Деривационное функционирование русского текста: лингвоцентрический и персоноцентрический аспекты

На правах рукописи


Мельник Наталья Владимировна

ДЕРИВАЦИОННОЕ ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ

РУССКОГО ТЕКСТА:

ЛИНГВОЦЕНТРИЧЕСКИЙ И ПЕРСОНОЦЕНТРИЧЕСКИЙ

АСПЕКТЫ

Специальность 10.02.01 – русский язык

А В Т О Р Е Ф Е Р А Т

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Кемерово 2011

Работа выполнена на кафедре русского языка

ГОУ ВПО «Кемеровский государственный университет»

Научный консультант: доктор филологических наук, профессор

Голев Николай Данилович

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

Заика Владимир Иванович

доктор филологических наук, профессор

Орлова Наталья Васильевна

доктор филологических наук, профессор

Перфильева Наталия Петровна

Ведущая организация: ГОУ ВПО «Томский государственный

университет»

Защита состоится 25 мая 2011 года в 10 часов на заседании диссертационного совета Д 212.088.01 по защите докторских и кандидатских диссертаций в ГОУ ВПО «Кемеровский государственный университет» по адресу: 650043, Кемерово, ул. Красная, 6.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Кемеровский государственный университет».

Объявление о защите и автореферат размещены на сайте Высшей аттестационной комиссии, а также на сайте ГОУ ВПО «Кемеровский государственный университет».

Автореферат разослан __ марта 2011 года.


Ученый секретарь

диссертационного совета М. А. Осадчий

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Реферируемая работа выполнена на стыке дериватологии и лингвоперсонологии. В ней представлены результаты исследования механизма взаимодействия разноприродных факторов, имеющих антиномический характер, которые обусловливают реализацию деривационного потенциала русского текста: объективного (собственно лингвистического) и субъективного (антропологического).

В настоящее время во всех отраслях знания говорят о смене научной парадигмы, но взгляд, согласно которому на место сравнительно-исторического языкознания приходит системно-структурная лингвистика, которая в свою очередь меняется на антропоцентрическую лингвистику (персонолингвистику), представляется сильно упрощенным. С одной стороны, можно, действительно, говорить о том, что произошла смена научной парадигмы, структурализм был заменен функционализмом в его текстоцентрическом проявлении, а затем антропоцентризм и на текст заставил взглянуть с новых позиций. Но, с другой стороны, ситуация намного сложнее: старые достижения не исчезают бесследно и осмысление проблем происходит каждый раз на новом уровне.

Полипарадигматизм современной лингвистики проявляется в том, что почти во всех исследованиях последних лет намечена тенденция к интеграции разных подходов к изучению языка. В связи с актуализацией антропоцентрического подхода к исследованию языковых фактов происходит переосмысление многих собственно лингвистических понятий. Результатом поиска синтезирующих моделей является выявление промежуточных механизмов, имеющих изначально двоякую природу: ментально-лингвальный комплекс (В. В. Морковкин, 1998), языковая личность (Ю. Н. Караулов, 2004; Г. И. Богин, 1982;1984), антропотекст, персонотекст (Н. Д. Голев, 2004; 2006) и т. д. Все это позволяет на новом уровне осмыслить лингвистическое наследие и по-новому взглянуть на ту или иную лингвистическую проблему, в том числе и на деривацию текста.

Актуальность настоящего исследования определяется включенностью в концепцию детерминологического описания языка, в рамках которого выявляются детерминанты объективного и субъективного характера, и состоит в обращении к проблеме исследования деривационного потенциала языковых единиц, рассматриваемой с позиций системоцентризма и антропоцентризма. Все это соответствует интегративной тенденции современной науки, следствием которой является становление концепций, в основе которых лежит синтез идей, носящих порой антиномический характер. В свете данной парадигмы рассматривается текст, который обладает потенциалом деривационного развития, но реализация потенций, заложенных в нем, происходит через индивида, через его интенции, зависит от качества его языковой способности, что предполагает возможность использования антропологической модели для выявления закономерностей деривационного функционирования текста. Все это позволяет говорить о новом течении внутри системно-структурной лингвистики, которое можно обозначить как неоструктурализм.

