бестом. В мой день рождения в 1971 году во время встречи с "Ньюкаслом на него в очередной раз нашло, и он схватил совсем не маленького защитника противников за горло и оторвал от земли. Это было не случайное раздражение, а проявление крутизны, и крутые парни на трибунах ничего более убедительного раньше не видели.

И второе: он не стал рабом средств массовой информации. Джордж не умел давать интервью (его потрясающая неспособность выражать свои мысли превратилась в легенду); длинные, гладкие волосы Чарли казались какими-то ощипанными, пока в середине семидесятых он сдуру не сделал адский перманент. А в начале сезона 1969/70 года, когда он только-только начинал играть за «Арсенал», его прическа выглядела подозрительно – как попытка отрастить первоклассную шевелюру. И еще Чарли как будто не путался с бабами; его невеста Сьюзан Фардж – я до сих пор помню ее имя – пялилась со всех фотографий, где он не на поле. Джордж был большой звездой; пресса им интересовалась, но не знала, что делать. Пыталась заработать на его имени Яичная торговая компания, но ее слоган «Яйца для вашего стола и для Чарли Джорджа» воспринимался с трудом. Как бы то ни было, неудобоваримость Джорджа спасла его от посягательств прессы – наверное, он был последней звездой класса идола, которому это удалось (но по непонятным причинам сохранился в дырявой, как дуршлаг, памяти моей матери даже после того, как перестал играть. «Чарли Джордж!» – неодобрительно-туманно бросила она, когда в 1983 году я сообщил, что еду на «Хайбери» смотреть игру. Что он для нее значил? Боюсь, я этого никогда не узнаю).

В матче с «Дерби» он представлял собой изумительное зрелище. Игра проходила на ужасном, превращающем мышцы в желе зимнем поле. (Ох уж эти зимние поля! Бейсбольное в Дерби, «Уайт-Харт-лейн» и даже «Уэмбли»… Не было ли зимнее травяное покрытие таким же изобретением восьмидесятых, как видеомагнитофоны и мороженые йогурты?) Джордж дважды увеличивал счет. Два потрясных удара – и мы на мотив тогдашнего хита Эндрю Ллойда Уэббера пропели: «Чарли Джордж! Суперзвезда! Сколько голов ты забил сюда?» (На что болельщики «Дерби», как это принято по всей стране, немедленно ответили: «Чарли Джордж! Суперзвезда! Ты бегаешь, как баба, в лифчике всегда!» Трудно не рассмеяться, если вспомнить, что шестидесятые и семидесятые годы слыли золотым веком стадионного остроумия.) Несмотря на дубль Чарли, ближе к финалу противник сквитался, и встреча закончилась вничью, со счетом 2:2, так что в этом смысле мои надежды сбылись, чего нельзя сказать о бесконфликтной дороге на станцию, на что я сильно рассчитывал в случае мирного исхода матча.

И виноват в этом Чарли. Он забил гол, описать который не хватило бы целой книги, что само по себе вызывающе, особенно если учесть, что в тот памятный день трибуны и так постоянно вскипали враждебностью. Все понятно – Чарли профессионал, и если появляется возможность забить мяч, он не думает о нашей хрупкой безопасности. Это очевидно. Но стоило ли злить болельщиков «Дерби» и, радуясь успеху, показывать однозначно понимаемый знак победы – «мол, вот вам, разэтакая деревенщина»? Ведь рядом с их сопящей, ненавидящей южный выговор и презирающей кокни, бритоголовой, подкованной железом компанией нам пришлось сидеть на трибунах, а потом, после финального свистка, улепетывать от них на станцию. Вот это мне не очень понятно. Думаю, в какой-то момент чувство долга и ответственности подвело Чарли.

Он взбудоражил трибуны и был оштрафован Футбольной ассоциацией. А мы драпали к поезду, и рядом с нашими головами свистели бутылки и банки. Браво, Чарли!

