Ii игорь владимирович вишев.

2. Теологические концепции природы души

Не имея обоснованного решения проблемы происхождения душ, т.е. оставив без сколько-нибудь однозначного ответа исходный вопрос вероучения о душе, христианские теологи, что вполне логично и последовательно, не смогли сколько-нибудь определенно решить и не менее значимую проблему природы души. Свидетельством тому может служить существование по данному вопросу также трех главных теологических концепций: 1) душа смертна, 2) душа имеет двойственную природу, т.е. она не признается ни смертной, ни бессмертной; 3) душа бессмертна.

Особенно странным и неприемлемым может показаться сегодня большинству верующих христиан представление о смертности души. Между тем не забудем, что на протяжении многих тысячелетий в мифологическом и национально-религиозном сознании превалировало именно данное представление. Свидетельством тому может служить, например полемика Сократа и Кебета в диалоге Платона «Федон» как раз по поводу природы души. Сократу (469–399), который отстаивал принципиально новую для своего времени идею о том, что смерть – «отрешение души от тела» (Платон, 1965: 335), т.е. душа продолжает существовать после смерти тела, Кебет сделал довольно пространное возражение: «То, что ты говорил о душе, вызывает у людей большие сомнения. Они опасаются, что, расставшись с телом, душа уже нигде(46–47)больше не существует, но гибнет и уничтожается в тот же самый день, как человек умирает. Едва расставшись с телом, выйдя из него, она рассеивается, словно дыхание или дым, разлетается и уже нигде не существует больше» (Платон, 1965: 343). Поэтому вполне естественно, что подобное представление было воспринято, вследствие преемственности, и целым рядом приверженцев новой наднациональной, христианской, религии. К тому же именно бог, а не человек, как утверждает Библия: «Единый имеющий бессмертие» (1 Тим. 6: 16). Так что срабатывала и сила традиции, и доводы «священного писания»

К числу утверждавших смертность души относился, например Татиан (ок. 120–ок. 175), христианский писатель, один из ранних апологетов новой религии. В своей книге «Речи против греков» он утверждал, что душа «имеет земное происхождение; сама по себе ничто иное, как тьма, и нет в ней ничего светлого; по природе своей не бессмертна, но смертна и способна к разрушению» (Скворцов, 1868: 41). Вместе с тем, полагал Татиан, «человек может и не иметь в себе духа; а не имеющий духа, превосходит животных только членораздельными звуками; во всем же прочем образ жизни его такой же, как у них,– и он не есть уже подобие Божие» (Скворцов, 1868: 42). С Татианом в определенном смысле перекликались и другие христианские теологи. Так, не считал душу абсолютно бессмертной и св. Ириней Лионский (перв. пол. 2 в.–нач. 3 в.), утверждавший, что «жизнь не от нас и не от нашей природы, но даруется по благодати божией» (Ириней, 1900: 215), т.е. он больше склонялся уже к другой теологической концепции – о двойственной природе души.

Вполне последовательно эту концепцию разделял Арнобий (конец III–нач. IV), неофит, раннехристианский писатель, который оставил заметный след в истории христианско-теологической мысли. Он писал, что души, по его выражению, «средней природы, как мы знаем из учения Христа, и могут погибнуть, если не будут знать Бога, и избавиться от утраты жизни, если обратятся к его милосердию и благости» (Арнобий, 1917: 73). И. Реверсов, один из христианских теологов позапрошлого столетия, прокомментировал воззрения Арнобия вполне определенно. «Он, напр., говорит, – излагает взгляды античного автора этот богослов, – что душа человека сотворена не Богом, а одним из низших ангелов, что она по своей природе ни смертна, ни бессмертна и делается такою или иною только по личным заслугам и по милости благодати Божией: бессмертною она делается за веру в Бога, тогда как неверие причиняет душе смерть» (Реверсов, 1892: 84–85).(47–48)

Не менее последовательно этой концепции придерживался и св. Феофил Антиохийский (II в.). «Кто-нибудь спросит нас, – поучал он, – смертным ли по природе сотворен человек? Нет. Значит – бессмертным? Не скажем и этого. Так, может быть, сотворен и тем и другим? И этого не скажем. Он сотворен по природе ни смертным, ни бессмертным» (Скворцов, 1868: 99). А далее этот теолог дает небезынтересные пояснения: «Ибо если бы Бог сотворил его в начале бессмертным, то сделал бы его богом; а если бы сотворил смертным, то Сам оказался бы виновником его смерти» (Скворцов, 1868: 99). Между тем для христианского вероучения представление о боге как причине и виновнике смерти принципиально неприемлемо, поскольку бог для христиан только лишь Добро, Истина и Жизнь. И св. Феофил Антиохийский заключает: «Итак, Он сотворил его ни смертным, ни бессмертным, но способным к тому и другому, так что если бы человек исполнял заповедь Божию, то получил бы в награду за то бессмертие, а если уклонится к делам смерти, не повинуясь Богу, то сам будет виновником своей смерти» (Скворцов, 1868: 99). Но такая неопределенность устраивала далеко не всех теологов.