Деривационная сущность языка отмечена еще в древних динамических грамматиках Панини, в грамматиках Пор-Рояля. Идеи, появившиеся в универсальных грамматиках XVII – XVIII вв., нашли развитие в логических школах лингвистики XIX в. Философское обоснование деривационная сущность языка обрела в работах В. фон Гумбольдта, согласно учению которого «язык следует рассматривать не как мертвый продукт (Erzeugtes), но как созидающий процесс (Erzeugung)»1.

В первой половине XX века деривационная теория развивалась на базе словообразования, но уже в 50-е годы появилась генеративная грамматика Н. Хомского, в которой деривационные отношения распространялись в том числе и на область синтаксиса. В отечественном языкознании все это послужило базой создания порождающих грамматик разного типа (С. К. Шаумян, П. А. Соболева, 1963; А. К. Жолковский, И. А. Мельчук, 1967).

В современной лингвистике произошло расширение понятия деривации, под которой в работах Л. Н. Мурзина имеется в виду образование не только слов, предложений, грамматических форм слова, словосочетаний, фразеологизмов и т. д., но и текстов. Данное обстоятельство позволяет говорить об универсальности принципа деривации, который охватывает разные уровни лингвистического объекта от фонетического до текстового, при этом не исключая межуровневого взаимодействия, разные планы (формальный, содержательный, функциональный), разные аспекты (онтологический и гносеологический, синхронный и диахронный, семасиологический и ономасиологический и др.). Это способствует повышению объяснительного потенциала принципа деривации как гносеологической категории и позволяет положить его в основу целого направления, получившего название общей дериватологии, деривационной грамматики (Л. Н. Мурзин, 1984; 1991; 1998).

Деривационная грамматика находится в русле системоцентризма, объясняющего языковые явления, исходя из внутриязыковых качеств, ведь помимо внешней детерминации, предполагающей изучение языковых особенностей человека и находящей объяснение языковым явлениям во внеязыковом мире, существует и внутренняя детерминация, так как явления экстралингвистические, преломленные сквозь призму языкового сознания носителей языка, представляют собой системно-структурное образование, внутри которого существуют свои закономерности, проявляющиеся и на эмическом, и на этическом уровнях.

При этом принцип деривации проецируется на языковые единицы всех уровней: лексико-семантического (Д. Н. Шмелев, 1971; 1973); словообразовательного (Е. Курилович, 1962); синтаксического (Н. Хомский, 1962; В. С. Храковский, 1969; 1991; В. А. Белошапкова, Т. В. Шмелева, 1981; О. Н. Хазова, 1988; Ю. А. Левицкий 1991), в его текстоцентрическом варианте (Л. Н. Мурзин, 1974; 1982; 2001; А. А. Чувакин, 1998; 2000). В качестве результата текстопорождения рассматриваются самые разнообразные явления: атрибутивная деривация (С. Ф. Плясунова, 1992), ошибки (С. В. Алексеева, 1996), тропы и фигуры (например, гипаллага (Н. В. Манчинова, 1998), риторический вопрос (В. А. Мишланов, 1998)) и т. д.

Единый непрерывный деривационно-мотивационный процесс, в который включаются единицы всех уровней (особенности лексической деривации подробно описаны Н. Д. Голевым), вовлекает в себя и текст, обладающий потенциалом своего деривационного развития, протекающего на всех уровнях и во всех планах. Подобно перспективному и ретроспективному словообразованию можно говорить о перспективном (способном быть исходным, производящим текстом) и ретроспективном (способном быть произведенным) функционировании текста.