Общественная история

«Арсенал» против «Дерби» 29.02.72

Повторная игра завершилась по нолям и была вообще никакой. Но стала единственной игрой первых команд, которую я в свой арсенальский период смотрел на «Хайбери» в середине недели. В феврале 1972 года бастовали рабочие котельных. Для нас это означало спорадическую подачу электричества, свечи и то и дело холодные ужины. А для третьеклассников и футбольных болельщиков, кроме того, походы в приемную Энергетической комиссии, где были выставлены графики отключений по районам – таким образом мы выясняли, у кого смотреть воскресную передачу «Лучший матч». Благодаря кризису «Арсенал» лишился света, и потребовалась переигровка во вторник.

Я пошел на игру, несмотря на школьные занятия. Думал, буду один, с десятком таких же чокнутых подростков да кучкой пенсионеров. Но на стадион явилось больше шестидесяти трех тысяч человек – первый раз так много за весь сезон. Я был в ужасе. Неудивительно, что страна летит к псу под хвост! Собственный прогул не позволил мне поделиться своим беспокойством с матерью (в то время я не уловил иронию ситуации). Но что же все-таки происходило?

Прибавьте к нашей еще одну толпу в сорок две тысячи с лишком, которая смотрела тридцать-какой-то финал Кубка, где «Вест Хэм» тягался с грозой авторитетов герефордширцами. Тот вторник стал для меня символом блеска семидесятых, как сцена из «Банды с Фенн-стрит» или пачка сигарет «Номер шесть». Быть может, люди и на «Аптон-парке» и на «Хайбери», все сто шесть тысяч человек, намеревались отправиться по одной из узких дорожек общественной истории.

Я и Боб Макнаб

«Сток Сити» против «Арсенала» («Вилла-парк») 15.04.72

Кубок Федерации сезона 1971/72 года был каким-то сумасшедшим – бесконечным источником изумления и хитроумных вопросиков. Каким двум командам потребовалось одиннадцать часов, чтобы в четвертом туре решить квалификационный спор? Кто из игроков забил девять мячей, когда его команда со счетом 11:0 обыграла «Маргейт»? За какой клуб он тогда играл? Кто были те два герефордширца, которые забили два гола, принеся своей команде Южной лиги победу 2:1 над «Ньюкаслом» из первого дивизиона? (Вот вам ключ: их имена для болельщиков «Арсенала» обладают особым отзвуком.) «Оксфорд Сити» и «Алвечерч»; Тед Макдугал; «Борнмут»; «Манчестер Юнайтед»; Ронни Рэдфорд и Рикки Джордж. По одному очку за правильный ответ. За семь очков ваш приз – бакенбарды Малкольма Макдональда.

А еще были переигровки на Кубок, победный жест Чарли, «Вилла-парк», где в полуфинале со «Стоком» при счете 1:1 с поля унесли нашего вратаря Боба Уилсона (и его заменил Джон Рэдфорд), а за пару часов до начала игры я разговаривал с левым защитником «Арсенала» Бобом Макнабом.

Я приехал на стадион «Вилла-парк» вместе с Хисламом – прытким хулиганом из Мейденхэда, с которым мы время от времени встречались в поезде. Я его обожал. На нем был белый халат мясника с грубо выведенными красным проарсенальскими текстовками – в назидание всем, кто осмелится привязаться к нам на трибунах. По дороге домой в поезде 5:35 из Паддингтона он подсаживался ко мне и спрашивал, с каким счетом завершилась игра. И объяснял, что его самого засадили в полицейскую клетку под трибунами и он понятия не имел, что происходило у него над головой. Он дружил с самим легендарным Дженкинсом – лидером северной трибуны (о котором, надо ли говорить, я слыхом не слыхивал).

Но вскоре, как и следовало ожидать, я обнаружил, что все это чушь и даже в периоды просветления Хислам не очень-то отражал реальность. Если и был такой человек Дженкинс (хотя его личность – лидера и генерала хулиганов, который планировал тактику – скорее плод городского или даже пригородного мифотворчества), Хислам все равно его не знал. Даже я, грезивший о знакомстве с криминальным типом, начал сомневаться, что каждую субботу с завидной регулярностью арестовывают явно безобидного на вид четырнадцатилетнего парня.

