Рассказов содержание: "Абсолютная пустота" (предисловие)

Станислав Лем

Сборник рассказов

СОДЕРЖАНИЕ:

"Абсолютная пустота" (предисловие)

"Корпорация "Бытие"

137 секунд

Terminus

Альбатрос

Альтруизин

Белая смерть

ВТОРЖЕНИЕ С АЛЬДЕБАРАНА

Верный робот

Вторжение

Вторжение с Альдебарана

Гигамеш

Группенфюрер Луи XVI

Два молодых человека

Два чудовища

Друг Автоматея

Идиот

Из воспоминаний Ийона Тихого: V (Стиральная трагедия)

Испытание

История бит-литературы в пяти томах

Как Микромил и Гигациан разбеганию туманностей начало положили

Как Эрг Самовозбудитель Бледнотника победил

Клиника доктора Влипердиуса

Конец света в восемь часов

Король Глобарес и мудрецы

Корпорация "БЫТИЕ"

Крыса в лабиринте

Культура как ошибка

Лунная ночь

МОЛЬТЕРИС

Молот

Не буду прислуживать

Несчастный случай

Ничто, или последовательность

Новая космогония

О "неопознаннных летающих объектах".

О книге Бенедикта Коуски "Предисловие к автобиографии"

О королевиче Ферриции и королевне Кристалле

О сверхчувственном познании.

Одиссей из Итаки

Охота на Сэтавра

ПОВТОРЕНИЕ

ПРОФЕССОР ДЕКАНТОР

ПРОФЕССОР ЗАЗУЛЬ

ПРОФЕССОР КОРКОРАН

Патруль

Перикалипсис

Приемные часы профессора Тарантоги

Провокация

Проказы короля Балериона

Пропавшая машина времени

Профессор А.Донда

Путешествие профессора Тарантоги

Рассказ Пиркса

Реджинальд Гулливер "Эрунтика"

Робинзонады

Сделай книгу сам

Сексотрясение

Сказка о короле Мурдасе

Спасем космос!

Темнота и плесень

Ты

ФОРМУЛА ЛИМФАТЕРА

Цезарий Стшибиш "Некробии"

Черная комната профессора Тарантоги

Экстелопедия Вестранда

ФОРМУЛА ЛИМФАТЕРА

- Милостивый государь... минутку. Простите за навязчивость... Да,

знаю... мой вид... Но я вынужден просить... нет, ах, нет. Это

недоразумение. Я шел за вами? Да. Это правда. От книжного магазина, но

только потому, что видел сквозь витрину... вы покупали "Биофизику" и

"Абстракты"... И когда вы здесь сели, я подумал, что это великолепный

случай... Если б вы позволили мне проглядеть... и то, и другое. Но главное

- "Абстракты". Для меня это - жизненная необходимость, а я... не могу себе

позволить... Это, впрочем, видно по мне, правда... я просмотрю и сейчас же

верну, много времени это не займет. Я ищу только одно... определенное

сообщение... Вы мне даете? Не знаю, как благодарить... я лучше выйду...

Идет кельнер, мне бы не хотелось, чтобы... я перелистаю на улице, вон там,

напротив, видите? Там есть скамейка... и немедленно... Что вы сказали?

Нет, не делайте этого... Вам не следует меня приглашать... правда...

хорошо, хорошо, я сяду. Простите? Да, разумеется, можно кофе. Что угодно,

если это необходимо. О, нет. Это - в самом деле нет. Я не голоден.

Возможно, мое лицо... но это видимость. Могу я просмотреть здесь...

хоть это невежливо?.. Спасибо. Это последний номер... нет, я уж вижу, что

в "Биофизике" ничего нет. А здесь... да, да... ага... Криспен - Новиков -

Абдергартен Сухима, подумать только, уже второй раз... ох!.. Нет. Это не

то. Ничего нет. Ладно... возвращаю с благодарностью. Снова я могу быть

спокоен - на две недели... это все. Пожалуйста, не обращайте на меня

внимания... кофе? Ах, правда, кофе. Да, да. Я сижу, буду молчать. Я не

хотел бы навязываться, назойливость со стороны такого индивидуума, как

я... простите? Да, наверно, это кажется странным такие интересы при таком,

гм, exterieur... <Внешний вид - фр.> Но, ради бога, только не это. Почему

же это вы должны передо мной извиняться? Большое спасибо, нет, я

предпочитаю без сахара. Это привычка тех лет, когда я не был еще так

болтлив... Вы не хотите читать? Видите ли, я думал... Ах, это ожидание в

глазах. Нет, не взамен. Ничего взамен, с вашего разрешения, конечно, я

могу рассказать. Опасаться мне нечего. Нищий, который изучает

"Биофизический журнал" и "Абстракты". Забавно. Я отдаю себе в этом отчет.

