«Как бы вы себя вели, если бы родились и жили в России?» Мне хотелось понять, как они восприняли те знания, которые я им давала по программе курса «Америка и Россия: разница двух культур. Традиции, нравы, обычаи». Одна девочка написала сочинение на тему: «Если бы я была русской хозяйкой»

Ада Баскина

Повседневная жизнь американской семьи

Живая история: Повседневная жизнь человечества –

OCR LitPortal

«Баскина А. Повседневная жизнь американской семьи»: Молодая гвардия; М.; 2004

ISBN 5-235-02620-9

Аннотация

Об американцах можно думать по-разному. Тем, кто относится к ним с симпатией, и тем, кто без особого дружелюбия, наверное, интересно узнать, чем же они отличаются от нас. Автор, журналист и социолог, десять последних лет работала в университетах США, жила в американских семьях, встречалась с людьми разных профессий, обрела много друзей. Ее личные впечатления легли в основу этой книги.

Что такое брак по-американски? Кто помогает людям в разводе? Как складываются отношения родителей и детей? Престижноли быть матерью-одиночкой? Почему старость называют «счастливым возрастом»? Какую роль в жизни общества играют феминизм и гомосексуализм? И, наконец, как американцы заботятся о своем здоровье?

Обо всем этом автор пишет легко и с юмором. Живые картинки сегодняшней американской жизни подкреплены социологическими данными и выдержками из работ видных американских культурологов.

Ада Баскина

Повседневная жизнь американской семьи

Предисловие

Последние десять лет я была в Америке десять раз. Работала приглашенным преподавателем в трех крупных университетах и еще во многих других читала отдельные лекции. Однажды своим студентам в Северо-Западном университете (Чикаго) я дала задание написать на тему: «Как бы вы себя вели, если бы родились и жили в России?» Мне хотелось понять, как они восприняли те знания, которые я им давала по программе курса «Америка и Россия: разница двух культур. Традиции, нравы, обычаи». Одна девочка написала сочинение на тему: «Если бы я была русской хозяйкой». Я попросила ее зачитать свое сочинение вслух. Она начала так:

— Если бы я была настоящей русской хозяйкой, я бы подавала к ужину суп каждый день.

— А что бы ты для этого делала? — спросила я.

— Я бы пошла в хороший супермаркет, купила бы там кен (сап — жестяная банка) с супом-пюре. Дома разогрела бы его в микроволновой печке. Разлила бы по болам (bawl — фарфоровая мисочка, наподобие пиалы) и подала бы его с крекером.

В Москве я рассказала эту забавную историю своим студентам МГУ, где я читаю аналогичный курс. Они веселились от души. А тогда, в Чикаго, мне пришлось объяснять моей старательной студентке, что она поняла правильно лишь одно: хозяйки в России подают суп действительно каждый день. Но не к ужину, а к обеду. И не из жестяной банки, а из кастрюли, в которой его варят раз в день, ну, может, раз в два дня. И не суп-пюре, а жидкий суп. И разливают его не в боллы, а в глубокие тарелки. И подают к нему не крекер, а хлеб. Боллы же, которые у нас появились недавно, используют как салатницы. А крекер, тоже недавнее новшество, едят на десерт — с чаем и кофе.

Этот случай заставил меня задуматься, как же часто мы, изучая чужую культуру (образ жизни и ментальность), рисуем в своем воображении картины, очень далекие от реальности. Казалось бы, и слова известные, и понятия, которые за ними стоят. Но ... разный опыт. Все услышанное или прочитанное ложится на то, что нам хорошо знакомо с детства. На то, что было принято у нас в доме, в школе, в общении с соседями и друзьями. Но вся эта обыденная жизнь имела десятки, сотни признаков, отличающих ее от жизни в другой стране.

И тогда я решилась на очень рискованный шаг — написать эту книгу. Об Америке ведь сказано так много, особенно в конце прошлого века — начале этого. Такой поток самых разных специалистов хлынул в эту страну. И командировочных, и эмигрантов. И столько появилось статей, книг, теле— и радиовыступлений. И все-таки я отважилась.

За десять последних лет я побывала в семнадцати штатах, сорока семи городах и студенческих городках. Довольно часто я останавливалась не в гостиницах, а в так называемых host-homes. Так называются дома, где американцы ненадолго размещают гостей-иностранцев.

