Учебное пособие для вузов

Сказанное справедливо и по отношению к ряду стран с развитой экономикой, как-то Новой Зеландии и Дании, но для них характе­рен экспорт большего числа аграрных товаров, преимущественно животноводческих, имеющих относительно устойчивый сбыт. В круп­ных капиталистических государствах эволюция и состояние сель­ского хозяйства тоже тесным образом связаны с тенденциями в мировой торговле, поскольку емкости национальных рынков ограни­чены в силу стабильной структуры продовольственного потребле­ния и замедленных темпов роста населения. Для примера обратимся к такой мощной промышленной державе, как США. Аграрные това­ры формируют 20% стоимости американского экспорта, причем на вывоз идет почти 1/4 производимой продукции по сравнению с 7% в 1950 г. Все отчетливее видно, что в современном мире экспорт продовольствия служит не только экономическим целям, помогая улучшить платежный баланс и повысить активность, но и остается действенным средством политического влияния. США, чья доля в международной торговле зерном в начале 80-х гг. приблизилась к 1/2 и поныне в условиях жесткой конкуренции удерживается на уровне 40%, именно с продовольственным комплексом связывают в большой мере свои надежды на сохранение статуса сверхдержавы.

Наконец, отметим, что в развивающихся странах на сельское хозяйство ложится трудная задача «поддерживать» относительно избыточное население, пока его не смогут вобрать в себя другие подразделения экономики. В историческом прошлом такая задача не была актуальной для шедших по пути индустриализации го­сударств Европы (и США) ввиду другой демографической ситуации и — главное — высокой трудоинтенсивности промышленности в тот период. Современные же ее отрасли характеризуются капита­лоемкостью и вносят скромный вклад в решение проблемы занятости.

Богатство функций, выполняемых сельским хозяйством, предъ­являет к отрасли сложные многогранные требования, тем более, что речь не сводится лишь к экономической стороне дела. В агро­производстве всегда присутствует и естественно-исторический ас­пект, связанный с непосредственным использованием природных ресурсов, необходимостью поддержания экологического равновесия в окружающей среде и сохраняющейся сильной зависимостью ко­нечных результатов от климатических условий и стихийных факто­ров. В полной мере оценить эту ипостась сельского хозяйства мож­но при знании основных закономерностей того длительного пути развития, которым прошли отрасль и аграрное общество в целом.

Вопросы

1. В чем заключаются глобальные сдвиги в занятости населения по отрас­лям на протяжении XIX—XX вв.?

2. Каковы в этом отношении различия между промышленно развитыми и развивающимися странами?

3. Что обусловливает интеграцию сельского хозяйства с другими отрасля­ми экономики?

4. Какие основные хозяйственные задачи выполняет агропроизводство?

Историческая география мирового сельского хозяйства: локальные цивилизации

Агрикультурные основы цивилизационного процесса. Сель­скохозяйственной деятельностью человечество занимается примерно 10 тыс. лет, или на протяжении всего лишь 1—2% своей истории. Однако именно зарождение земледелия позволило людям сделать решающий шаг в своем культурном и экономическом развитии. Гос­подствовавшее до этого присваивающее хозяйство, которое включало собирательство, охоту и рыбную ловлю, определяло их сильнейшую зависимость от природы и не допускало той территориальной концен­трации населения, что в состоянии обеспечить становление и про­гресс цивилизации. Более того, само это население, не располагая надежной и устойчивой продовольственной основой, росло исключи­тельно медленными темпами — меньше, чем на 0,01% в год. Голод был частым явлением, что также сказывалось на его численности.

Поэтому не случайно тот перелом в жизни человечества, кото­рый произошел с переходом к производящему хозяйству, получил в науке название «неолитической» (или аграрной) революции, а сам человек, согласно неуважительной по отношению к нашим пред­кам, но широко распространенной терминологии, из дикаря стал варваром. Этот длительный и очень постепенный, несмотря на ре­волюционное содержание, процесс по своей многосторонней значи­мости не имеет аналогов в общественной истории. Благодаря ему людские группы, которые ранее выступали только как верхнее зве­но биоценозов, превратились одновременно в силу, противостоя­щую природе. Приспособление к естественным ландшафтам сменя­ется все более целенаправленным воздействием на них, что посте­пенно, но неуклонно преобразовывало лик поверхности Земли.