От лучших времен у меня сохранилось еще чувство юмора. Чудесный кофе.

Похоже на то, что я интересуюсь биофизикой? Собственно, это не совсем так.

Мои интересы... не знаю, стоит ли... Только не думайте, что я ломаюсь.

Что? Это вы? Это вы опубликовали в прошлом году работу о комитарах

афиноров с многократной кривизной? Я точно не помню названия, однако это

любопытно. Совершенно иначе, чем у Баума. Гелловей пытался в свое время

сделать это, но у него не вышло. Нескладная штука, эти афиноры... Вы ведь

знаете, как зыбки неголономные системы... Можно утонуть, в математике так

бывает, когда человек жаждет наспех штурмовать ее, схватить быка за

рога... Да. Я уже давно должен был это сказать. Лимфатер. Аммон Лимфатер -

так меня зовут. Пожалуйста, не удивляйтесь моему разочарованию. Я его не

скрываю, к чему? Со мной это случалось уже много раз и все-таки каждый раз

по-новому... это немного... больно. Я все понимаю... Последний раз я

печатался... двадцать лет назад. Вероятно, вы тогда еще... ну, конечно. А

все-таки? Тридцать лет? Ну что ж, тогда вам было делать: ваши интересы,

скорей всего, были направлены в другую сторону... А потом? Боже

милосердный, я вижу, вы не настаиваете. Вы деликатны, я сказал бы даже,

что вы стараетесь относиться ко мне как... к коллеге. Ах, что вы! Я лишен

ложного стыда. Мне хватает настоящего. Ладно. История настолько

невероятна, что вы будете разочарованы... Ибо поверить мне невозможно...

Нет, нельзя. Уверяю вас. Я уж не раз ее рассказывал. И в то же время

отказывался сообщить подробности, которые могли бы засвидетельствовать ее

правдивость. Почему? Вы поймете, когда услышите все. Но это долгая

история, простите, я ведь предупреждал. Вы сами хотели. Началось это без

малого тридцать лет назад. Я окончил университет и работал у профессора

Хааве. Ну, разумеется, вы о нем слыхали. Это была знаменитость! Весьма

рассудительная знаменитость! Он не любил рисковать. Никогда не рисковал.

Правда, он позволял нам - я был его ассистентом - занимался кое-чем сверх

программы, но в принцип... нет! Пусть это будет только моя история.

Разумеется, она связана с судьбами других людей, но у меня есть склонность

к болтливости, которую мне по старости трудно контролировать. В конце

концов, мне шестьдесят лет, выгляжу я еще старше, вероятно, и из-за того,

что собственными руками...

Incipiam <Начнем - лат.>. Итак, это было в семидесятых годах. Я

работал у Хааве, но интересовался кибернетикой. Вы ведь знаете, как это

бывает: самыми вкусными кажутся плоды в чужих садах. Кибернетика занимала

меня все больше и больше. В конце-концов мой шеф уже не мог этого вынести.

Я не удивляюсь этому. Тогда тоже не удивился. Мне пришлось немного

похлопотать, и в конце концов я устроился у Дайемона. Дайемон, вы о нем

тоже, наверное, слыхали, принадлежал к школе Мак Келлоха. К сожалению, он

был ужасно безапелляционен. Великолепный математик, воображаемыми

пространствами прямо-таки жонглировал, мне страшно нравились его

рассуждения. У него была такая забавная привычка - прорычать конечный

результат подобно льву... но это неважно. У него я работал год, читая и

читая... Знаете, как это бывает: когда выходила новая книга, я не мог

дождаться, пока она попадет в нашу библиотеку, бежал и покупал ее. Я

поглощал все. Все... Дайемон, правда, считал меня подающим надежды... и

так далее. У меня было одно неплохое качество, уже тогда, феноменальная

память. Знаете... я могу вам хоть сейчас перечислить названия всех работ,

опубликованных год за годом нашим институтом на протяжении двенадцати лет.

Даже дипломных... Сейчас я только помню, тогда - запоминал. Это позволяло

мне сопоставлять различные теории, точки зрения ведь в кибернетике велась

тогда яростная священная война, и духовные дети великого Норберта кидались

друг на друга так, что... Но меня грыз какой-то червь... Моего энтузиазма

хватало на день: что сегодня меня восхищало, завтра начинало тревожить. О

чем шла речь? Ну как же - о теории электронных мозгов... ах, так? Буду

откровенен: знаете, это даже хорошо, мне не придется чрезмерно

беспокоиться о том, чтобы неосторожно упомянутой подробностью... Да что

вы! Ведь это было бы оскорблением с моей стороны! Я не опасаюсь никакой...

