Религиозный фактор современного политического процесса

Помимо базовых параметров на Востоке существуют специфические черты, детерминированные религией, в частности исламом. В отличие от христианства, ислам с момента своего возникновения был государственной религией, он обосновывал концепцию власти и намечал контуры идеальной общины, члены которой должны быть одновременно верующими и гражданами. Ислам продолжает оказывать влияние на формирование системы социально-политических, экономических и различных форм государственного правления в странах Востока.

Доказывается, что в основу западного варианта глобализации лег (или был положен) экономический принцип представленный в форме неолиберализма («корпоративного капитализма» Д. Макинти), а в основу исламского - религиозный фактор. Развивая мысль Э. Геллнера, доказывается, что ислам способен стать глобальной политической системой и предложить альтернативный вариант глобализации. События в Боснии, Алжире, новые трудности, с которыми сталкиваются Турция и Малайзия, свидетельствуют о неустойчивости модернизационных достижений в исламских странах.

Отталкиваясь от концепции И. Валлерстайна, формируется мысль о том, что на место разрушенной мировой системы социализма могут быть поставлены конфуцианство и ислам. Включая в число субъектов трансформации страны Юго-Восточной Азии, Индию, возможно говорить о сценарий незападной (азиатской) глобализации.

В свою очередь суть исламского сценария глобализации можно увидеть в исламском взгляде на мир: «дар уль ислам» (место нахождение Ислама), «дар уль харб» (местонахождение войны) и «дар уль курф (сульх)» (местонахождение мирного сосуществования, мир неверия).

Китайский вариант глобализации помимо экономической экспансии, включает и «тихую экспансию», то есть медленное заселение соседних территорий китайцами. Так, Дэн Сяопин заметил, что в перспективе 500 тыс. китайцев выплеснутся в Гонконг, 10 млн. - в Таиланд, 100 млн. - в Индонезию. О том, сколько китайцев устремятся в Сибирь, российский Дальний Восток, центральную Россию, а также страны Западной Европы, Дэн Сяопин не сказал. Хотя, стремясь обеспечить реализацию своего проекта глобализации, в декабре 2002 года правительство КНР приняло решение об отмене порога деторождения в северных провинциях страны, приграничных с Российской Федерацией.

Во втором параграфе второй главы «Религия как актор политического процесса в странах традиционного Востока» текущая политическая ситуация в Индии характеризуется двумя особенностями. Во-первых, страна вступила в постсекулярную фазу развития политики и государственности. Эра секуляризма, господствовавшая начиная с правления Д. Неру и характеризовавшаяся исключением религии из политического процесса, подошла к концу, и в настоящее время индуизм оказывает прямое политическое воздействие, отражая чаяния не только большинства индусского населения, но и неиндуистских меньшинств, включая христиан и мусульман. Вторая особенность касается проникновения в Индию постглобального капитализма, положительное воздействие которого ощущает незначительная часть населения страны.

Анализ теоретической дискуссии (Пьер Ван Ден Берг, Ашис Нэнди и Т.Н. Мэдан) о роли и месте секуляризма в политизации религии в Индии и развитии индуистского национализма в Индии позволил сделать следующие выводы: с одной стороны, реформистская политика секуляризма привела к усилению недовольства среди доминирующего индуистского населения и подготовила его к восприятию идеологии хиндутвы на фоне стремления к безопасности и национальному самосознанию. С другой стороны, способность индуистского национализма адаптировать процесс экономической и технологической модернизации усилила его поддержку со стороны растущего индуистского среднего класса, грезящего о современной и процветающей Индии, интегрированной в глобальную экономику.

Политизация религии в Индии в большой мере является результатом углубления модернистского поиска, в котором религия становится одновременно и «опиумом», и питательной средой для модернистских целей. Видение будущего направления индийской политики требует четкого понимания того, почему секулярный гражданский национализм Д. Неру переродился в этнический шовинистический национализм хиндутвы. Практика секуляризма в Индии привела к тому, что религиозная идентичность превратилась в доминирующую политическую категорию, которая используется политическими партиями в своих стратегических интересах. В этом контексте индуистский национализм стал могущественной силой по двум причинам. Во-первых, его идеологи сумели сыграть на чувствах «притесняемого» индуистского большинства страны; во-вторых, эта идеология оказалась способной адаптировать процесс технологической и экономической модернизации, приспосабливая индуизм к принятию капиталистической модернизации.