Футбольная культура такая аморфная, неизмеримая и огромная (когда я слушал трепотню Хислама о всяких случаях на Кингз-Кросс, на вокзале «Юстон» и в переулках Паддингтона, мне начинало казаться, что ее щупальцы опутали весь Лондон), что неизбежно привлекает не только своих законных фанатов. Если есть желание принять участие в жестокой схватке с болельщиками «Тоттенхэма», не думайте, что она произойдет на трибунах – там драчунов легко утихомирят. Все случится или на станции, или по дороге на стадион, или во вражеском пабе: футбольные слухи настойчивы, но непроницаемы, как смог. Хислам это прекрасно понимал и нагромождал страшную и невероятную ложь; футбол был прекрасным средством удовлетворения его непомерной жажды самообмана. Впрочем, как и моего. Какое-то время мы радовались нашему симбиозу. Он желал уверовать, что был хулиганом, и я хотел того же. Поэтому в тот период он мог плести все что угодно.

Отец достал для меня два билета на трибуны (я никогда не рассказывал ему, каково на самом деле мое футбольное одиночество), и Хислам милостиво согласился взять лишний. Но на стадионе еще требовалось найти нужный офис и забрать билеты. «Вилла-парк» в половине второго дня был на удивление многолюдным, да и в офисе мы застали нескольких игроков, которые раздавали билеты женам, родственникам и друзьям. Один из них – левофланговый защитник Боб Макнаб. Я удивился, увидев его – он с января не играл в первом составе: неужели Берти Ми уступит ему место на все три месяца полуфинала Кубка Футбольной ассоциации? Наконец любопытство пересилило застенчивость, и я спросил:

– Вы играете, Боб?

– Да.

Диалоги в автобиографических книгах воспринимаются с известной долей подозрительности. Как это автор сумел дословно запомнить, о чем говорилось, пятнадцать, двадцать, пятьдесят лет назад? Но «Вы играете, Боб?» – один из четырех вопросов, и я ручаюсь за его достоверность, которые я задал игрокам «Арсенала» (для справки, остальные таковы: «Как ваша нога, Боб?» – поправившемуся после травмы Бобу Уилсону; «Будьте добры, вы не дадите ваш автограф?» – Чарли Джорджу, Пэту Райсу, Алану Боллу и Берти Ми; и опять: «Как ваша нога, Брайан?» – Брайану Марвуду перед входом в клубный магазин «Арсенала», когда я уже подрос и немного поумнел).

Конечно, я не раз воображал, как общаюсь с кем-нибудь из футбольных звезд. Даже сегодня я частенько веду Алана Смита или Дэвида О'Лири в паб, беру им слабоалкогольное пиво, и мы до самого закрытия рассуждаем о мнимой скупости Джорджа Грэма, выносливости Чарли Николаса или переходе Джона Лукича. Но истина такова, что для нас клуб значил больше, чем для них. Где они были двадцать лет назад? Где окажутся через двадцать лет? Или через два года – эта самая парочка? (На стадионе «Вилла-парк» или на «Олд Траффорд» – будут атаковать ворота «Арсенала» – вот где.)

Нет, спасибо, я премного доволен тем, как все было на самом деле. Они игроки, я болельщик, и нечего размывать границы. Люди смеются над тем, что считают неадекватным поведением поклонников кумиров, однако единственная ночь со звездой – в этом есть свой смысл и своя логика. (Было бы мне лет двадцать, и я бы, наверное, выскочил на беговую дорожку и швырнул в Дэвида Рокасла своими трусами, хотя этот вид признания со стороны мужчины, каким бы современным он ни казался, к сожалению, до сих пор считается неприемлемым.) Но многие из нас имели возможность поговорить с игроками на презентации обуви, открытии спортивных магазинов, в ночных клубах или ресторанах, и большинство не преминуло ею воспользоваться («Как нога, Боб?», «Вы играли блестяще, Тони!», «Так вы сделаете „Тоттенхэм“ на следующей неделе?») И что такое эти неуклюжие, неловкие, застенчивые встречи, как не заигрывание и хмельное ощупывание в темноте? Мы не юные, аппетитные нимфетки, мы толстобрюхие взрослые мужчины, и нам абсолютно нечего предложить. Профессиональные футболисты так же красивы и недосягаемы, как модели, и я не хочу становиться щиплющим задницы похотливым дядькой.