никакого плагиата, вовсе нет, дело гораздо серьезнее, сами увидите. Однако

я все говорю обиняками... Правда, вступление необходимо. Так вот: вся

теория информации появилась в головах нескольких людей чуть ли не за

несколько дней, вначале все казалось относительно простым обратная связь,

гомеостаз, информация, как противоположность энтропии, - но вскоре

обнаружилось, что это не удается быстро уложить в систему, что это

трясина, математическая топь, бездорожье. Начали возникать школы, практика

шла своим путем - строили эти там электронные машины для расчетов, для

перевода, машины обучающие, играющие в шахматы... А теория - своим, и

вскоре инженеру, который работал с такими машинами, было трудно найти

общий язык со специалистом по теории информации... Я сам едва не утонул в

этих новых отраслях математики, которые возникали, как грибы после дождя,

или, скорее, как новые инструменты в руках взломщиков, пытающихся вскрыть

панцирь тайны... Но это все-таки восхитительные отрасли, правда? Можно

обладать некрасивой женщиной или обычной и завидовать тем, кто обладает

красавицами, но в конце концов женщина есть женщина; зато люди,

равнодушные к математике, глухие к ней, всегда казались мне калеками! Они

беднее на целый мир такой мир! Они даже не догадываются, что он

существует! Математическое построение - это безмерность, оно ведет, куда

хочет, человек будто создает его, а в сущности лишь открывает ниспосланную

неведомо откуда платоновскую идею, восторг и бездну, ибо чаще всего она

ведет никуда... В один прекрасный день я сказал себе: довольно. Все это

великолепно, но мне великолепия не нужно, я должен дойти до всего сам,

абсолютно, словно на свете никогда не было никакого Винера, Неймана, Мак

Келлоха... И вот, день за днем я расчистил свою библиотеку, свирепо

расчистил, записался на лекции профессора Хайатта и принялся изучать

неврологию животных. Знаете, с моллюсков, с беспозвоночных, с самого

начала... Ужасное занятие; ведь все это, собственно, описания - они, эти

несчастные биологи и зоологи, в сущности, ничего не понимают. Я видел это

превосходно. Ну, а когда после двух лет тяжкого труда мы добрались до

структуры человеческого мозга, мне хотелось смеяться. Правда: смотрел я на

все эти работы и фотограммы Рамона-и-Калаха, эти черненные серебром

разветвления нейронов коры... дендриты мозжечка, красивые, словно черные

кружева... и разрезы мозга, их были тысячи, среди них старые, еще из

атласов Виллигера, и говорю вам: я смеялся! Да ведь они были поэтами, эти

анатомы, послушайте только, как они наименовали все эти участки мозга,

назначения которых вообще не понимали: рог Гипокампа, рог Аммона...

пирамидные тельца... шпорная щель...

На первый взгляд, это не имеет отношения к моему рассказу. Но только

на первый взгляд, ибо, видите ли, если б меня не удивляли многие вещи,

которые абсолютно не удивляли... Даже не привлекали внимания других...

если бы не это, я наверняка был бы сейчас склеротическим профессором и

имел бы сотни две работ, которых никто не помнит, - а так...

Речь идет о так называемом наитии. Откуда у меня это взялось, понятия

не имею. Инстинктивно - долгие годы, пожалуй, всегда, - все представляли

себе, что существует... что можно принимать во внимание лишь один тип,

один вид мозга - такой, каким природа снабдила человека. Ну, ведь homo

<Человек - лат.> - это существо такое умное, высшее, первое среди высших,

владыка и царь творения... да. И поэтому модели - и математические, на

бумаге, - Рашевского, - и электронные Грея Уолтера - все это возникло Sib

Simme aispiciis <Под внешним наблюдением - лат.> человеческого мозга -

этой недостижимой, наиболее совершенной нейронной машины для мышления. И

тешили себя иллюзией, простодушные, что если удастся когда-нибудь создать

механический мозг, который сможет соперничать с человеческим, то,

разумеется, лишь потому, что конструктивно он будет абсолютно подобен

человеческому.

