Хх в представляет собой новую веху в развитии человеческой цивилизации и культуры. Названное Новейшим, время XX в и начала XXI в., отражает радикальные сдвиги

Геополитическое и экономическое распределение ролей, а также этнокультурная идентичность сегодня позволяют выделить следующие типы, или модели, цивилизаций.

I. Западная модель (Западная Европа, США, Канада, Австралия), для которой характерны либерально-демократический тип развития культуры и общества, рыночная экономическая модель, высокий уровень жизни населения, интенсивное научно-технологическое развитие. Несмотря на единство базисных ценностей и установок, каждое из государств образует свой образ данной модели.

II модель составляют следующие страны: Япония, Южная Корея, возможно, Китай. Подобная модель определяется как Японская. Для нее характерно инкорпорирование модернизационных практик и структур в национальное пространство, сохранение культурной идентичности, высокий уровень технологизации и информатизации общества.

III модель представлена Индией, рядом стран Латинской Америки, Таиландом, Турцией, Пакистаном, Египтом и, как правило, именуется Индийской. Характерной чертой является симбиоз национальных паттернов и модернизационных западных стратегий развития при сохранении неравномерного уровня развития экономических структур, нередкой диспропорциональности уровня и качества жизни.

IV модель – Африканская – определяется как нестабильная, кризисная, с низким уровнем качества жизни людей, перманентным отставанием в обеспечении социально-экономической и правовой безопасности населения. К ней относят подавляющее большинство африканских государств, а также Афганистан, Камбоджу, Лаос, Бангладеш, Бирму.

В систему представленных моделей не включены страны Восточной Европы, России, а также КНДР, Вьетнам, другие государства. Это свидетельствует о сложности геополитического и экономического выбора. В то же время, можно предположить, что Россия являет собой собственную модель, совмещающую евроазийские культурные базисные структуры. Государства европейского постсоветского пространства, очевидно, тяготеют к развитию национальных региональных форм, а, скорее, находятся в стадии геоэкономической идентификации и стремятся влиться в западноевропейский культурный, геополитический ареал. Социологическое и кросскультурное прогнозирование не исключает возможности создания единой глобальной европейской цивилизации.

Расширение и разрастание экономических и коммуникативных связей, а также наличие угроз, приобретающих мировой характер (терроризм, сложность экологической ситуации и т. д.), выдвигают задачу консенсусных или компромиссных решений, для чего созданы и создаются наднациональные структуры, а также «клубы» мировой политической и экономической элиты – «Трехсторонняя комиссия», «Бильдербергский клуб» и другие, что означает, по-видимому, формирование мирового правительства или его прообраза.

В число интерсоциальных проблем входят и ресурсные, под которыми следует понимать не ограниченность и невосполнимость, неравномерное использование природных ресурсов, а «человеческий капитал», т. е. характер распределения рабочей силы в различных странах и регионах, уровень образования, мышления людей, составляющих группу работоспособного населения, размер оплаты труда, доступность социальных, экономических прав. Данные проблемы тесно связаны с особенностями экономического и социального развития регионов планеты, а также с характером демографической ситуации.

Динамика планетарной демографической ситуации характеризуется демографическим взрывом. В начале нашей эры численность человечества составляла около 200 млн. человек, в 1850 г. –1 млрд., в 1930 г. – 2 млрд., в 1960 г. – 3 млрд., в 1987 г. – 5 млрд., в 1999 г. – 6 млрд. человек.

Рост населения сопровождается территориально-географической диспропорциональностью: численность населения возрастает неравномерно. Если в слабо развитых с экономической и социальной точки зрения государствах прирост населения интенсифицируется, то в экономически развитом Севере ощущается спад естественного воспроизводства населения или является нулевым. Такое неравновесное состояние выдвигает серьезные проблемы, поскольку количественный показатель народонаселения оказывается в обратной пропорциональности к технологическому развитию и экономико-технологическому потенциалу. Кроме того, в последние десятилетия отмечается постепенное перемещение крупных экономических корпораций, предприятий в зону «бедного Юга». Низкий уровень оплаты труда, дешевая в целом рабочая сила при наличии богатого природного ресурсного потенциала приносит, с одной стороны, огромные прибыли ТНК, с другой – создают ситуацию напряженности в регионе Севера (нехватка рабочих мест). Транснациональные корпорации выносят за пределы Севера вредное производство, что обостряет экологическую ситуацию в регионе Юга. Приток мигрантов в экономически развитые страны создает конкуренцию на рынке труда и формирует картину национально-этнической дифференциации в социально-профессиональной структуре.