В настоящее время в сфере дериватологии отмечается действие центробежных и центростремительных тенденций, которые не исключают друг друга, приобретая антиномический характер. С одной стороны, деривационный принцип описания и объяснения языковых явлений становится одним из ведущих принципов лингвистических исследований, а потому можно говорить о становлении деривационной грамматики, целого направления дериватологии, обладающего высоким объяснительным потенциалом, с другой стороны, в силу универсальности принципа деривации происходит рассредоточение объекта дериватологии по разным сферам бытования языка, то есть внутри направления намечается тенденция к поиску в рамках отдельных областей своего предмета исследования, например, деривационная лексикология изучает деривационное слово (Н. Д. Голев, 1998; Е. Г. Гусар, 1995; Ю. В. Трубникова, 1997; О. Н. Пересыпкина, 1998; Н. И. Доронина, 1999; К. И. Бринев, 2002; М. Г. Шкуропацкая, 2003 и др.), деривационная текстология (текстодериватология) – производящий и производный тексты и их компоненты (А. А. Чувакин, 1998; И. Ю. Качесова, 1998; А. С. Гавенко, 2000; 2002; Т. Н. Василенко, 2006; 2008; О. С. Карбанова, 2006; Н. А. Волкова, 2007 и др.). Такое деление областей исследования представляется оправданным, так как позволяет, учитывая особенности всего дериватологического направления в целом, имеющего свой объект исследования, разрабатывающего методы и приемы дериватологического анализа и понятийно-терминологический аппарат, сосредоточить внимание на специфике предмета изучения.

В связи с преодолением узкого структуралистского понимания вариативности возникает проблема поиска методики описания текстовой вариативности, что приводит к необходимости обращения к категориям антрополингвистики. Однако более глубокое изучение данного вопроса возвращает нас вновь к исследованию языка, в онтологии которого заложены основания для лингвоперсонологического описания собственно языковых категорий, в том числе и текстовых.

Внимание к проявлению личностного фактора в языке имеет давнюю историю и появляется еще в античности. Оно усиливается в средние века, именно в это время происходит смена языческого античного мировоззрения христианским, в Новое время объяснение устройства языка начинают искать не во внешнем мире, а во внутреннем мире человека, это отражено в грамматиках Пор-Рояля, в учении Э. Б. Кондильяка. Но наиболее четкое оформление этих идей содержится в творчестве В. фон Гумбольдта, высказанные им положения носят антиномический характер, что позволяет использовать их в качестве методологии как системоцентрических, так и антропоцентрических исследований. В первом случае имеют в виду заложенный в языке потенциал, во втором случае делают акцент на отождествлении духа человека и его языка.

Однако более глубокое прочтение его работ приводит к неоднозначному, антиномическому пониманию взаимодействия языка и человека: «Как раз насколько язык объективно действен и самостоятелен, настолько же он субъективно пассивен и зависим»2. В языке действительно заложен огромный потенциал, но именно он и предоставляет возможность каждому человеку реализовать себя: «Поэтому в каждый момент и в любой период своего развития язык, подобно самой природе, представляется человеку – в отличие от всего уже познанного и продуманного им – неисчерпаемой сокровищницей, в которой дух всегда может открыть что-то еще неведомое, а чувство – всегда по-новому воспринять что-то еще не прочувствованное»3. С другой стороны, именно то обстоятельство, что существует множество разнообразных личностей, и позволило языку этот потенциал накопить: «В том, как язык видоизменяется в устах каждого индивида, проявляется, вопреки описанному выше богатству языка, власть человека над ним»4.

Вышесказанное вписывается в гипотезу лингвоперсонологического функционирования языка Н. Д. Голева, согласно которой язык устроен так, а не иначе еще и потому, что он обслуживает разные типы языковой личности: «между устройством персонологического пространства, образуемого данным языковым коллективом, и устройством языка существуют коррелятивные отношения двух типов: взаимодетерминация и изоморфизм»5.

