Религиозный фактор современного политического процесса

Вплоть до настоящего момента французское государство предпринимает активные попытки (в основном по линии Министерства внутренних дел) наладить диалог с многочисленной мусульманской общиной. Однако эти попытки не имеют особого успеха не только в силу этнической, культурной и идеологической разнородности последней, но и в силу отсутствия у нее даже подобия единой структуры. Ни одна из мусульманских организаций страны (в том числе и Национальная федерация мусульман Франции) не имеет возможности говорить от имени всей общины, а значит, и служить посредником между ней и государством.

Великобритания в настоящее время по численности мусульман занимает третье место в Евросоюзе после Франции и Германии. Согласно официальным данным, основанным на переписи населения 2007 года, в стране насчитывается не менее 2 млн. мусульман. Мусульманская же община оценивает свою численность в 4 миллиона человек. Около 80% мусульман имеют британское гражданство. В отличие от всех других иммигрантских сообществ, создаваемых по этническому принципу, мусульманское формируется как сообщество религиозное, оно включает в себя выходцев из разных стран, говорящих более чем на 50 языках и в социальном, а также культурном отношении зачастую не имеющих между собой ничего общего. Британское мусульманское сообщество, несомненно, является самым политизированным и организованным среди аналогичных сообществ Европы. Мусульмане Великобритании проявляют политическую активность на нескольких уровнях. Во-первых, создание различных исламских ассоциаций и партий как умеренного, так и радикального характера; во-вторых, участие в ведущих политических блоках страны.

Общественно-политическое движение, объединение или партия становятся для мусульманских меньшинств Франции, Германии и Великобритании неотъемлемой необходимостью, как для реализации собственных политических амбиций, так и для элементарного выживания. В этих странах уже созданы исламские партии. Они являются, пусть пока и не значительной, но все более значимой общественно-политической силой. Исламская партия Великобритания, например, была учреждена в 1989 году с целью инициировать общественные дискуссии о мусульманской альтернативе. Она была первой исламской партией не только в Британии, но и во всем немусульманском западном мире. Данная партия помогла мусульманам приобрести уверенность в политических дискуссиях, сформулировать исламский ответ на проблемы британского общества в области экономики, образования, социального обеспечения, международных отношений, здравоохранения и других аспектов современной жизни западного человека. Партия предлагала всему британскому обществу достоверную информацию относительно Ислама. Многие британцы пришли в эту религию благодаря деятельности данной организации. Такие примеры встречаются и в других странах ЕС, и число их неуклонно растет.

На выборах в парламент Королевства Нидерланды 2003 году десять мест досталось представителям исламского меньшинства. В Королевстве действуют Арабская европейская лига (основана в 1993 году выходцем из Ливана), Мусульманская демократическая партия. Основными целями АЕЛ являются: защита интересов арабской и исламской мигрантской общности в Европе, улучшение социально-экономического положения мусульман-мигрантов, развитие взаимного уважения и толерантности.

В Швеции в 1973 году была создана перовая в стране Шведская национальная исламская федерация. В 2001 вокруг отколовшихся от нее Шведской исламской ассоциации и Центрального исламского культурного союза в Швеции создается объединение, получившее название Шведский исламский совет. В 2006 году лидер ШИА, швед иорданского происхождения Махмуд Дабей, направил письмо в парламент, в котором требовал принять особые нормы для мусульман (установить возможность осуществлять брак в соответствии с нормами шариата, открыть мусульманские училища и школы).

Всё это свидетельствует о том, что большая часть растущего с каждым годом мусульманского сообщества стремится как можно более полно участвовать в общественной и политической жизни Стран Евросоюза. Создавая тем самым, не только политическую и общественную, но и угрозу европейской идентичности.

Деятельность официальных государственных структур по интеграции мусульман в европейское сообщество, по минимизации влияния на политические ценности, традиции, институты не эффективна, что в итоге привело к появлению «феномена Брейвика», когда депутат Европарламента от итальянской Лиги Севера Марио Боргезио, осудив убийство людей, подчеркнул, что некоторые из идей Брейвика «просто отличные».

В четвертой главе «Религиозный фактор современного российского политического процесса» выявляются векторы влияния религиозного фактора на российскую политическую жизнь.