Неравномерность пространственной и культурной дифференциации демографических процессов обостряет и так называемые территориальные проблемы – плотность населения земли крайне неравномерна. Преимущественно в Азиатском регионе происходит очевидное перенаселение, в то время как огромные территории, в частности северо-восточной Евразии, остаются малозаселенными или вообще незаселенными.

Пути решения экологических и интерсоциальных проблем рассматривалось на уровне научного осмысления в рамках многочисленных проектов. Так, в 1968 г. был создан Римский клуб во главе с А. Печчеи, призванный рассмотреть и предложить возможные варианты преодоления глобальных проблем. Представленные доклады Д. Медоуза, М. Месаровича, Э. Пестеля, Я. Тинбергена репрезентировали различное понимание решения узловых планетарных вопросов. Были предложены концепты «пределов роста» (Д. Медоуз, Дж. Форестер), «органического роста» (Месарович, Пестель), «нового экономического порядка» (Тинберген). В 1980-х гг. актуальной стала идея гуманизации отношений между Западом и Востоком. В 1983 г. в рамках деятельности Римского клуба обсуждался доклад о перспективах нового Ренессанса в Европе, стратегически ориентированного на преодоление пограничных национально-государственных барьеров к экономической и политической интеграции.

Субъектные проблемы. Данная группа проблем раскрывает содержание взаимодействий между личностью и обществом и межличностных отношений. XX –XXI вв. продуцируют феномен омассовления личности, фрагментарность сознания личности, трансформацию нравственной аксиологии, социальную виктимизацию, проблемы одиночества и потери смысла жизни. В то же время потенциал информационного общества создает возможности для реализации свободы личностного выбора, расширения жизненного индивидуального мира, появлению безграничного коммуникативного пространства, а также, возможно, реперсонализацию индивида. Этот круг проблем исследуется учеными в ракурсе двух противоположных точек зрения, условно называемых нами пессимистической и оптимистической.

Большинством исследователей констатируется зависимость субъекта от «оков» цивилизации и языка, в котором различные варианты детерминаций нашли свое воплощение. Потеря личностью идентификации привела к проблеме существования человека как такового. В качестве причин кризиса личности и субъектных проблем в целом называются: дегуманизация и омассовление культуры, общества, человека; иррационализация и, наоборот, сверхрационализация мышления и деятельности; десоциализация индивида; отчуждение личности от труда и его результатов; отказ от свободы; нерешенность социальных, экономических и других проблем и т. д.

Понимание проблемы личности как дегуманизационного индивида возникло в конце ХIX–первой половине XX в. Наиболее рельефно она представлена в работах Х. Ортеги-и-Гассета, Н. Бердяева, М. Хайдеггера, отражена в той или иной степени у Ж. Деррида, ряда других исследователей.

Феномен дегуманизации рассматривался с различных культурфилософских позиций. С одной стороны, дегуманизация определялась как следствие, реакция на антропоцентрическую картину мира, в которой личность находилась в центре мироздания, которой все было позволено, в которой человек был автономен в силу наделенности его разумом. С другой – дегуманизация выступила как осознание человеком своих сил и возможностей в познании мира, а также ответственности за свои действия и поступки. Однако наиболее распространенной является позиция рассмотрения дегуманизации как явления деперсонализации личности, омассовления ее сознания. Огромную роль в осознании гуманизма как ответственности, а не вседозволенности сыграли феноменология и экзистенциализм.

Знаменитый испанский философ-рациовиталист Ортега-и-Гассет определял дегуманизацию по крайней мере в двух ракурсах – как явление удаления человека из искусства, воплощающее стремление искусства подняться над реальностью, и в качестве так называемого восстания масс, означающего выход на авансцену мировой истории и культуры массы, деперсонализированной толпы.