Все это пришло мне на ум не тогда, когда перед матчем я увидел Боба Макнаба, а уже на стадионе. Два парня рядом со мной стали рассуждать о составе команды, и я сообщил им, что Макнаб снова играет – он сам мне об этом сказал. Они покосились на меня, переглянулись и покачали головами (но когда по громкоговорителю объявили замены, снова посмотрели на меня). Тем временем Хислам взобрался на самую верхотуру, чтобы оказаться в гуще пацанов, и рассказывал каждому, кто его слушал, как он протырился под турникетом (он начал этим хвастаться знакомым и незнакомым, как только мы вошли на стадион). Так кто же из нас фантазер? Я – точно. Никому не дано трепаться с игроками перед игрой. Но протыриваться бесплатно на стадион… какой смысл так врать, если в твоем кармане корешок билета?

  1. Главный герой романа анализирует свою жизнь через призму болезненного увлечения футболом. Каждое событие в его жизни прежде всего связано с футбольным матчем лю (2)

    Документ
    prose_contemporary Ник Хорнби Футбольная горячка Главный герой романа анализирует свою жизнь через призму болезненного увлечения футболом. Каждое событие в его жизни прежде всего связано с футбольным матчем любимого «Арсенала», ведь
  2. Кафедра славянской филологии

    Документ
    Рас­поло­жение текста на некоторых страницах электронной версии по техническим причинам может не совпадать с расположением того же текста на страницах книжного издания.
  3. Учебное пособие для студентов, обучающихся по специальности 02. 04. 10 «Психология» (очная форма обучения) Объем занятий: всего 101 час

    Учебное пособие
    Данное учебное пособие написано на основе исследований, выполненных отечественными и зарубежными психологами в области психологии общения, и представляет собой изложение основ и закономерностей построения эффективной коммуникации.
  4. Книга издана при финансовой поддержке информационного агентства соединенных штатов (юсиа)

    Книга
    Идеи и мысли, излагаемые в данной книге М.Лериером, чдкитс.м.нк Ч!:ш\чны переживаемому нами сложному отрезку истории. «Это было времн, иишп Лсрнср о годах перестройки в Америке,— когда американцы поняли, что можно преодолев острейшие
  5. «Социальная психология» (1)

    Список учебников
    Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было срздствами без письменного разрешения владельцев авторских прав.
  6. «Социальная психология» (4)

    Список учебников
    Меленевская, Д. Викторова Главный редактор В. Усманов Заведующий редакцией М. Чураков Научный редактор А. Свенцицкий Литературные редакторы М.
  7. Монина Г. Б. Шпаргалка для взрослых: Психокоррекционная работа с гиперактивными, агрессивными, тревожными и аутичными детьми

    Шпаргалка
    Лютова Е.К., Монина Г.Б. Шпаргалка для взрослых: Психокоррекционная работа с гиперактивными, агрессивными, тревожными и аутичными детьми. – М.:Генезис,
  8. Художник О. Смирнов Вайль П., Генис А. 60-е. Мир советского человека. Изд. 3-е

    Документ
    Известные публицисты Петр Вайль и Александр Генис, эмигрировавшие в 1977 г., анализируют различные аспекты жизни советского общества 1960-х гг. Внимание авторов сосредоточено не столько на событиях этих лет, сколько на образе жизни,
  9. Произведения предоставлены для ознакомления

    Документ
    Личко, В.Битенский: Учебник по наркомании для подростков Под редакцией Анджоло Бандинелли: Довольно Прогибиционизма: Радикалы и Наркотики Различные общественные аспекты наркомании Адаптогены из растений ЧТО НАША ЖИЗНЬ? НАРКОТИК! Переосмысление

Другие похожие документы..