В первом параграфе четвертой главы «Христианство в политической жизни современного российского общества» доказывается, что Русская православная церковь (РПЦ) после долгих лет поисков оптимальной модели взаимоотношений с государством (симфонии) осознало необходимость дистанцироваться от любого государственного строя, действующих политических доктрин, конкретных общественных сил, в том числе находящихся у власти. Религия и политика автономны, но не настолько, чтобы вообще не соприкасаться. У них много точек соприкосновения, ибо одна и другая призваны служить человеку. «Православие - это поиск жизни в Боге и что всякое государственное и национальное устроение жизни для нас вторично. Христиане могут заниматься политикой, но это вовсе не означает, что религия занимается политикой», - такова позиция Русской Православной Церкви (РПЦ). Постановление Священного Синода Русской Православной Церкви от 08.10.1993 года предписывало священнослужителям воздержаться от участия в выборах в качестве кандидатов в депутаты представительной власти России.

Официальное признание обеими сторонами (властью и церковью) автономии политики и церкви, даже при наличии их целенаправленных усилий на деполитизацию религиозных организаций, на практике не означает их взаимной изоляции. Указанное неучастие РПЦ как института в политической борьбе и в деятельности политических партий не означает ее отказа от публичного выражения своей позиции по общественно значимым вопросам, равно как не означает и какого-либо препятствия для участия мирян в управлении государством и в политической жизни общества.

В Социальной доктрине выстраивается иерархия возможных устройств форм власти, причем теократия и монархия объявляются «религиозно более высокими формами» по сравнению с демократией. Демократиякак политическое устройство резко критиковалась отцами Церкви, ибо ассоциировалась с языческим характером античности. В современных условиях подобная критика по сути выражает сопротивление политическому секуляризму, крушению концепции христианского государства. Более того, патриарх Кирилл заявляет, что «сегодняшнее общество не зря называют «постсекулярным»…После крушения идеологий двадцатого века – фашизма, коммунизма, либерализма…» политики стали внимательнее относиться к христианским ценностям. Именно отказ от них, по мнению патриарха Кирилла, привел мир к эпохе мировых войн.

В Москве с 25 по 27 мая 2011 года прошел XV Всемирный Русский Народный Собор (ВРНС), на котором Патриарх Кирилл говорил о плюрализме и разнообразии общественных сил в нашей стране, и в связи с предстоящими выборами в декабре 2011 года Патриарх уверил соборян, что Церковь ни одну из партий поддерживать не станет, но со всеми политическими силами будет поддерживать отношения. Цель этого партнерства - внушение политикам и обществу «базисных ценностей» (основной из которых является вера), которые должны объединить россиян и служить для их национальной самоидентификации. Исходя из этого, интересным представляется попытка «Единой России» несмотря на закрепленный Конституцией светский характер российского государства, назвать православную религию «нравственной основой модернизации». 13 февраля 2011 года на заседании партийных клубов «Единой России» по вопросу нравственности был принят официальный документ «Нравственная основа модернизации», где на роль государственной идеологии было предложено православие.

Помимо государственного устройства, политического режима обращение Церкви к теме прав и достоинства человека становится все заметнее. Позитивные примеры нравственного поведения своих первоиерерахов РПЦ обнаруживает в истории «многострадальной России», пытаясь убедить общество, что этот потенциал мученичества и добродетелей все еще силен в наши дни. Так, например, в июле 2011 года Русская Православная Церковь отметила день памяти Митрополита Филиппа (Колычева). В этот день Патриарх Кирилл совершил памятное богослужение в Успенском соборе Московского Кремля, где покоятся мощи святителя. Во время литургии он произнес проповедь, а после богослужения обратился с речью к представителям социальных служб Московского Патриархата. Тема обоих выступлений – нравственный выбор Церкви в условиях тирании и социальной несправедливости. Патриарх Кирилл стойкость митрополита-мученика привел в пример нынешней Церкви, при этом, не говоря ничего о современной светской власти.