Личные наблюдения я существенно обогатила беседами и интервью с моими американскими друзьями. Перечислю имена лишь некоторых из них: Чарльз Гринлив, вице-президент Мичиганского госуниверситета; Ирвин Уайл, профессор (Северо-Западный университет, Чикаго); Мерилин Флинн, декан Колледжа социальных наук (Университет Южной Калифорнии); Харос Шелдон, бизнесмен; Арлин Дениэлз, социолог; Арлин Эскинсон, социолог; Мел Залмен, журналист; Бриджит МакДана, директор Театра музыкальной комедии; Боб МакДана, бизнесмен; Чарльз Каролек, летчик; Розалинда Каролек, его жена; Гвендолен Хенри, мэр города Уитон (штат Иллинойс); Чет Хенри, ее муж; Микки Липсон, бизнесвумен; Шерон Волчик, профессор (Университет имени Джорджа Вашингтона); Джон Волчик, юрист; Ада Финифтер, главный редактор журнала «Вопросы социологии»; Дик Шауермен, учитель средней школы; Айвон Фасе, социолог; Джойс Фасе, его жена; Стюарт Майкл, бизнесмен; Карла Майкл, учительница музыки; Алекс Танн, декан факультета журналистики (Вашингтонский госуниверситет); Джойс Лейденсен, директор Программы исследований женских проблем (Мичиганский госуниверситет); Кэролл Адамс, профессор (Университет Центральной Флориды); Барбара Уэйтс, профессор (Международный университет Флориды); Марк Кэй, адвокат; Джульетт Джонсон, политолог; Джулия Мостов, директор Гуманитарного центра (Университет Пенсильвании).

Прошу прощения у всех неназванных, возможно их имена появятся дальше в тексте. Кроме того, у меня было два консультанта, которые даже и не подозревают об этом. Некоторые свои впечатления, особенно те, что казались мне сомнительными, я проверяла по книгам видных американских культурологов — Макса Лернера «Развитие цивилизации в Америке» и Йела Ричмонда «От „нет“ до „да“, или Как правильно понимать русских». Я никогда не видела этих авторов, но очень благодарна им за ориентиры, которые мне помогли в понимании некоторых сторон современной жизни Америки.

Глава I

ОНИ И МЫ

Два таможенника

В аэропорте имени Дж. Кеннеди я жадно разглядывала пассажиров-американцев. Даром, что ли, летела в самолете двенадцать часов, пересекла несколько стран и целый океан? Но чем больше вглядывалась, тем больше ощущала смутное недовольство. Разочарование, что ли? Вот за три года до того я была в Индии. Лёту в два раза меньше, а экзотики — через край. Другой цвет кожи, другие одежды, и эти смуглые лица, и огромные черные глаза.

А тут... Ну, конечно, одеты американцы чуть лучше (особенно тогда, в начале 90-х). Держатся более уверенно. Конечно, в их жестах, походке заметна большая свобода, раскованность. Но в целом они, кажется, не так уж сильно отличаются от нас.

Вот, например, сидит таможенник, невысокий, плотный, с пшеничной шевелюрой. Ну чем не кузен такого же крепыша с блондинистым чубом, который проверял мой багаж в Шереметьево? Я напряглась в ожидании неприятной процедуры. Собственно, сама процедура возражений не вызывала: тот, в Москве, задавал необходимые вопросы, я честно отвечала. Неприятным был тон — холодный, подозрительный, на грани безразличия и неприязни.

— Простите, мэм, вы о чем-то задумались? — услышала я голос его американского коллеги. На меня смотрели такие же светлые глаза, но — улыбающиеся. Он улыбался все время, пока выполнял те же обязанности, что и его московский «кузен». Но одновременно, ни на минуту не прерывая работы, вел со мной веселый диалог.

— Вы впервые в Америке? Очень хорошо. Надеюсь, вам понравится. А куда вы теперь? В Чикаго? Тогда вам нужен местный терминал, сейчас я попрошу кого-нибудь помочь, — он нажал на кнопку. — Вам повезло: в Чикаго сейчас отличная погода, я вчера только говорил по телефону с другом. Впрочем, про Чикаго говорят, что если вам не нравится погода, подождите немного. Она действительно часто меняется. Счастливого вам пути, мэм!

Я стояла за стойкой в ожидании помощника и пыталась понять, откуда это неожиданное расположение. Потому что я впервые в Америке? Потому что я из России (шел 1991 год, год острейшего интереса к перестройке, Горбачеву)? Между тем мое место у стойки заняли новые пассажиры. Пара американцев-новобрачных только что вернулась из свадебного путешествия по Европе. Таможенник работал так же быстро. И лицо его сияло той же улыбкой.