Поэтому, в конечном счете, официальная церковь предпочла третий вариант представлений о природе души, возведя их, теми же волевыми действиями, в догмат символа веры – душа бессмертна. Православные, католические, баптистские и некоторые другие теологи, отвергая иные концепции, опирались, естественно, на свои доводы догматического и нравственного характера. Отстаиваемое ими верование казалось более определенным, благочестивым и социально значимым, поскольку иные точки зрения в той или иной степени как бы «умаляли» достоинство бессмертного «божественного дыхания», частичкой которого, с их точки зрения, как раз является душа человеческая, и, следовательно, она также должна считаться бессмертной. В Библии говорится: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою» (Быт. 2: 7). Так что, действительно, и это, и подобные ему высказывания вполне можно было бы, при желании, истолковать именно в смысле утверждения бессмертия души.

Однако и в данном случае, как и в других, «разрешая» одни противоречия, богословы порождали массу других, по сути дела, логически неразрешимых противоречий. В самом деле, перед теологией всегда стояла, продолжает стоять и сегодня в принципе неустранимая для него дилемма: либо душа смертна, и тогда исключается ее божественное происхождение, что умаляет значение божественного дыхания, зато,(48–49)однако, не ставит под сомнение божественное всемогущество; либо душа бессмертна, и тогда бог, объявляемый всемогущим существом, оказывается не в состоянии, по определению, уничтожить свое же творение. Такое положение вещей также является категорически неприемлемым для религиозной догматики.

Неудивительно и весьма показательно, что вера в бессмертие души так никогда и не стала в христианской религии общепризнанной. Наиболее последовательно и ярко такого рода верования проявились у Свидетелей Иеговы. Так, И. Рутерфорд, один из главных идеологов иеговистов, объявляет признание бессмертия души отнюдь не простой ошибкой или неточностью. Он утверждает в «Арфе Божией», что «мысль о бессмертии души родилась у сатаны, дьявола» и «если бы человек обладал бессмертной душой, она не могла бы быть предана смерти» (Рутерфорд: 42). А затем Рутерфорд заключает: «Отсюда мы видим, что Бог не был бы в состоянии привести в исполнение приговор, вынесенный им грешнику, и справедливость потерпела бы неудачу» (Рутерфорд: 42). Однако подобные заявления, по существу, отрицают бессмертность божественного дыхания, что тоже представляется неприемлемым для большинства христианских теологов.

Но свои утверждения Свидетели Иеговы обосновывают, тоже ссылаясь на библейские тексты, вроде уже упоминавшегося, что душа всякого тела есть кровь его (Лев. 17: 14). Таким образом, с иеговистской точки зрения, вера в бессмертие души, действительно, не заурядное заблуждение, а, не больше и не меньше – как дьявольское изобретение. Подобные воззрения разделяют, по существу, не только свидетели Иеговы, но и, например, адвентисты «разных дней». Так что рассматриваемая дилемма по-прежнему остается «камнем преткновения» для христианской теологии.

В сравнении с христианством буддийские и исламские верования существенно отличаются по целому ряду принципиально значимых моментов. В буддизме, например отсутствует противоположность субъекта и объекта, духа и материи и т.п.; в нем нет веры в личного бога и божественное откровение; он призывает отказаться от жажды жизни, подчиниться карме и через череду перерождений (сансара) достичь состояния нирваны. С.Б. Бережной, в частности, так характеризует эту заветную цель буддистов: «Нирвана невыразима. Она не имеет рождения, изменения, упадка. Это бессмертие (amcta)» (Бережной, 2010: 106). Что касается ислама, то, в отличие от того же христианства как авраамической религии, Коран утверждает: «Поистине, Аллаху принадлежит власть над небесами и землей! Он живит и умерщвляет, и(49–50)нет у Вас, помимо Аллаха заступника и помощника» (К., 9: 117 (116)). Так что мусульманам Аллах представляется не только причиной жизни, но и смерти тоже. Вместе с тем в различных направлениях ислама (сунниты, шииты, исмаилиты, ваххабиты и др.) существует немало теологических расхождений по этим вопросам. Но их рассмотрение представляет собой особую тему исследований.