Конфессиональное и этническое разнообразие на Шри-Ланке сформировало мультинациональное и плюралистичное общество. Однако религиозный экстремизм последних десятилетий нарушил некогда существовавшую гармонию. Гражданская война между сингалами и тамилами продолжалась на острове с 1983 г. по 2009 г. и унесла около 80 тысяч жизней. Сингальское население, являющееся преимущественно буддийским, составляет основную этническую группу на Шри-Ланке (около 80 % населения). Тамилы, в основном исповедующие индуизм, - крупнейшее этническое меньшинство на острове (около 13 % населения). Мусульмане, большинство которых говорит на тамильском языке, представляют еще одну значительную миноритарную группу населения. Также в стране существует небольшое количество христиан. Сингальская идентичность базируется на двух факторах: сингальском языке и буддистской религии. Существование двух официальных языков – сингальского и тамильского,- важный элемент в создании этнонациональной идентичности и, одновременно, яблоко раздора между представителями двух этнических групп. Статус мусульман и христиан в тамильской общине достаточно высок, поэтому тамильский национализм является, скорее этническим, а не религиозным, как сингальский.

Буддизм сыграл важную роль в становлении ланкийской государственности со времен утверждения на острове тхеравады. Изучение отношений буддизма традиции тхеравады и местной политики на Шри-Ланке позволяет говорить о трех ключевых периодах их развития: первый – период укрепления сторонников учения Гаутамы Будды на острове, второй – роста и развития буддистской идентичности на Шри-Ланке, и, наконец, период развития политического буддизма начиная с колониальной эры. Реформы конца XIX начала XX вв. в монашеском буддизме традиции тхеравада привели к усилению роли мирян в жизни общины. В результате реформ традиционный буддизм стал терять свой авторитет, что сопровождалось одновременным ростом влияния новой группы религиозных интеллектуалов, которые стремились распространить высшую буддийскую этику на всех, а не только на монахов. Эта влиятельная часть монашества считала, что без официальной поддержки буддизм находится в опасности, чего они не могли допустить. Этот аргумент вывел монахов (бхиккху) на политическую арену, размыв границы между религиозной ответственностью и политическим активизмом. Отстаивалась идея, что Ланка – не мультинациональное и мультирелигиозное, а буддистско-сингальское государство. Это утверждение – ключевой источник политизации буддизма на Шри-Ланке, который стал агрессивно пропагандировать идею сингальско-буддистского теократического государства. Буддизм, провозглашающий толерантность и ненасилие, стал активно участвовать в социально-политической жизни острова.

Установление всеобщего избирательного права положило начало демократической практике и развитию многопартийной системы на Шри-Ланке. Доминирующие партии политической системы острова занимали секулярные позиции, но в борьбе за голоса избирателей использовали наиболее понятную большинству населения буддистскую символику. Манипуляция символами – главный тренд электоральной политики Шри-Ланки со времени достижения независимости. Эмоциональный лингвистический национализм, экстремистская религиозная буддистская риторика, апелляция к древним буддистским героям, нагнетание страха – ключевые выборные инструменты сингальских политических партий. Доминирующее сингальское большинство в правительстве Шри-Ланки стремилось поддержать и упрочить связь между религией и политикой, законодательно закрепить государственный патронаж над буддизмом. Однако только две политические партии были сформированы по религиозному принципу: Джаната Вимукти Перамуна, основанная в 1965 г., и Джатика Хела Урумайя, существующая с 2004 г. Они преследовали общие цели: поддержка буддизма, оправдание силового решения тамильского вопроса, оппозиция любым действиям меньшинств, в основном, тамилов. Отношение к меньшинствам породило вооруженное сопротивление со стороны.

Будучи большинством, сингалы на государственном уровне (в Конституции 1972 г.) закрепили за буддизмом статус преимущественной религии по сравнению с остальными тремя. Символическое значение буддизма проявляется в целом ряде элементов «гражданской религии», например, в ритуальном обращении вновь избранных парламентариев к монахам за благословением.