Таким образом, рассматриваемая в исследовании проблема расположена на стыке разных направлений лингвистического знания, в рамках каждого из которых оно обладает научной новизной.

С точки зрения деривационной теорииязыка новизна исследования заключается в том, что, во-первых, показано, что непрерывный деривационно-мотивационный процесс распространяется в том числе и на деривационное функционирование текста (согласно сложившейся в языкознании традиции, дериватология изначально развивалась как словообразование, в то время как онтологически лексическая деривация является неотъемлемым компонентом текстовой деривации), а во-вторых, в качестве детерминант реализации деривационного потенциала текста рассматриваются не только системные факторы, характеризующие особенности исходной единицы, но и факторы лингвоперсонологического характера, восходящие к особенностям качества языковой способности языковых личностей, создающих тексты.

Кроме того, обращение к деривационной грамматике, исследующей отношения производящей и производной единиц позволило определиться в исследовательском методе, также имеющем значительную степень научной новизны, которая заключается в использовании вторичных единиц для познания исходных, так как именно во вторичных текстах реализуется деривационный потенциал первичного, а значит, возможно рассмотрение производных текстов и их компонентов для более глубокого исследования производящего.

В связи с этим новое осмысление в рамках дериватологического описания вторичных текстов приобретают некоторые положения переводоведения, перевод при этом рассматривается как один из видов вторичных текстов. Рассмотрение функционирования вторичного текста во внутриязыковой и межъязыковой коммуникации позволяет представить разные виды текстов как разные формы исходного (русского) текста, который может функционировать в разных своих ипостасях, каждая из которых, с одной стороны, выявляет специфику функционирования текста в данной форме, но, с другой стороны, при этом проявляется общеязыковой слой и происходит реализация общих моделей, которые оказываются представленными в любой форме вторичного текста.

С точки зрения лингвоперсонологии новизна исследования состоит в том, что, во-первых, предметом рассмотрения выступает не языковая личность, которая описывается с точки зрения языковых характеристик, а текст, изучаемый как персонотекст, то есть текст в аспекте проявления в нем свойств языковой личности автора и/или адресата, а во-вторых, тем самым исследование переходит в русло формирующейся лингвоперсонологии текста и имеет не персоноцентрическую, а текстоцентрическую направленность.

Таким образом, исследование, будучи системоцентрическим по сути, тем не менее вписывается в антропоцентрическую парадигму, что позволяет говорить о неоструктурализме, представляющем собой не системно-структурное, а персонно-структурное направление лингвистических исследований.

Объект исследования – русский текст, рассматриваемый как носитель потенциала деривационного функционирования, в качестве предмета исследования выступает вариативность реализации деривационного потенциала текста, которая опредмечивается во множестве производных (вторичных) текстов.

Гипотеза исследования состоит в предположении о том, что реализация деривационного потенциала текста зависит от сложного взаимодействия двух факторов, имеющих онтологически разную природу: лингвоцентрического и персоноцентрического.

Цель исследования – построить синтезирующую – лингво- и персоноцентрическую – модель деривационного функционирования русского текста. Достижение цели предполагает постановку и решение следующих задач:

  1. Программа Ⅻ конгресса международной ассоциации преподавателей русского языка и литературы русский язык и литература во времени и пространстве

    Программа
    Президент МАПРЯЛ, Президент Санкт-Петербургского государственного университета, Президент Российского общества преподавателей русского языка и литературы,
  2. Сверхтекст: семантика, прагматика, типология 10. 02. 01 русский язык

    Автореферат диссертации
    Защита состоится 29 октября 2008 г. в 11.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.041.04 на соискание ученой степени доктора филологических наук при ГОУ ВПО «Вятский государственный гуманитарный университет» по адресу: 61
  3. Вопросы психолингвистики

    Документ
    Н.А. Алмаев, Г.Ю. Малкова (Москва, Институт психологии РАН)Формальные коэффициенты оценки речевой продукции в интервью: опыт разработки и применения 48

Другие похожие документы..