3. Теологические концепции о посмертной участи людей

Существование различных, подчас исключающих друг друга, теологических концепций происхождения души и ее природы с необходимостью породило столь же разноречивые концепции теологов о посмертной, трансцендентной, участи людей. Среди них также можно особо выделить следующие три: 1) спасутся только праведники, а грешники безвозвратно погибнут в геенне огненной; 2) учение об апокатастасисе, согласно которому спасутся все, возвратясь в абсолютное добро, даже дьявол со всем его воинством; 3) праведники удостоятся вечных райских блаженств, а грешники – столь же вечных адских мучений.

В качестве одного из примеров первой из трех теологических концепций могут служить взгляды уже упоминавшегося раннехристианского писателя Арнобия. Вместе со своими единомышленниками он утверждал, что участь грешников и праведников диаметрально противоположна. Первые, согласно этому учению, в конце концов будут полностью уничтожены, претерпев предварительно мучения, соответствующие их злонравию. «Это, – считал Арнобий, – есть истинная смерть человека, которая ничего не оставляет после себя, – ибо та, которую мы видим перед глазами, есть разлучение душ от тел, а не последний предел уничтожения, – это говорю, есть истинная смерть человека, когда души, не знающие Бога, уничтожаются после долговременных мучений неугасимым огнем» (Арнобий, 1917: 73–74). Со временем в мире исчезнет зло и останется только одно добро, и лишь верные богу соединятся с ним, которые будут спасены его благодатью. Таким образом, с точки зрения данной теологической концепции в итоге останутся только одни праведники, т.е. абсолютное меньшинство людей, тогда как, напротив, их абсолютное большинство включая нехристиан, неверующих и др., должно быть уничтожено. Итак, по Арнобию, удел праведников – вечное блаженство, а грешников – вечное небытие.

Вторая теологическая концепция трансцендентного личного бессмертия выглядит несравненно более гуманистичной и справедливой. Ее авторство принадлежит тоже уже упоминавшемуся учителю церкви(50–51)Оригену, который разработал теологическую концепцию о посмертной участи людей, названную им учением об апокатастасисе – всеобщем возвращении в абсолютное добро. т.е. к богу. По Оригену, грешник претерпит мучения, однако они прекратятся, когда его душа очистится. Этим оправдывалось представление о том, что и «адамовым потомкам», и «падшим ангелам», которым дарована свобода воли, открыт путь к покаянию, а затем и к спасению. Следовательно, смерть толковалась Оригеном как средство, которым бог «врачует» естество человеческое от греховного «яда» Иными словами, в отличие от Арнобия, Ориген исходил из того, что, поскольку безгрешен только бог, а все люди грешны, всем им, без исключения, предстоит претерпеть геенский огонь, который станет для них очистительным огнем от греховного налета, и, очистившись, они воссоединятся с богом как абсолютным добром.

Согласно оригеновскому учению, «даже дьявол был не неспособен к добру» (Сочинения Оригена, 1899: 83). Ориген стремился эсхатологически оправдать веру в наступление такого времени, когда «уже не будет различия добра и зла, потому что зла не будет вовсе» (Сочинения Оригена, 1899: 294). Ориген утверждал, что «все будет восстановлено в первоначальное единство, и Бог будет все во всем» (Сочинения Оригена, 1899: 298). Согласно этой теологической концепции должна быть устранена и смерть, как очевидное зло и последний враг (Сочинения Оригена, 1899: 297). Такова оригеновская версия веры в посмертное, т.е. не в имморталистическое, а именно постморталистическое, существование людей, которая должна была стать более притягательной для последователей христианства, чем какая-либо другая.

Однако отнюдь не этому вероучению было суждено владеть умами христиан. Дело в том, что именно оно, как это ни покажется удивительным на первый взгляд, вызвало негативную реакцию светской и церковной власть предержащей. Именно учение Оригена и его последователи были решительно осуждены на V Вселенском соборе (553 г.). Император Юстиниан в грамоте соборным отцам отмечал: «Мы дознались, что в Иерусалиме есть некоторые монахи, которые учат… что снова все возвратятся в единство и станут умами, как это было в предсуществовании; отсюда ясно, что в то же самое единство будет восстановлен сам дьявол и прочие демоны, а также нечестивые и безбожные лица вместе с божественными богоносными мужами и небесными силами» (Деяния, 1868: 505). Однако это было только начало антиоригеновской акции.(51–52)

Тот же император Юстиниан направил патриарху Мине составленный им проект анафематствования, в котором провозглашалось: «Кто говорит или думает, что наказание демонов и нечестивых людей временно и что после некоторого времени оно будет иметь конец, или что будет после восстановление демонов и нечестивых людей – да будет анафема» (Деяния, 1868: 505, 507). И соборные отцы безоговорочно исполнили волю государя, которая отвечала и их собственным устремлениям, ибо проклятье в адрес оригеновского учения об апокатастасисе подчеркивало исключительность представителей церкви и государственной власти, позволяло покончить с благодушными, но мало действенными теологическими построениями. Так что, вполне очевидно, отбор христианско-теологических концепций решения проблемы смерти и бессмертия человека изначально приобрел ярко выраженное политическое значение и звучание.