— А в Париже вы были? О, это моя мечта! Нам с женой так хотелось туда поехать, но пока не удалось. Что вы успели посмотреть? Ах, как интересно! А теперь в Лос-Анджелес, домой? Нет? Вы туда тоже впервые? Я, правда, не знаю, какая там сегодня погода, но это неважно. Там практически круглый год светит солнце. Приятно вам завершить ваш медовый месяц!

Я поняла, что это не личное отношение, а деловой стиль общения. Кроме общего доброжелательства он предполагает и как бы некоторую долю личного участия.

Улыбка

Этот стиль поведения — приветливость и дружелюбие — я потом наблюдала чуть ли не на каждом шагу. У работников сервиса и торговли, у коллег по работе, у малознакомых людей и просто пешеходов на улице. Американская улыбка меня покоряла, создавала радостную атмосферу, поднимала настроение. Своим восхищением я поделилась с коллегой, приглашенной из Франции, преподавателем социологии Андре Мишель.

— Как это все-таки приятно, если тебе всегда улыбаются, правда?

Она помолчала, потом спросила:

— А что значит «тебе всегда улыбаются»?

— Это значит, что тебе рады, — недоуменно ответила я.

— А так бывает, что тебе все и всегда рады? — прищурилась она.

— Ты хочешь сказать, что это не всегда искренне? Пусть так, но это все равно приятней, чем хмурые лица или грубость.

— Зачем ты берешь крайности? И то и другое плохо — и лицемерная приветливость, и искреннее хамство.

— А что хорошо?

— Адекватность, — коротко ответила француженка. — Я предпочитаю знать точно, как человек ко мне относится. Если с симпатией — я буду рада. Тогда пусть улыбается. Или целуется, знаешь, как это у них принято — едва касаясь губами. Но если особой симпатии я не вызываю, а тем более если не нравлюсь — я ведь живой человек, кого-то люблю, кого-то нет, и ко мне так же по-разному относятся люди, — тогда я предпочитаю об этом знать, а не видеть ту же распрекрасную улыбку.

— И что, все французы такие максималисты? — съехидничала я.

— Ладно-ладно, встретимся через полгода — поговорим, — пообещала она.

Значительно раньше, чем Андре обещала, я убедилась, что в чем-то коллега была права. Как часто эта покоряющая американская улыбка вводила меня в заблуждение. Как скоро я поняла, что она по большей части не означает ничего. Но очень легко при этом сбивает с толку. И когда узнаешь, что сослуживица, так лучезарно улыбавшаяся, только что донесла на тебя начальству испытываешь шок. Ну пусть донесла, если сочла нужным, но улыбаться-то было зачем? Да, я узнала цену американской улыбки, я перестала ей доверять. Я усвоила, что улыбчивость — это всего лишь политес, вежливость. Мне стало легче: теперь я лучше понимала истинное отношение ко мне людей. И все-таки... все-таки я продолжаю ценить эту американскую привычку — быть улыбчивыми и приветливыми.

В метро я неловко задела зонтом какого-то работягу, смутилась, извинилась. Он в свою очередь улыбнулся, тоже извинился и добавил: «Извините, мэм. Никаких проблем, мэм». Извиняется не только тот, кто доставил случайное неудобство, но и «жертва» — просто для того, чтобы вы не чувствовали себя неловко.

Хотя, конечно, с друзьями, коллегами, знакомыми я бы предпочла большую искренность. И чтобы они мне улыбались с выражением сердечной симпатии только тогда, когда они ее, эту симпатию, действительно сердечно испытывают.

Юмор

В аэропорте имени Дж. Кеннеди, теперь уже на местном терминале, то есть для рейсов внутренних авиалиний, со мной случилась неприятность: я потеряла билет в Чикаго. В большом замешательстве я оглянулась вокруг и совсем скисла: тут не было ни одного уголка, напоминавшего привычную картину аэропорта Шереметьево. Широченные коридоры с веселой рекламой. Яркие картины по стенам. Мягкие кресла в нишах для ожидания. От растерянности я забыла надеть очки. Правда, ношу я их редко, только когда нужно что-то рассмотреть вдали. Но тут эти две с половиной диоптрии сыграли со мной забавную шутку.

Я увидела впереди стойку обслуживания пассажиров, а за ней девушку в форме. Впрочем, и то и другое довольно расплывчато. Крепко прижимая локтем сумочку с документами, я волокла тяжелую дорожную сумку к стойке обслуживания. Подошла, подняла глаза, хотела обратиться к девушке и... так и застыла. Передо мной стояла вовсе и не девушка. Это был молодой человек с франтовато закрученными черными усами и румяными щеками!

