Концепция революционного освобождения общества в теоретических воззрениях и политической практике российских левых радикалов (конец XIX века 1918 Г.)

На правах рукописи

Сапон Владимир Петрович

КОНЦЕПЦИЯ РЕВОЛЮЦИОННОГО ОСВОБОЖДЕНИЯ ОБЩЕСТВА В ТЕОРЕТИЧЕСКИХ ВОЗЗРЕНИЯХ И ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ РОССИЙСКИХ ЛЕВЫХ РАДИКАЛОВ (КОНЕЦ XIX ВЕКА – 1918 Г.)

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Чебоксары − 2009

Работа выполнена на кафедре истории политических партий и общественных движений ФГОУ ВПО «Нижегородский государственный университет имени

Н.И. Лобачевского»

Научный консультант: доктор исторических наук, профессор

Набатов Григорий Васильевич

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

Исхаков Салават Мидхатович

доктор исторических наук, профессор

Михайлова Елизавета Михайловна

доктор исторических наук, профессор

Стариков Сергей Валентинович

Ведущая организация: Московский педагогический

государственный университет

Защита состоится «17» апреля 2009 г. в 10.00 часов на заседании объединенного совета по защите докторских и кандидатских диссертаций ДМ 212.301.05 при Чувашском государственном университете им. И.Н.Ульянова по адресу: 428034 г. Чебоксары, ул. Университетская, 38, корп. 1, ауд. 513.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Чувашского государственного университета им. И.Н. Ульянова по адресу: 428034 г. Че­боксары, ул. Университетская, 38; с авторефератом диссертации – на сайте Высшей аттестационной комиссии Минобрнауки России .

Автореферат разослан «___» февраля 2009 года

Учёный секретарь

диссертационного совета

доктор исторических наук С. Ю. Михайлова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. За многие десятилетия в отечественной историографии накоплен огромный источниковый и исследовательский материал, освещающий этапы развития освободительного движения в нашей стране, особенности деятельности различных социальных и политических составляющих этого движения. Одним из ключевых объектов исследования историков как в советскую, так и в постсоветскую эпохи были леворадикальные партии и организации (социал-демократы, неонародники и анархисты), сыгравшие роль ускорителей преобразовательных процессов в российском обществе в конце XIX в. – первые десятилетия ХХ в. До начала 1990-х годов системообразующую функцию выполняла марксистско-ленинская методология, в постсоветский период процесс децентрализации и «деидеологизации» в научной сфере привел к доминированию в исследованиях частнодисциплинарных, «микроисторических» подходов. В наше время уже появилась благоприятная возможность и назрела насущная необходимость осуществить широкое концептуальное обобщение накопленного эмпирического материала на основе плодотворного методологического синтеза.

Так, ведя речь о левом радикализме как социально-политической антитезе консерватизма и либерализма, мы не можем обойти вопрос о том, что же составляло основу идеологической и революционно-практической солидарности левых. В свое время в советской историографии бесспорным считался тезис о коренном отличии ленинизма от других течений российской социалистической мысли, о перманентном конфликте большевизма с соперниками внутри революционного движения. В последние десятилетия происходит смещение акцентов при изучении многопартийной истории конца XIX в. – первой четверти ХХ в., предпринимаются попытки интегрального осмысления многопланового развития российского леворадикального движения. В целом, на смену «конфликтологической» методологии в партиеведении пришли новые подходы, которые позволяют продолжить перспективное исследование общих начал многоликого российского социализма, в первую очередь – принципиальных установок на всестороннее освобождение человека труда от различных форм эксплуатации и угнетения в обществе.

Стоит заострить внимание на ряде научных вопросов более частного характера. До сих пор ученые не выработали общепринятого подхода к таким политико-историческим феноменам,как анархизм и либертаризм / либертарианство. Назрела необходимостьв четкой методологическом и терминологическом размежевании указанных феноменов с целью оптимизации дальнейших научных исследований в соответствующих направлениях. Тем более что понятия «леволибертарный», «либертарно-социалистический» могут быть успешно применены для адекватного анализа социально-освободительной деятельности российских леворадикальных сил конца XIX – первых десятилетий ХХ вв.

Изучение идейного и организационного арсенала леворадикальных партий и организаций, активно действовавших в нашей стране в конце XIX в. – первые десятилетия ХХ в., имеет не только историческое, но и актуально-политическое значение. Это связано, в частности, с тем, что многие проблемы нашего общества, в свое время критически освещенные теоретиками левого направления, по-прежнему остаются нерешенными. Непропорциональный рост бюрократического аппарата, как в государственной, так и негосударственной сферах, неразвитость механизмов и технологий действенного народного самоуправления побуждают вновь внимательно рассмотреть многие идейные разработки, созданные и апробированные на практике российскими левыми радикалами.