Для К. Мангейма духовный регресс связан с возрастанием иррациональных элементов в общественном сознании и культуре. Понимая, что сам по себе пласт иррационального в человеке не вреден и может служить мощным импульсом для достижения рационально объективных целей или способен в виде сублимации и воздействия на культуру создавать культурные ценности [6], немецкий социолог отмечает опасность проникновения иррационального в политику и идеологию. Идеологизация массового сознания лишает человека возможности быть личностью, обеспечивает систему манипулирования ее разумом.

На изначальность власти как силы, формирующей человека, указывал М. Фуко. «Смерть человека» для французского постструктуралиста стала отрицанием гуманистической установки, основанной на вере в то, что человек способен ограничить власть разумностью или моральностью. Власть функционирует как совокупность микроскопических и анонимных структур, определяющих мысли и представления человека, интегрирующих анархические спонтанные переживания и желания в коллективное тело государства. По сути, Фуко диагностировал распространение власти как иррационального тотализирующего механизма, инкорпорированного во все структуры человеческого бытия. В то же время он констатировал необходимость своеобразного обмана власти, переориентации субъекта на позицию заботы о себе.

Г. Маркузе полагал причиной кризиса сознания и проблем субъекта так называемую одномерность, возникающую вследствие господства «комфортабельной, покойной, умеренной, демократической несвободы, свидетельство технического прогресса [7]. Общество потребления развращает человека; нацеленность на постоянное удовлетворение потребностей личности, приобретающее характер инстинкта, независимо от принадлежности индивида к авторитарной или неавторитарной системам, позволяет власти манипулировать действиями и желаниями личности. Нетоталитарная система существует за счет гипноза средств массовой информации, которые внедряют в каждое индивидуальное сознание ложные потребности.

Итак, констатация духовного кризиса как примечательной черты ХХ в., одиночества человека и одновременно его бытия в толпе и несвободе, одномерности фактически приводит к отказу человека в возможности быть активным преобразователем мира. По-видимому, именно это открытие (снятие целенаправленного преобразования, возможно, подчинения себе и своим «разумным» или иррациональным потребностям-прихотям) и привело к провозглашению тезисов о смерти автора и человека (М. Фуко, Р. Барт). Однако лишение индивида статуса гуманного существа не отменило настойчивой необходимости становиться ему человечным (в самом позитивном смысле).

Решение проблемы субъекта в постмодернизме в рамках критики концепции «трансцендентального субъекта» осуществлялось в двух ракурсах – 1) констатации зависимости субъекта от власти, государства, социальных практик, в связи с чем декларировалась «смерть» индивида; 2) возрождение субъекта на основе расширения коммуникативного пространства. Следствием первого ракурса стала критика культуры и общества индустриального и постиндустриального типов, осуществляемая в неприятии парадигмы логоцентризма (Ж. Деррида), и, наоборот, в понимании причин кризисности в доминировании иррациональных начал в мышлении и поведении личности (Ж. Бодрийяр). Второй ракурс акцентировал внимание на возможностях реперсонализации субъекта в условиях возвращения к подлинной коммуникации (У. Дж. Уард, П. Смит, М. Готдингер). При этом, однако, подчеркивалось, что личность представляет вторичное образование к дискурсивным практикам.

Пессимимистическая позиция постмодернизма в оценке потенциала личности на первый взгляд не оставляет надежду на то, что человек сможет преодолеть себя, свою ограниченность, духовную деградацию, найти новые пути саморазвития. Но оставшийся «зазор», «между» субъектом и дискурсами, парадигмами, какими бы они не были, просто человеческое стремление «быть», а, значит, любить, радоваться; забота о себе, развернутая в сторону заботы о Другом, вчувствование, слияние с другим открывают перспективы для очередного рождения (воз-рождения) личности.

Зависимость определяется целым спектром социально-культурных установок, паттернов культуры. Их можно рассмотреть исходя из следующих позиций.