Минута непредвзятого размышления обнаруживает безбрежную наивность

этого взгляда. "Что такое слон?" - спросили у муравья, который слона

никогда не видел. "Это очень, очень большой муравей", - отвечал тот... Что

вы сказали? Сейчас тоже? Я знаю, это по-прежнему догма, все продолжают так

рассуждать, именно поэтому Корвайсс и не согласился опубликовать мою

работу - к счастью, не согласился. Это я сейчас так говорю, а тогда -

тогда, разумеется, был вне себя от гнева... эх! Ну, вы понимаете. Еще

немного терпения. Итак, наитие... Я вернулся к птицам. Это, надо вам

сказать, очень любопытная история. Вы знаете? Эволюция шла различными

путями - ведь она слепа, это слепой скульптор, который не видит

собственных творений и не знает - откуда ему знать? Что с ними будет

дальше. Говоря фигурально, похоже, будто природа, проводя неустанные

опыты, то и дело забредала в глухие тупики и попросту оставляла там эти

свои незрелые создания, эти неудачные результаты экспериментов, которым не

оставалось ничего, кроме терпения: им предстояло прозябать сотни миллионов

лет... а сама принималась за новые. Человек является человеком благодаря

так называемому новому мозгу, неоэнцефалону, но у него есть и то, что

служит мозгом у птиц, - полосатое тело, стриатум; у него оно задвинуто

вглубь, придавлено этим большим шлемом, этим покрывающим все плащом нашей

гордости и славы, корой мозга... Может, я немного и насмешничаю, бог весть

почему. Значит было так: птицы и насекомые, насекомые и птицы - это не

давало мне покоя. Почему эволюция споткнулась? Почему нет разумных птиц,

мыслящих муравьев? А очень бы... знаете ли, стоит только взвесить: если б

насекомые пошли в своем развитии дальше, человек им в подметки не годился

бы, ничего бы он не поделал, не выдержал бы конкуренции - где там! Почему?

Ну, а как же? Ведь птицы и насекомые, в разной степени, правда, появляются

на свет с готовыми знаниями, такими, какие им нужны, разумеется; по Сеньке

и шапка. Они почти ничему не должны учиться, а мы? Мы теряем половину

жизни на учебу, затем чтобы во вторую половину убедиться, что три четверти

того, чем мы набили свою голову, бесполезный балласт. Вы представляете

себе, что было бы, если б ребенок Хайатта или Эйнштейна мог появиться на

свет с познаниями, унаследованными от отца? Однако он глуп, как любой

новорожденный. Учение? Пластичность человеческого разума? Знаете, я тоже

верил в это. Ничего удивительного. Если тебе еще на школьной скамье без

конца повторяют аксиому: человек именно потому и человек, что появляется

на свет подобным чистой странице и должен учиться даже ходить, даже

хватать рукой предметы: что в этом заключается его сила, отличие,

превосходство, источник мощи, а не слабости, а вокруг видишь величие

цивилизации, - то ты веришь в это, принимаешь это как очевидную истину, о

которой нет смысла спорить.

Я, однако, все возвращался мыслями к птицам и насекомым. Как это

происходит - каким образом они наследуют готовые знания, передаваемые из

поколения в поколение? Было известно лишь одно. У птиц нет, в сущности,

коры, то есть кора не играет большой роли в их нейрофизиологии, а у

насекомых ее нет совершенно, - и вот насекомые приходят на свет с полным

почти запасом знаний, необходимых им для жизни, а птицы - со значительной

  1. Предисловие ocr-редактора

    Документ
    Где-то лет восемь назад я читал эту книгу Куно Фишера. Наиболее мне запомнился блестящий формально-логический «школярского» плана разбор греческой философии.
  2. Предисловие (13)

    Документ
    О, Египет, Египет! — придет день, когда от твоей религии останется только сказка, сказка невероятная для твоих потомков; сохранятся лишь несколько слов,
  3. Предисловие (23)

    Документ
    «Если бы Бог предложил мне на выбор в правой руке всю истину, а в левой единое вечное стремление к истине, соединенное с постоянными заблуждениями, я принял бы во внимание, что сама истина существует только для Бога, и почтительно
  4. Предисловие (31)

    Документ
    Сущностью любой религии является та духовная жизнь, которую она предлагает человеку. Без опытного познания ее все прочие религиозные истины – догматические, нравственные и, тем более, вся внешняя сторона религии (ее культ) оказываются
  5. Предисловие (72)

    Документ
    Сущностью любой религии является та духовная жизнь, которую она предлагает человеку. Без опытного познания ее все прочие религиозные истины – догматические, нравственные и, тем более, вся внешняя сторона религии (ее культ) оказываются
  6. Предисловие (120)

    Документ
    Сущностью любой религии является та духовная жизнь, которую она предлагает человеку. Без опытного познания ее все прочие религиозные истины – догматические, нравственные и, тем более, вся внешняя сторона религии (ее культ) оказываются
  7. Предисловие (266)

    Документ
  8. Предисловие (162)

    Документ
    Эта книга является не просто учебным пособием для учащих и учащихся православных богословских учебных заведений. Она затрагивает вопросы, которые беспокоят сейчас многих людей, ищущих смысла жизни и пытающихся найти себя в безбрежном
  9. Эта сказка возникла в устных рассказах, пока не стала историей

    Сказка

Другие похожие документы..