Степень изученности проблемы. В российской общественно-политической литературе освоение «либертарно-социалистической» проблематики шло преимущественно в рамках анарховедческого и анархо-теоретического направлений. В «подпольной России» одним из первых проблему соотношения анархического идеала и не вполне анархистских радикально-революционных методов его достижения поставил П.Н. Ткачев. В серии статей «Анархия мысли» он сделал критический разбор бакунинской книги «Государственность и анархия», а также других работ социально-революционного направления.

Примерно в это же время русский анархизм попадает в поле зрения зарубежных аналитиков. В частности, К. Маркс и Ф. Энгельс написали десятки работ, посвященных осмыслению различных вопросов, касающихся анархизма. Маркс и Энгельс, с одной стороны, считали преждевременным требование антиавторитаристов отменить государство «одним ударом». С другой стороны, они показали, что М.А. Бакунин не всегда был последователен в своем антиавторитаризме1.

В качестве политических оппонентов «научного коммунизма» выступили теоретики «научного анархизма», в частности, П.А. Кропоткин. В брошюре «Анархия, ее философия, ее идеал» (впервые опубликована в 1896 г.) русский мыслитель приходит к выводу о неизбежной эволюции современного социализма «в направлении к либертарному коммунизму (libertarian communism)»2. После того как классик революционного анархизма запустил словосочетание либертарный коммунизм в актуальный политико-риторический оборот, оставался один шаг до его перевода на русский язык и активного освоения в кругах российских антигосударственников.

В 1905–1907 гг. в России появляется целый ряд переводных изданий, освещающих идеологические и социально-практические аспекты анархизма, в том числе и русского3. Уже на этом этапе намечается фактический выход за рамки анарховедческой историографии и оформление «либертаристской» парадигмы научных исследований. В частности, польский исследователь Л. Кульчицкий ведет речь не только о классиках русского анархизма М.А. Бакунине и П.А. Кропоткине, но указывает также на радикально-освободительные аспекты теории и практики революционных народников 1870-х годов и эсеров-максималистов начала ХХ века4.

В первые годы XX столетия отечественная «анархо-либертаристская» историография обогащается не только академическими исследованиями, но и новаторскими теоретическими разработками активных участников и теоретиков социально-революционного движения Российской империи.

Так, анархист-синдикалист Д. Новомирский в работе «Что такое анархизм» выделяет совокупность идей, которые составляют сущность подлинного анархизма и противопоставляет их идейному комплексу безгосударственного социализма, который фактически сохраняет социальные институты, ограничивающие свободу личностей и их объединений5. Таким образом, еще сто лет назад была поставлена проблема идеологической и терминологической дифференциации различных течений радикально-освободительного движения. Примерно в это же время в русском политическом и историческом лексиконе появляется понятие либертарный социализм. В 1906 г. анархист А.А. Боровой использует словосочетание «либертарный социализм» как синоним более привычного термина – «коммунистический анархизм»6.

В досоветский период свой вклад в «прикладное» анарховедение вносят не только анархисты и представители других леворадикальных течений7, но также деятели либерального толка. Основательно обсуждают проблему анархического фактора в русской истории авторы знаменитого сборника «Вехи» (1909 г.), в частности, П.Б. Струве, С.Н. Булгаков, А.С. Изгоев, Б.А. Кистяковский, С.Л. Франк.

Таким образом, во второй половине XIX века и в первые десятилетия ХХ века в публицистике и научной литературе фактически намечается и оформляется «либертаристская» линия политической мысли и историографии. С одной стороны, активно разрабатывается и анализируется анархистская проблематика. С другой стороны, многие аналитики обнаруживают некие элементы радикально-революционной идеологии, отличные от постулатов как классического анархизма, так и авторитарного социализма. Тогда же в лексиконе участников и исследователей революционно-освободительного движения появляется термин «либертарный социализм».

Разноплановое осмысление радикальной разновидности либертаризма – анархизма продолжается и в первые годы советской власти. Так, авторы сборника «Из глубины» (1918 г.) сражаются с постулатами русского революционного максимализма идейным оружием либерализма. Полемическим пафосом наполнены «анарховедческие» работы строителей новой государственности – большевиков. В.И. Ленин, вопреки некоторым своим высказываниям дооктябрьского периода, занимает жесткую позицию по отношению к анархистам и в 1918 г. подчеркивает, что «анархизм и анархо-синдикализм суть буржуазные течения», которые в «непримиримом противоречии стоят… к социализму, к пролетарской диктатуре, к коммунизму»8. Вслед за ним большевистские историки характеризуют анархизм как мировоззрение «взбесившегося» от ужасов капитализма мелкого буржуа, а анархистское движение – как социально-политический резервуар деклассированных элементов9.