Таким образом, сингальская политическая элита намеренно политизировала буддизм для достижения своих целей. Шри-Ланкская электоральная система создала для политиков канал использования религиозных и этнических символов в политических целях, ослабила секулярную природу государства и поддержала экстремистские организации. Но политизация буддизма имела и социальные корни. Национальный ответ вестернизации, страх и беспокойство, сопутствующие общению с представителями чуждых этнорелигиозных сообществ, тоже сыграли свою роль. Наследники Драхмапалы, выступавшего против британского колониализма, применили его идеи к новой ситуации. Они выступают против неправительственных организаций, которые, по их мнению, представляют неоколониалистские интересы западного империализма. Цель НПО – секуляризовать государственную структуру Шри-Ланки, использовать экономический и политический прогресс в интересах Запада. Поддержка мирного процесса урегулирования религиозно-этнического конфликта в стране со стороны НПО объявлялась пособничеством террористам.

На Мьянме (Бирма) также распространен буддизм традиции Тхеравады. К буддистам относят себя 90 % населения страны – это бирманцы, моны, шаны, араканцы и китайцы. Среди этнических бирманцев буддизм сочетается с культом духов (натов). В правление династии Конбаунов (1752-1885) буддизм Тхеравады становится неотъемлимым элементом политической системы страны, а сангха (буддистская община) активно влияет на общественно-политический климат Бирманского королевства. Слоган «Быть бирманцем – значит быть буддистом» был впервые сформулирован Ассоциацией молодых буддистов в 1906 г. Для бирманского буддизма характерны глубокая эмоциональность и экстенсивная социальная память, которая позволяет бирманцу интерпретировать современные события через опыт прошлого, включая восстания и массовое применение насилия против государственной власти. Бирманские правительства активно использовали буддистские ритуалы для легитимации своей политической власти в периоды конституционных кризисов и внутренних национальных конфликтов. После 1988 г. бирманская политика определялась такими параметрами как отсутствие национальной конституции, неспособность проведения эффективных политических реформ, сопротивление населения военному режиму. В этот период буддистские монахи снова превратились в мощную политическую силу, мобилизуя население на широкие антиправительственные выступления. В ответ правительство в ходе ряда религиозных реформ пыталось поставить деятельность сагхи под полный контроль со стороны государства.

Авторитет буддизма или «буддификация» применялась для усиления националистических настроений среди основного населения, взращивания идеологии буддистского национализма, интеграции христиан, представителей горных племен и других миноритарных групп. Также оказывалось давление на небуддистское население с целью обращения в буддистскую веру. Буддистские националистические лозунги часто использовались для отвлечения внимания населения от других проблем (неурожаев, банкротств банков, намечающихся антиправительственных выступлений). Санкцией буддизма прикрывалось массовое насилие против «врагов бирманского народа», религиозных или этнических «других». Сложное переплетение негативных социально-экономических и религиозно-этнических факторов приводили к взрывам массового насилия, например, как в случае антимусульманских выступлений буддистских монахов в 1997 г.

Ключевая проблема рассмотренных государств – слабость государственных, политических институтов. Также в этих странах слишком часто наделяются привилегиями группы, представляющие этническое и религиозное большинство, в то время как права маргинализованных меньшинств угнетаются. Кроме этого, причины эскалации этнорелигиозного насилия в Индии кроются в отходе от норм и практики секулярной гражданской политики.

Не каждое государство видит в этноконфессиональном факторе дихотомию: условие стабильности – условие дестабилизации и рассматривает его исключительно с отрицательных позиций. Так, в конституции Китайской народной республики говорится о том, что она (конституция) является гарантом «нормальной религиозной деятельности». А в отчете Комиссии США по международной свободе вероисповедания 2005 года говорится о том, что правительство Китая «продолжает систематически и вопиюще нарушать свободу вероисповедания» и что «видных религиозных лидеров, равно как и простых верующих, продолжают лишать свободы, пытать, заключать в тюрьму и подвергать другим формам дурного обращения по причине их веры или убеждений». Хотя, нужно отметить, что КНР в ноябре 2004 года приняла закон, позволяющий религиозным организациям представлять социальные услуги обществу, принимать пожертвования из-за рубежа и проводить на определенных условиях религиозные собрания с участием представителей из нескольких провинций. Из этого делается вывод о том, что Коммунистическая партия Китая более всего озабочена религиозными группами, которые могут стать базой политической поддержки лиц или структур, находящихся вне ее контроля. Такая озабоченность наиболее велика в отношении Тибета и Синьцзяна, потому что Пекин опасается царящей там смеси религиозных верований и сепаратистских настроений. Согласно Тибетской информационной сети 135 тибетцев заключены в тюрьмы по политическим мотивам и две трети из них – монахи и монахини.