Земледелие возникло, согласно достаточно общепризнанным кон­цепциям, на базе собирательства. При заготовках семян и плодов диких съедобных растений какая-то их часть по разным причинам оказывалась невостребованной и давала всходы близ стойбищ. А далее в дело вступал бессознательный отбор. В пользу данной научной конструкции, подтверждаемой все новыми палеоэтноботаническими исследованиями, свидетельствует и то обстоятельство, что многие сельскохозяйственные растения, особенно в тропиче­ском поясе (например, масличная и саговая пальмы), часто поныне встречаются по соседству с жильем и на обрабатываемых участках, и в форме полукультурных насаждений, и в дикорастущем виде.

Дискуссии вызывает другой вопрос: о территориальном очаге или очагах первоначального появления земледелия. Некоторые уче­ные во главе с английским археологом Г.Чайлдом, автором термина «неолитическая революция», придерживаются принципа моноцент­ризма и полагают, что наиболее благоприятные предпосылки для становления агрикультуры имелись в Юго-Западной Азии; именно там на естественно орошаемых речными разливами долинных зем­лях были одомашнены такие важнейшие зерновые, как пшеница и ячмень, и некоторые зернобобовые. Другие сторонники моноцент­ризма, и в их числе видный американский географ К.Сауер, счита­ли, что территории подобного рода сильно страдали от засух и на­воднений, и поэтому ареалами возникновения земледелия могли быть скорее богатые влагой возвышенные районы Юго-Восточной Азии с их сильной дифференциацией в агроприродном отношении. В обоих случаях при данном подходе решающим фактором в ходе земледельческого освоения планеты оказывается глобальный про­цесс диффузии нововведений, и имеются основания говорить о фор­мировании мировой хозяйственной системы еще в глубокой древно­сти. Именно последнее обстоятельство вызывает скепсис в свете бесспорной в дальнейшем культурной изоляции ряда регионов.

Иной позиции придерживался замечательный российский гео­граф и биолог Н.И.Вавилов, согласно взглядам которого на Земле насчитывается семь основных очагов происхождения культурных растений, ставших древнейшими земледельческими областями. В этом процессе начальное преимущество получили горные террито­рии ввиду многообразия и пестроты их ландшафтов. Развитие и конкретизация вавиловских идей привели к выделению новых оча­гов и подобластей, что, казалось бы, лишь подтверждает теорию. Однако географическая картина стала в итоге слишком дробной и породила не лишенные основания сомнения: обязательно ли агри­культура была привязана при своем возникновении к немногим цен­трам или же речь идет о панойкуменном явлении, практически не­прерывном для всей обжитой тогда части земного шара?

Заметим, что многообразие культурных видов флоры, привязан­ных, согласно археологическим находкам, к тому или другому району в далеком прошлом, не может служить исчерпывающим свидетельст­вом древности его земледельческой истории. Ибо нельзя исключать миграционные движения и сопутствующий им перенос и передачу трудовых навыков жителям других областей и регионов, что открыва­ло перспективы для окультуривания новых растений и отказа от при­внесенных, если их возделывание не приносило должной отдачи.

Мобильность населения резко усилилась с возникновением ско­товодства, зародившегося, согласно современным взглядам, в рам­ках земледельческого хозяйства, приобретшего тем самым комп­лексный характер. Дальнейшим принципиальным этапом стало об­особление пастушества, которое, например, в Западной и Цент­ральной Азии датируют обычно концом II—началом I тысячелетия до н.э., т.е. эпохой раннего железа. Это было новое крупное обще­ственное разделение труда, приобретшее отчетливо выраженный географический аспект. Пастушество, переросшее в кочевничество, позволяло заметно расширить кормовую базу для численно возрос­ших стад и потому получало стимулы к пространственному распро­странению, прежде всего при засухах и общей аридизации климата.