В первое советское десятилетие, в условиях относительной свободы печатного слова, продолжается разработка анархистской тематики силами действующих и бывших поборников безвластия. Появляются оригинальные теоретические работы видных анархистов А.А. Борового, А.А. Карелина, А.Г. Гордина и др., сборники и отдельные статьи, посвященные истории русского анархистского движения10.

С конца 1920-х годов в нашей стране осуществляется официальное оформление методов и рамок функционирования советской исторической науки. Выходят постановления ЦК ВКП(б), статьи партийных лидеров, в которых директивно сужается диапазон исследований революционной истории России. Окончательное переоформление советской исторической науки в соответствии с партийными догмами происходит в связи с выходом в свет «Краткого курса истории ВКП(б)» (1938 г.), согласно контексту которого главной партийно-политической силой российского революционного процесса первых десятилетий ХХ века оказались большевики11.

«Оттепель» в отечественном историографии революционного движения намечается вскоре после активизации идеологической борьбы с «культом личности Сталина». Традиционной темой исследований остается борьба классиков марксизма-ленинизма, коммунистической партии с идейным влиянием и практической деятельностью анархистов и других левых «мелкобуржуазных» течений12, тем не ме менее, происходит последовательное расширение фактической и источниковой базы партиеведения, преодоление примитивного негативизма оценок.

В период с начала 1960-х до начала 1990-х гг. разрабатывается еще целый ряд перспективных историографических направлений, так или иначе связанных с интересующей нас проблематикой. Среди таких направлений можно назвать: 1) исследование современных концепций анархизма и левого радикализма13; 2) критическое осмысление зарубежной историографии российского революционного движения, левого радикализма и его виднейших представителей14; 3) публикация материалов о политических организациях и деятелях, которые не являлись «официальными» анархистами, но в то же время демонстрировали приверженность духу левого либертаризма15. Несмотря на тенденциозность научных подходов, вызванную издержками идеологической борьбы, к началу 1990-х гг. была создана солидная основа для качественного скачка в исследованиях проблем отечественного освободительного движения. В указанный период появилось значительное количество работ, в которых давалась оценка идеологических и социально-организационных установок не только «чистых» анархистов, но и других леворадикальных партий (тем самым намечается подход к либертаристской проблематике)16.

Обобщающий анализ «анархистской» концепции власти осуществляет Н.В. Пономарев17. В целом Н.В. Пономарев рассматривает анархизм как «серьезную опасность для рабочего движения», однако сама попытка комплексного подхода к рассмотрению антиэтатизма в леворадикальной идеологии представляла собой значительное и уникальное явление в советской исторической науке. Фундаментальный концептуальный подход демонстрирует Л.С. Мамут в монографии, изданной в 1989 г. Описав концентрированные теоретические модели «этатизма» и «анархизма», советский ученый обоснованно заявляет, что в исторической практике «оба этих типа политического сознания не могли существовать (…) один без другого, по логике вещей они должны были дополнять друг друга и дополняли»18. Это же положение справедливо и для развития политических идей. Именно комплементарность «этатизма» и «анархизма» позволяет поставить на научную основу проблему идентификации либертарно-социалистического идейно-политического направления.

В период «перестроечной» и постсоветской идеологической либерализации появляются условия для серьезной корректировки многих научных стереотипов прежней эпохи. С начала 1990-х годов в российской исторической науке осуществляется бурное продвижение от заданного «сверху» идейного единообразия к плюрализму исследовательских методов. Одним из первых результатов переоценки ценностей в анарховедческой историографии стал сборник «Анархия и власть» (М., 1992). В статье С.Ф. Ударцева звучит важный вывод о том, что анархизм, несмотря на его противоречивость, «следует рассматривать как тип политического сознания, способный к определенному развитию, самокритике, интеграции элементов иных политических теорий…»19. Успешные попытки объективного освещения различных аспектов русского анархизма осуществляются также в статьях Н.М. Пирумовой, И.И. Блауберга, В.Я. Гросула, В.Д. Ермакова, Г.И. Королевой-Конопляной, В.В. Кривенького, А.В. Шубина и др.20