В районе Синьцзян, который находится на самом западе страны, Пекин подобным образом подавил исламскую религиозную деятельность, которая связана с сепаратизмом, особенно с 1990-х годов. В своей политике в отношении Центральной Азии Китай официально призывает к уничтожению «трех зол»: терроризма, сепаратизма и религиозного экстремизма, что показывает, насколько сильно Пекин связывает эти понятия друг с другом.

В третьем параграфе второй главы «Исламский мир» как актор современной политики» доказывается, что «исламский мир» состоит из многочисленных и очень неоднородных акторов. Всего в мире насчитывается около 1,3 миллиарда мусульман. В тридцати пяти странах мусульмане составляют большинство населения, а в двадцати девяти - влиятельное меньшинство, в двадцати восьми ислам признан государственной или официальной религией. Помимо этого, «исламский мир» представляет негосударственные субъекты. Во-первых, народы, не имеющие собственной государственности, но прилагающие все усилия чтобы ее получить: курды, палестинцы и т.д. Во-вторых, организации, обеспечивающие региональную стабильность и координирующие межгосударственные отношения: Лига арабских государств, Организация Исламской конференции, разного рода международные негосударственные организации типа Лиги исламского мира, Народного исламского конгресса. В-третьих, большое количество экстремистских мусульманских неправительственных организаций.

  1. Терроризм как фактор современных политических процессов: детерминация, проявления, стратегия противодействия

    Автореферат диссертации
    Защита состоится «12» октября 2009 года в 13 часов 00 мин. на заседании совета Д 212.101.11 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Кубанском государственном университете по адресу: 350040, г.
  2. Политизация ислама как фактор современного политического процесса (на материалах северного кавказа)

    Документ
    Защита диссертации состоится «14» мая 2010 года в 1500 часов на заседании совета по защите докторских и кандидатских диссертаций Д.212.101.11 при Кубанском государственном университете по адресу: 350040, г.
  3. Традиционные ценности как фактор современного политического процесса (на примере Северного Кавказа)

    Автореферат диссертации
    доктор политических наук, доктор юридических наук, профессор, кафедра прикладной и теоретической политологии ФГАОУ ВПО «Южный федеральный университет»
  4. Исламский фактор в политическом процессе России и Таджикистана (сравнительный анализ)

    Диссертация
    Диссертация выполнена на кафедре политологии и политического управления Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации.
  5. «политические отношения и политический процесс в современной россии»

    Планы семинарских занятий
    3. Коваленко В.И., Федякин А.В. Политические отношения и политический процесс в современной России: новая программа учебного курса Вестник Московского университета.
  6. Трансформация политической субъектности русской православной церкви в условиях современного политического процесса

    Диссертация
    Защита состоится 01 июля 2009 года в 12.00 часов на заседании диссертационного совета Д.212.243.04 при Саратовском государственном университете имени Н.
  7. Место религии в социально-политическом процессе: цивилизационные основания и современные тенденции 23. 00. 02 Политические институты, процессы и технологии

    Автореферат диссертации
    Защита состоится 29 июня 2011 г. в 14.00 на заседании диссертационного совета Д 002.011.03 при Учреждении Российской академии наук Институте социологии РАН, 117218, Москва, ул.
  8. Исламский фактор в политическом процессе современной России (на примере республик Северного Кавказа)

    Диссертация
    Защита состоится «25» ноября 2009 г. в 15 ч. 00 м. на заседании Диссертационного совета по политическим наукам Д 501.001.47 при Московском государственном университете имени М.
  9. Геополитические факторы российских политических процессов на Кавказе

    Автореферат диссертации
    Защита состоится «28» апреля 2011 г. в 12.00 часов на заседании диссертационного совета Д 502.008.02 по политическим наукам при Северо-Кавказской академии государственной службы по адресу: 344002, г.

Другие похожие документы..