Доместикация животных — искусство более высокое, чем окультуривание растений, поскольку эта победа человеческого ума и во­ли над менее послушным исходным материалом. Причем, если овцу или корову, чтобы они служили людям, достаточно было приру­чить, то верблюд и лошадь требуют не только приручения, но и обучения. Подвижность кочевников, связанная с появлением но­вых средств передвижения, многократно сократила время на пре­одоление расстояния между различными этническими и обществен­ными группами, открыла дополнительные возможности для куль­турных контактов и обмена товарами, в том числе с оседлым земле­дельческим населением. Обладание скотом стало служить символом богатства, показателем социального положения личности и формой накопления. Произошедшее углубление общественного разделения труда привело к тому, что через Азию, где этот процесс нашел свое наиболее яркое воплощение, на протяжении многих веков проходи­ла одна из магистральных линий развития человечества.

Кочевое хозяйство, обнаружившее на обширных безлесных про­странствах высокую экономическую эффективность, оказалось слиш­ком «вписанным» в естественное окружение. Отсюда подвержен­ность всем нюансам внутригодовых и многолетних ритмов. Опора на одну отрасль, которая полностью базируется на производитель­ных силах природы, определила наличие у кочевых обществ единых закономерностей, прослеживаемых через века в разных географи­ческих областях. Творческое воздействие номадов на ландшафт ока­залось весьма ограниченным, ибо они не пошли дальше разведения архаичными методами домашнего скота, его содержания на нео­культуренных пастбищах и организации водопоев.

Поэтому надежную основу роста цивилизации, включившего в себя становление мирохозяйственной системы, составили земледель­ческие общества, более гибкие в своих требованиях к природным условиям и обладавшие лучшими адаптационными возможностями для развития, в частности, на путях интенсификации агропроизводства. Возможно, что именно на посылке, что человечество на каж­дом кардинальном витке истории обращается к более интенсивным формам хозяйствования, возникла концепция единой траектории аграрной эволюции. Речь идет о теории «трех стадий»: собиратель­ство—пастушество—земледелие, которая в мировоззренческом пла­не сложилась под явным влиянием учения Дарвина.

Ее содержательная суть была выражена известным русским соци­ологом М.М. Ковалевским: «Возрастание народонаселения являет­ся... могучим разрушительным фактором для тех примитивных обществ, которые не знают других средств существования, кроме охоты на лесного зверя и улова рыбы... Численный рост семей вы­нуждает пастушеские племена перейти к преимущественному заня­тию земледелием и к новому образу жизни, делающему передвиже­ния менее частыми, заставляющему уступить место домоседу».

Прямолинейный эволюционизм постепенно преодолевается в XX столетии, о чем свидетельствует, в частности, отказ от попу­лярной во второй половине XIX в. теории трех стадий. Однако применительно к земледелию подход подобного рода сохраняется, хотя еще О.Э.Мандельштам сумел со свойственной замечательным поэ­там интуицией предсказать, что наука, построенная на принципе связи, а не причинности, избавляет нас от дурной бесконечности эволюционной теории. Между тем, поныне бытует представление, что пашенная агрикультура зародилась в недрах мотыжной и обяза­тельно является ее законной наследницей, хотя не получила под­тверждения гипотеза о том, что плуг произошел от мотыги. И если для ряда областей Центральной и Восточной Африки, где водится муха це-це, и для доколумбовой Америки господство мотыги можно объяснить отсутствием подходящих для тягла и поддающихся при­ручению животных, то на основной части Африки южнее Сахары оно сохраняется постольку, поскольку там обнаруживает живучесть залежное огневое земледелие.