В постсоветское время происходит анарховедческие исследования интенсифицируются. Публикуются и переиздаются сочинения видных российских теоретиков анархизма, документы и материалы различных анархистских организаций конца XIX в. – первых десятилетий ХХ в. Продолжается традиционное исследование жизни и деятельности видных представителей анархизма, как в отдельности, так и в сравнительном плане21, изучение анархистской теории и практики22, а также анархистских элементов российского революционного движения23. В этих работах революционное антигосударственничество рассматривается как сложное явление общественной мысли, опирающееся на определенные уровни человеческого сознания и заслуживающие должного места в истории. В 1994 г. выходит в свет монография С.Ф. Ударцева24, в которой доказывается, что представители радикально-либертаристской мысли России XIX – ХХ вв. не являлись апологетами абсолютного безвластия, напротив, «все теории анархизма признают различные формы общественной власти и многие формы права при условии отсутствия их связи с государством»25. Плодотворно и основательно над проблематикой, которую мы называем либертаристской, работает А.А. Штырбул. Он вполне обоснованно указывает на «первую Советскую власть» (1917–1918 гг.) как период относительной ограниченности центральной власти и широкой автономии местных органов самоуправления26. По справедливой оценке омского ученого, основными причинами прекращения либертаристского (коммуналистического) эксперимента в революционной России стали эскалация гражданской войны, а также «объективная невозможность в то время, при том социально-экономическом и культурном уровне общества и в той геополитической обстановке “отменить государство с сегодня на завтра”…»27.

В 1990–2000-е гг. приходит время для кардинального пересмотра устоявшихся историографических оценок либертаристского фактора в теории и практике различных течений российского леворадикального движения. Об определенной, если не принципиальной, то тактической близости левых радикалов в 1917–1918 гг. пишут А.В. Шубин и В.И. Грубов28. И.А. Исаев и Н.М. Золотухина напрямую из идеологии «анархистов и бунтарей-народников» выводят родословную эсеровского максимализма29. А.В. Медведев в своих работах отмечает наличие в программе эсеров положений народнической идеологии, реформистского марксизма и анархо-синдикализма30. Весомым вкладом в развитие историографии отечественного левого радикализма стала монография С.В. Старикова «Левые социалисты в Великой Российской революции. Март 1917 – июль 1918 гг.» (Йошкар-Ола, 2004). В указанной работе объективный анализ левосоциалистических концепций власти удачно дополняется скрупулезным исследованием практических шагов по направлению к народной демократии, предпринятых левыми неонародниками в Поволжье.

  1. Чăваш книжная республикин 4 / 2009 летопись

    Документ
    В данном номере зарегистрированы издания, полученные РГУ «Госархив печати Чувашии» Минкультуры Чувашии с 1 по 30 апреля 2009 года в качестве обязательного бесплатного экземпляра
  2. Книга посвящена наиболее яркому и плодотворному периоду культурной жизни России XIX веку, освещает развитие образования, литературы, изобразительного искусства, театра. (1)

    Книга
    Обращение к национальным культурным корням является не только данью памяти по отношению к великому прошлому, но и дает основание для размышления о настоящем.
  3. Книга посвящена наиболее яркому и плодотворному периоду культурной жизни России XIX веку, освещает развитие образования, литературы, изобразительного искусства, театра. (2)

    Книга
    XIX век занимает особое место в истории русской культуры. Это время подъема отечественного просвещения, величайших научных достижений, блестящего расцвета всех видов искусства.
  4. Книга посвящена наиболее яркому и плодотворному периоду культурной жизни России XIX веку, освещает развитие образования, литературы, изобразительного искусства, театра. (3)

    Книга
    Историко-культурный материал эпохи огромен. В настоящем издании изложение ограничено представлявшими наибольшее значение аспектами культурного развития — просвещением, литературой, изобразительным искусством и театром.
  5. История русской культуры XIX век

    Книга
    Книга посвящена наиболее яркому и плодотворному периоду культурной жизни России — XIX веку, освещает развитие образования, литературы, изобразительного искусства, театра.
  6. Книга М. Дюверже “Политические партии” выходит в России накануне пятидесятилетия своего первого парижского издания: срок достаточный, чтобы ее оценил самый беспристрастный судья время.

    Книга
    Книга известного французского политолога посвящена происхождению и сущности политических партий, законам их развития и функционирования в рамках различных политических режимов и избирательных систем.
  7. Проект, 2000. 538 с. Серия "Концепции"

    Книга
    Книга М. Дюверже "Политические партии" выходит в России накануне пятидесятилетия своего первого парижского издания: срок достаточный, чтобы ее оценил самый беспристрастный судья - время.
  8. А. А. Кириллов Морис Дюверже и его книга "Политические партии"

    Книга
    Впечатляет количество осуществившихся за полвека прогнозов Дюверже: в 1958 г. в своей знаменитой передовице в "Монд" под названием "Когда?" Дюверже с хронологической точностью предсказал неизбежность второго пришествия
  9. Мы свидетели и участники событий космического масштаба. На глазах одного поколения удалось взорвать и, возможно, сломать Россию. Десять веков эта огромная цив (1)

    Документ
    Во-первых, таких умных было очень немного. Почитайте хотя бы выступления Лигачева, нашего консервативного буки. Тех же щей, но пожиже влей. А иные предупреждали вроде бы верно, но в такой нарочито нелепой форме, что, похоже, их предупреждения

Другие похожие документы..