Ни сил, ни времени анализировать увиденное у меня не было. Я просто приказала себе не думать. Быстро повернулась и пошла в обратную сторону. Там, как мне показалось, стоял парень. Я потащилась к этой стойке со своей сумочкой под мышкой, тяжелой сумкой и еще более тяжелой думой о пропавшем билете, протянула документы... И увидела, что это вовсе не парень, а настоящий черт. Над его лбом торчали рога, а сзади висел хвост.

...Когда я рассказываю эту историю своим американским студентам, в этом месте обычно кто-то уже догадывается и спрашивает: «Какого числа это было?» — «Тридцать первого октября», — отвечаю. И мы все понимающе хохочем. Однако даже сейчас, когда мы в России знаем о многих американских праздниках, я не уверена, что дата эта известна каждому читателю. А уж десять лет назад о Хеллоуине, этом веселом празднике нечисти, я и слыхом не слыхивала. Но даже если бы и слышала, могла ли я подумать, что в огромном аэропорте имени Дж. Кеннеди, на своих рабочих местах серьезные люди будут обслуживать пассажиров в маскарадных костюмах!

И это вовсе не исключительный эпизод. Американцы стараются веселиться везде, где это только возможно. Костюмированные балы устраиваются не только на Хеллоуин, но и на Рождество, и на Новый год, и в День благодарения. Любой праздник может быть предлогом. Элементы театрализации часто привносятся в самые неожиданные для этого собрания.

На научной конференции в Трайтон-колледже (штат Иллинойс) во время серьезнейшего обсуждения одной сугубо научной проблемы молодой преподаватель вышел на сцену с электробритвой в руке. Включив ее, он не торопясь побрил одну щеку и сказал: «Посмотрите на меня слева, вы видите: я чисто выбрит. Теперь посмотрите справа, я не брит. Так и эта проблема. Все зависит от того, как вы на нее смотрите».

Однако американский юмор довольно сильно отличается от русского и вообще от европейского. Это можно заметить даже по тем программам, которые покупают у американцев российские телеканалы. В подавляющем большинстве шутки ведущих не вызывают у наших зрителей улыбок. Шутки кажутся нам примитивными и грубыми. С большим удивлением, например, увидела я шоу «Чудаки», которое и в Америке-то уже сошло с телеэкранов. Человека сбрасывают в канализационный сток, его рвет прямо в камеру, это показывают крупным планом... Нет, все-таки при всем кризисе юмористического жанра на отечественном ТВ и тенденции к оглуплению зрителя до такого идиотизма мы еще не дошли.

Можно, конечно, решить, что это рассчитано на определенную аудиторию, которой такой физиологический (вернее сказать фекальный) юмор нравится. Но я много раз убеждалась в этой разнице вкусов у нас и у американцев, даже если это люди одного социального уровня.

Вот выдержка из статьи в студенческой многотиражке. Она сделана в форме юмористического диалога, беседуют абстрактные Он и Она. Не важно, о чем статья. Важнее ее лексика. Она: «Я просто описалась, когда услышала то, что ты утверждаешь». Он: «А я три раза пукнул на эти твои слова». В кафетерии, в библиотеке, в университетских коридорах я видела, как читали статью студенты: улыбались, посмеивались. Никого это не смущало.

А вот поздравление с днем рождения, которое я сняла со стены профессорской. Написано оно к сорокалетию преподавательницы Синди Строубер. Оно состоит из двух плакатиков; на каждом по портрету Синди, отретушированному под... Смерть — кости вместо рук, провалившиеся нос, рот и глаза. На одном написано: «С днем рождения, Синди. Не забывай, что я жду тебя за углом». На другом: «Торопитесь поздравить Синди, пока я не добралась до нее».

Сама Синди, моложавая, спортивная, стриженная почти наголо, была явно довольна. Я спросила: «Вам не кажется немного обидным такое поздравление?» Она ответила: «Нет, ведь это же очень остроумно».

Теперь возьмем еще один социальный уровень. В одном маркете двое продавцов обменивались приветствиями: «Здорово, как живешь?» — «Спасибо, хожу в туалет регулярно» (в том смысле, что желудок работает хорошо). Конечно, и у наших ребят этого круга не самые изысканные шутки. Одну из них, довольно распространенную, кстати, я услышала от молодых продавцов в мясном магазине: «Как живешь?» — «Спасибо, регулярно». Тоже, конечно, грубовато. Но все-таки на тему сексуальную, пикантную, а не фекальную.

Ну а что касается любимой шутки — бросаться тортами, норовя попасть прямо в лицо, об этой американской традиции наши зрители знают уже по многим фильмам. Я видела, как смеялись над этими эпизодами вполне солидные американцы. Их это не коробило.