Интересным является процесс изменения состава епархий РПЦ в контексте национального политического процесса. Необходимо отметить, что с марта 2011 года число епархий РПЦ на территории России возросло с 164 до 176. Епархии, чьи границы ранее совпадали с границами субъектов Российской Федерации, дробятся на части пропорционально количеству православного населения и приходов. Одной из причин (официальных) называется стремление «лучшего окормления верующих». В работе доказывается, что данный процесс имеет и иные скрытые причины: если ранее архиерей, служа по 10–15 лет в крупной епархии, будучи связан тесными отношениями с губернатором, мэрами и крупным бизнесом, превращался в независимую политическую величину, то в ходе увеличения состава епархий они потеряли значительную часть административного ресурса, что в свою очередь привело к усилению их зависимости от Патриархии. Координировать отношения нескольких епархий в одном регионе друг с другом, а также с властью и бизнесом будет специальная инстанция, созданная по решению Синода при Межсоборном присутствии РПЦ. Кроме этого, Патриархия, снимая иерархов с кафедр, способствует росту влияния федерального центра на губернаторов, так как разрыв их связей с главами епархий снижает возможность губернаторского корпуса влиять на политическую ситуацию в регионе.

В параграфе рассматривается проблема, напрямую затрагивающую предмет исследования: миссионерская деятельность в контексте угроз национальной безопасности. Так, В Указе Президента Российской Федерации № 24 от 10 января 2000 года «Концепция национальной безопасности Российской Федерации» говорится, что «активизируются усилия ряда государств, направленные на ослабление позиций России в политической, экономической, военной и других областях», развиваются политический и религиозный экстремизм, этноэгоизм, этноцентризм, шовинизм, национализм, на территории Российской Федерации проводят свою работу иностранные специальные службы и используемые ими организации. Наиболее многочисленные и активные течения протестантизма в России - баптисты, евангельские христиане, пятидесятники, адвентисты и Свидетели Иеговы. В сорока субъектах Российской Федерации в 1999 году работало 1270 миссионеров из США, Германии, Южной Кореи, Франции, Польши, Турции, Саудовской Аравии, Ганы, Канады. Основным объектом их миссионерской деятельности выступает, в первую очередь, паства Русской православной церкви, что служит основой для межконфессиональных противоречий.

Во втором параграфе четвертой главы «Ислам в структуре политической жизни современной России» говорится о том, что точных данных о числе мусульман, проживающих на территории РФ, не существует. По мнению Ю.М. Кабищанова общее количество людей, исповедующих ислам на территории современной России составляет не менее 20 миллионов человек. На эту цифру в оценочном порядке ссылается и В.В. Путин. Согласно расчетам А.В. Малашенко численность российских мусульман в 1997 году составляла более 15 миллионов человек, на сегодняшний момент – их численность увеличилась до 18 млн. Соотношение православных и мусульман в России постоянно менялось в пользу последних: если в 1926 году оно составляло 16:1, то в 1999-м – уже 10:1.

Факт восстановления исламом утраченных за годы советской власти позиций несомненен. Косвенно о числе верующих мусульман дает представление рост числа мечетей. В 1948 году в РСФСР оставалось только 416 официально зарегистрированных мечетей, а в 1968 году - 311. На 1 января 1991 года в России было учтено 870 мечетей, в 1995 году – пять тысяч, а в 2000 году - более семи тысяч. По данным Минюста РФ, к 1 января 2000 года из 17 427 зарегистрированных религиозных объединений на долю мусульманских приходилось 3 098 (18 процентов) (против 14 процентов в 1990 году). Насчитывалось: 51 религиозный мусульманский центр, 2 933 прихода и общины, 114 образовательных учреждений. Существует два ареала мусульман – татаро-башкирский и северокавказский. Северный Кавказ сохраняет приверженность традиции как никакой регион европейской части России. Более исламизированной является его восточная часть – Дагестан, Ингушетия, Чечня, менее – западный регион.