Правда, известный современный православный теолог диакон А. Кураев в ряде своих работ вносит определенные коррективы и делает ряд уточнений в распространенные представления по данному вопросу, в частности о регламенте заседаний этого собора и объявления анафемы. Он отмечает, например, что осуждение Оригена состоялось на одном из заседаний, предшествующих открытию собора, т.е. как бы вне официальных, а сам текст указа Юстиниана издатели «Деяний Соборов» поместили произвольно в соборное собрание актов, и потому не во всех его русских изданиях этот указ присутствует. Однако данный факт не перестает от этого быть исторической реальностью. Кураев, кроме того, напоминает также о том, что «эти определения никогда не были законом по крайней мере для половины Церкви, так как не были утверждены Римским папой (Рим в отличие от христианского Востока всегда считал, что анафематствовать можно только живого человека, но не уже умершего. Впрочем, за этим стоит просто разное понимание смысла анафемы, сложившееся на Западе и на Востоке)» (Кураев, 1996: 106). Однако незыблемым остается главное – православная церковь, несмотря на все приведенные замечания, никогда не согласится отменить анафему учению Оригена об апокатастасисе и признать, что она все минувшие с тех пор столетия заблуждалась, проповедуя веру в вечность адских мучении.

  1. Игорь Владимирович Винокуров, Николай Николаевич Непомнящий Кунсткамера аномалий

    Документ
    Легко ли быть оборотнем? Есть ли на Земле люди кровососы? Будет ли продолжен «послужной список» Вампира Кислых Ванн? Жиль де Ре и Эржебет Батори — патология или сознательный вампиризм?
  2. Игоря Федоровича Глухова от всей души поздравляем с Днем Рождения! Удачи во всех делах. Спасибо за помощь, поддержку и внимание. Успехов во всех намеченных дела

    Документ
    Игоря Федоровича Глухова от всей души поздравляем с Днем Рождения! Удачи во всех делах. Спасибо за помощь, поддержку и внимание. Успехов во всех намеченных делах!
  3. │ Christof Gunzi H. Struktur und existenz. Гюнцль Кристофер Структура и Экзистенция doc

    Документ
    doc │ Michael A.De Budyon - Гитлер и Христос.txt │ Michael A.De Budyon. Гитлер и Христос.htm │ Pavla Jonssonov - Gender and Culture.doc │ Tragedy, Satyr-Play, and Telling Silence in Nietzsche s Thought of Eternal Recurrence.
  4. Человек может и должен стать практически бессмертным

    Документ
    Вашему вниманию предлагается необычная книга. В ней обосновывается принципиально новый, нетрадиционный взгляд на реальную возможность осуществления заветной мечты людей о неограниченно долгой и достойной жизни.
  5. Бессмертию

    Документ
    Рассмотрены предмет и содержание таких взаимосвязанных научных дисциплин, как философия жизни и виталогия, философия смерти и танатология, философия бессмертия и иммортология; изложены основные положения современной концепции практического
  6. Игорь Пыхалов (1)

    Документ
    Любой уважающий себя народ обязательно имеет свои святыни. Для народов страны, носившей когда-то гордое имя СССР, а до того называвшейся Российской империей, такой святыней является память о Великой Отечественной войне.
  7. Игорь А. Муромов (1)

    Документ
    Во всемирной истории воздухоплавания наряду с выдающимися достижениями есть и немало печальных страниц. Стремление человека подняться в воздух и даже прорваться в космос всегда было сопряжено с огромным риском.
  8. Игорь А. Муромов (2)

    Документ
    В 1783 году в небо впервые поднимается воздушный шар братьев Монгольфье. При попытке пересечь Ла‑Манш 15 июня 1784 года погибает отважный де Розье — первая жертва воздухоплавания или аэронавтики.
  9. План доклада на съезде рабочих, поселян и горцев черноморского округа 26 июня 1920 года 11 (1920 г.)|outline >

    Доклад
    Фотографии, помещенные в этом издании, предоставлены для воспроизведения Центральным государственным театральным музеем имени А. А. Бахрушина, Музеем МХАТ СССР имени М.

Другие похожие документы..