Впрочем, коробит американцев другое. Недавно газета «Уолл-стрит джорнэл» написала: «Вдрызг пьяный герой не сходит с российских экранов. Почему-то у русских это считается смешным». Да и вообще весь наш алкогольный юмор в Америке воспринимают с большим недоумением — над чем же тут смеяться, если человек теряет контроль над своим телом и разумом?

Разумеется, я не забыла о Марке Твене, об О. Генри, о Курте Воннегуте. Разумеется, и сегодня у Лено, Лейтермана, О'Жоннора, известных ведущих юмористических телешоу, есть примеры остроумного юмора, одинаково смешного и для русского, и для американца. Великолепны острые шутки телевизионных звезд, сатириков Рассела Байкера, Майка Ройко. Но я хотела обратить внимание именно на отличия, которые проявляются на уровне массового общения. И отнюдь не для того, чтобы им удивляться или возмущаться. Чужую культуру надо принимать такой, какая она есть. Но «принимать» отнюдь не означает «перенимать».

К сожалению, я с грустью наблюдаю, как наша молодежь заимствует у американцев далеко не самое лучшее. В том числе и глуповатые, грубоватые шутки. Чему, к сожалению, усиленно способствует телевидение. Скажем, сериал о двух подростках-идиотах Бивисе и Баттхеде, который почему-то демонстрировался у нас то на одном канале, то на другом, то на третьем. И зритель-подросток, у которого только начинает формироваться вкус, воспитывается именно на таких образцах дебильного юмора.

  1. «Как бы вы себя вели, если бы родились и жили в России?» Мне хотелось понять, как они восприняли те знания, которые я им давала по программе курса «Америка и Россия: разница двух культур. Традиции, нравы, обычаи». Одна девочка написала сочинение на тему: «Если бы я была русской хозяйкой» (1)

    Сочинение
    Об американцах можно думать по-разному. Тем, кто относится к ним с симпатией, и тем, кто без особого дружелюбия, наверное, интересно узнать, чем же они отличаются от нас.
  2. Как обрести крепкую веру в бога

    Документ
    Во всём мире, во все времена, всегда происходили и происходят и поныне Чудеса – удивительные и необъяснимые с точки зрения науки явления и события. Их очень много, благодаря этим чудесам множество людей на земле обретали веру во Всемогущего
  3. Программа «…», 19 апреля 2003 года ведущий Андрей Шароградский Последствия акции членов российской «Национал-большевистской партии» на границе с Литвой

    Программа
    программа «Человек имеет право», 7 сентября 004 года ведущая Елена Рыковцева «Лимоновец» Лимонов и «яблочник» Иваненко отвечают «мичуринцу» Суркову программа «…», 30 сентября 004 года ведущий Кирилл Кобрин Новинки российского
  4. И науки кыргызской республики II том "зачем нам чужая земля " русское литературное зарубежье хрестоматия учебник. Материалы. Бишкек 2011

    Список учебников
    Работа создана в помощь изучающим литературу русского зарубежья, необычна и отличается от аналогичных работ. Ее охват от посланий князя Курбского до наших дней дает возможность представить многообразие русской литературы, существующей
  5. роман "Русский лес"

    Роман
    оезд пришел точно по расписанию, но Вари не оказалось на перроне. Кое-как перебравшись с багажом в сторонку, Поля долго искала в толпе это исполнительное и доброе существо, милейшее на свете после мамы.
  6. История души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа, особенно когда она писана без тщеславного же

    Документ
    История души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа, особенно когда она писана без тщеславного желания возбудить участие или удивление.
  7. «Красная Каббала» и«Божий народ» это не отредактированный автором краткий конспект фонограммы 75 часов видеолекций курса «Высшей социологии», записанных Г. П. К

    План-конспект
    – Григорий Петрович Вы работаете с людьми особого типа, людьми с комплексом власти – уже 50 лет. Что это за люди? Что такое «Комплекс власти„? Что такое «Комплекс вождя“?
  8. Предисловие научного редактора русского издания (1)

    Документ
    Эллиот Аронсон, выдающийся американский социальный психолог, родился в 1932 г. в небольшом городке под Бостоном в штате Массачусетс. Его родители были бедны и не получили хорошего образования, но Эллиот в 1950 г.
  9. Предисловие научного редактора русского издания (2)

    Документ
    После получения степени бакалавра Аронсон, по настоянию Маслоу, решает продолжить образование и в 1956 г. поступает в аспирантуру Стэнфордского университета.

Другие похожие документы..