Изложенное не означает отказа от анализа исторического процес­са при познании сельского хозяйства, но помогает избежать всевла­стия доминировавшей в советской науке концепции социально-эконо­мических формаций, ставшей своего рода отмычкой при решении глав­ных проблем обществоведения. Агрикультура, служившая материаль­ным базисом цивилизации прошлого, имеет свою внутреннюю логику развития, одной из черт которого была его метахронность, разновре­менность в географическом плане, что во многом вытекает из изна­чальной глубокой пространственной дифференциации природной сре­ды. О всеобщей истории оправдано говорить лишь применительно к этапу после Великих географических открытий, позволивших объеди­нить ойкумену в единое хозяйственное целое.

Очевиднее всего, что существуют природные барьеры распростра­нения сельскохозяйственного производства на Земле, которые вместе с тем негативно сказываются и на его развитии, жестко лимитируя пределы последнего. Наглядным примером служит оленеводство малых народов Севера, чье выживание было тесно связано также с занятием охотой и рыболовством. Население экстремальных в физико-геогра­фическом отношении территорий оказалось на многие века в стороне от столбовой дороги истории, взяв на себя тяжелую миссию — выра­ботать методы хозяйственной адаптации к негостеприимной окружа­ющей среде, в ином случае оставшейся бы необжитой. Таким обра­зом, ценой собственного прогресса эти народы заплатили за свой вклад в цивилизационную копилку человечества.

Сходное во многом положение характерно и для ряда областей постоянно влажных тропиков, особенно для бассейнов Амазонки и Конго. Экономическая отсталость местных народностей, затерян­ных среди густых лесов, вполне объяснима. Если жители Севера не в состоянии в своем природном окружении вообще приобщиться к земледелию, то население этих тропических территорий не могло создать оседлую агрикультуру.

Однако в большинстве регионов Земли обстановка складывалась не столь предопределенно и однозначно. В ряде случаев сельское хо­зяйство, несмотря на многовековую историю, не породило импульса к возникновению развитых цивилизаций, в других — они появлялись, испытывали взлет и угасали, в третьих — устойчиво и длительно существовали и, вопреки отдельным периодам упадка и процветания, обнаруживали в целом удивительную стабильность, переходящую в застойность. И, наконец, Европа стала ареной становления первых аграрных обществ с внутренними потенциями к самоотрицанию и спо­собностью к перерастанию в цивилизацию нового типа.

Основные внеевропейские типы земледелия. Они освеще­ны ниже с историко-географических позиций с учетом их роли в ходе освоения человеком природной среды и в формировании гео­графии мирового хозяйства.

В сложных естественных условиях вынуждено функционировать подсечно-огневое земледелие лесных, областей тропиков, кото­рое характеризуется неизбежной территориальной разобщенностью групп производителей, обладающих крайне скромными ресурсами для подъема производства на новую ступень. Размеренный цикли­ческий ритм существования на этом географическом фоне прерыва­ется в отдельные исторические периоды возникновением локаль­ных, но мощных государственных образований, отличавшихся в по­ру расцвета высоким уровнем цивилизационного развития. Причи­ны таких «вспышек» все еще не ясны, но свидетельствуют, что агрикультура выступает лишь одним, хотя и очень важным компо­нентом хозяйственной и общественной жизни.

Наиболее впечатляют успехи и в материальной, и в духовной сфере, достигнутые в IV—IX вв. индейцами майя, создавшими свою державу на полуострове Юкатан. Изначально специалисты придер­живались той версии, что государство майя длительный историче­ский отрезок времени было достаточно многолюдным, чтобы при наличии лишь каменных орудий успешно бороться с густым лесом, занимая часть расчищенной, в целом весьма плодородной земли под посевы: численность тогдашнего населения оценивают макси­мально в 19—20 млн чел., а его среднюю плотность в 80 чел./км2. В конечном счете эта форма использования территории, по-видимо­му, все же должна была определить упадок местной цивилизации, поскольку почва в результате продолжительной и чрезмерной экс­плуатации была истощена, а возможности дальнейшей территори­альной экспансии оказались исчерпаны. Однако, как позднее выяснилось, экономическую опору культуры майя составляло не только главенствовавшее подсечно-огневое производство, ибо широко при­менялись также приемы постоянного земледелия, как-то создание террас, интенсивное возделывание приусадебных участков, заклад­ка насаждений какао, которое выращивалось при орошении, и пло­довых деревьев. Поэтому все больше сторонников приобретает ин­тегральная точка зрения, которая с учетом географических анало­гий выглядит достаточно убедительной: гибель цивилизации на Юкатане обусловлена комплексом причин, причем одной из важнейших была избыточная нагрузка на земельные ресурсы при постоянно возраставшем населении.