Одним фактором, способствовавшим выходу ислама на политическую арену современной России, стала глубокая укорененность исламской традиции в обычаях мусульманских народов. Ситуация трансформирующейся России 90-х годов ХХ века не могла не сказаться на самоидентификации мусульман по религиозному признаку (чему на определенном этапе особенно способствовали кризис гражданской самоидентификации после распада Советского Союза; острый экономический кризис, связываемый в общественном сознании с насаждением прозападных, либеральных моделей развития общества; общее возрастание роли ислама в международной политике, подтверждаемое экономическим благополучием ряда мусульманских стран, а также «успехами» радикальных мусульманских организаций в борьбе с Западом). Помимо этого, в начале 90-х гг. ХХ века государство само стимулировало всплеск конфессиональной активности. Так, после принятия ряда новых законов, касающихся свободы совести, в России начался бурный рост активности многих конфессиональных объединений.

Процесс осознания мусульманами своей религиозной идентичности потребовало ее закрепления, в том числе и в политической жизни общества. При этом политизация ислама происходила на разных уровнях и в разных формах. С одной стороны, предпринимались попытки встраивания ислама в политическую макросистему через создание мусульманских общественно-политических организаций, своего рода попытки формирования нового «официального ислама», с другой - спонтанная политизация, в том числе и радикализация, ислама в малых социальных группах.

Так, для современной религиозной ситуации в Республике Дагестан характерны следующие общие тенденции: постоянная жесткая конкуренция религиозных организаций и объединений в борьбе за влияние на население и пополнение своей паствы; религиозные организации и объединения свободно, без контроля со стороны государственных органов, выполняют свои функции в своей среде и в обществе, свободно пропагандируют свое вероучение; поднялся уровень общественного престижа и реальной роли религии, религиозных организаций в общественных процессах республики; фактически исчерпан резерв для быстрого дальнейшего роста уровня религиозности дагестанцев, какой происходил в начале и середине 90-х гг. XX в., темпы роста религиозных общин большинства конфессий, за исключением протестантских (пятидесятники, свидетели Иеговы), стабилизировались.

  1. Терроризм как фактор современных политических процессов: детерминация, проявления, стратегия противодействия

    Автореферат диссертации
    Защита состоится «12» октября 2009 года в 13 часов 00 мин. на заседании совета Д 212.101.11 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Кубанском государственном университете по адресу: 350040, г.
  2. Политизация ислама как фактор современного политического процесса (на материалах северного кавказа)

    Документ
    Защита диссертации состоится «14» мая 2010 года в 1500 часов на заседании совета по защите докторских и кандидатских диссертаций Д.212.101.11 при Кубанском государственном университете по адресу: 350040, г.
  3. Традиционные ценности как фактор современного политического процесса (на примере Северного Кавказа)

    Автореферат диссертации
    доктор политических наук, доктор юридических наук, профессор, кафедра прикладной и теоретической политологии ФГАОУ ВПО «Южный федеральный университет»
  4. Исламский фактор в политическом процессе России и Таджикистана (сравнительный анализ)

    Диссертация
    Диссертация выполнена на кафедре политологии и политического управления Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации.
  5. «политические отношения и политический процесс в современной россии»

    Планы семинарских занятий
    3. Коваленко В.И., Федякин А.В. Политические отношения и политический процесс в современной России: новая программа учебного курса Вестник Московского университета.
  6. Трансформация политической субъектности русской православной церкви в условиях современного политического процесса

    Диссертация
    Защита состоится 01 июля 2009 года в 12.00 часов на заседании диссертационного совета Д.212.243.04 при Саратовском государственном университете имени Н.
  7. Место религии в социально-политическом процессе: цивилизационные основания и современные тенденции 23. 00. 02 Политические институты, процессы и технологии

    Автореферат диссертации
    Защита состоится 29 июня 2011 г. в 14.00 на заседании диссертационного совета Д 002.011.03 при Учреждении Российской академии наук Институте социологии РАН, 117218, Москва, ул.
  8. Исламский фактор в политическом процессе современной России (на примере республик Северного Кавказа)

    Диссертация
    Защита состоится «25» ноября 2009 г. в 15 ч. 00 м. на заседании Диссертационного совета по политическим наукам Д 501.001.47 при Московском государственном университете имени М.
  9. Геополитические факторы российских политических процессов на Кавказе

    Автореферат диссертации
    Защита состоится «28» апреля 2011 г. в 12.00 часов на заседании диссертационного совета Д 502.008.02 по политическим наукам при Северо-Кавказской академии государственной службы по адресу: 344002, г.

Другие похожие документы..