Подсечно-огневое земледелие в саваннах. В более благоприят­ных экологических условиях происходило экономическое развитие на базе подсечно-огневой агрикультуры в условиях африканских саванн, которые сменили выжигавшиеся человеком первичные леса. Возник­шие жизнеспособные и устойчивые во времени природно-антропогенные ландшафты расширили возможности для хозяйственной деятель­ности ручных (мотыжных) земледельцев, занятых в основном обра­боткой подсек. Одновременно целенаправленно повышалось также «естественная» продуктивность этих ландшафтов, в частности, за счет посадок на позже заброшенных и заросших участках или оберегае­мых дикорастущих полезных деревьев и кустарников, типа масличной пальмы и колы. Собирательство и другие присваивающие формы экс­плуатации природных ресурсов зачастую имели большее значение для семьи, чем сельское хозяйство. Считать это исключительным и пережиточным явлением не следует, ведь для многих колхозников Восточной Сибири главный доход давал сбор кедровых орехов.

  1. Учебное пособие для вузов (2)

    Учебное пособие
    Учебное пособие содержит необходимые теоретический, методический и практический материалы для проведения занятий со студентами и самостоятельного изучения ими социальной конфликтологии.
  2. Учебное пособие для вузов (14)

    Учебное пособие
    АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ: С.А Лебедев (руководитель авт. колл.) — доктор филос. наук, профессор — предисловие, введение, раздел И, раздел VI, раздел VIII, приложения.
  3. Учебное пособие для вузов (4)

    Учебное пособие
    В пособии выделены этапы развития социальной педагогики с их краткими характеристиками, даны биографические сведения о выдающихся философах, педагогах и психологах, а также фрагменты из их трудов, относящихся к проблемам социальной педагогики.
  4. Учебное пособие для вузов (8)

    Учебное пособие
    Рожков М.И., Байбородова Л.В. Организация воспитательного процесса в школе: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. — М.: Гуманит. изд. центр ВЛАДОС, 2 .
  5. Учебное пособие для вузов (11)

    Учебное пособие
    ции социальной работы не только как важнейшего условия высокого профессионализма, но и как условия систематиза­ции практического опыта и его ускоренной передачи новым поколениям специалистов, которые находятся пока на студен­ческой скамье.
  6. Учебное пособие для вузов (13)

    Учебное пособие
    Рекомендовано Советом по филологии Учебно-методического объединения по классическому образованию в качестве учебно-методического пособия для студентов высших учебных заведений обучающихся по направлению 520300 и специальности 021700 - Филология
  7. Учебное пособие для вузов (1)

    Учебное пособие
    Жедунова Л.Г.:глава 6, Можаровская И.А.: глава1 (параграфы 1.1,1.2,1.7 — совместно с Посысоевым Н.Н.); Посысоев Н.Н.: глава 1 (параграфы 1.1., 1.2., 1.
  8. Учебное пособие для вузов (15)

    Учебное пособие
    В пособии представлена универсальная знаковая система внеречевого общения. Автор показывает, что все многообразие форм визуаль­ных неречевых сообщений — от мимики, жеста и до художественной композиции — состоит из своего рода элементарных
  9. Учебное пособие для вузов (16)

    Учебное пособие
    Одним из значительных направлений в западном искусствознании конца XX века стала так называемая формальная школа, на которую большое влияние оказала философия неокантианства и позитивизма.

Другие похожие документы..