Первая. Субъект зависим от всего. Он – желающая машина, зависимая от правил, ограничений, норм, кодов культуры, в которой живет (Ж. Делёз). Находясь в стихии бессознательных сил, к которым относится, прежде всего, власть, социальные механизмы, его (человека) собственные желания, отягощенные или обусловленные игрой Эроса и Танатоса, коллективным бессознательным, телесностью (своей, общества и даже текста, мир оказывается сконструированным по образу и подобию тела в процессе познания им самого себя посредством «форм желания» – сексуальности и языка [8, c. 288–289]. Здесь следует отметить, что выстраивание окружающей действительности личностью, пусть и в границах бессознательных влечений все же предполагает некоторую самостоятельность человека. Напомним, что концепт «желающей машины» Ж. Делеза предусматривает подлинную свободу для «шизо»-индивида, «деконструированного» и ощущающего «необыкновенную легкость бытия». Подобный индивид, наконец, имеет право говорить все что угодно и делать все что желается. «Шизофрения как высшая форма безумия предстает главным освободительным началом для личности и главной революционной силой общества». [9, c. 180–181]. Для Делеза, Барта и Кристевой достижение субъектом относительной автономности от вездесущих оков идеологии возможно в лоне иррационального. Идеология в данном случае понималась в русле традиций негативной диалектики Адорно и Хоркхаймера как великий отказ от ценностей и норм буржуазного общества. Иррациональному, либидо имманентно присуще некое сопротивление политизированным структурам, политизированному социальному пространству, нравственным императивам, навязанным властью. Поэтому стратегия позитивного насилия (Ю. Кристева), воплощаемая в тексте, отличного от традиционного «дискурса», дает субъекту шанс обрести свободу.

Вторая. Человек зависит от языка и через язык обретает свободу. Данный парадокс, достаточно типичный для постмодернистской парадигмы, можно понимать следующим образом. Согласно М. Хайдеггеру, здесь-бытие, присутствие (Dasein) характеризуется «изначальной захваченностью», принадлежностью к Бытию. Последнее становится доступным только через «здесь-бытие», то есть через человеческое присутствие. Это означает, что человек, вопрошающий Бытие, говорящий о нем, сам появляется и обретает сущность, «вовлекает в круг Бытия как в круг света все новые и новые предметы (или объекты), выхватывая их из тьмы небытия, называя их, давая им имена и тем самым превращая в вещи, заставляя говорить на человеческом языке, потому что вещь (а не предмет или объект) – вещная, и она вещает в контурах бытия человека. Поэтому в языке бытийствует не только человек, но и вещь. Но только человеком и в его языке скажется бытие». Вот почему язык – это «сказывание» мира и «дом бытия» (Хайдеггер). Человеческая открытость бытию оказалась условием свободы, которую стало возможно обрести в пространстве языка как говорения.

  1. Человеческая деятельность

    Документ
    Людвиг фон Мизес был и до сих пор известен нашему читателю только как несгибаемый либерал и бескомпромиссный борец с социализмом и бюрократией. Выход на русском языке его книги "Человеческая деятельность", со дня публикации
  2. Дарственный университет американская русистика: вехи историографии последних лет. Советский период антология Самара Издательство «Самарский университет» 2001

    Документ
    Американская русистика: Вехи историографии последних лет. Советский период: Антология / Сост. М.Дэвид-Фокс. Самара: Изд-во «Самарский уни­верситет». 2001.
  3. Тема политология как наука и учебная дисциплина 4 > Предмет политологии. Возникновение и развитие политической науки 4 > Методологические основы и функции политологии 9

    Литература
    4. Пути разрешения противоречий между целями и средствами 4 . Насилие и ненасилие в политике 5 .1. Понятие и историческая роль насилия 5 . . Насилие, мораль и эффективность политики .
  4. Книга представляет собой сборник статей, в которых рассматриваются многочисленные теории дискурса, разработанные представителями зарубежной и отечественной науки.

    Книга
    Книга представляет собой сборник статей, в которых рассматриваются многочисленные теории дискурса, разработанные представителями зарубежной и отечественной науки.
  5. Учебное пособие автор: панкин сергей фёдорович объем 38,54 А. Л. Аннотация: Книга «Основы религиоведения» представляет собой учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Религиоведение»

    Учебное пособие
    Книга написана в соответствии с требованиями государственного стандарта высшего профессионального образования по специальности 0 00 – «Религиоведение», квалификация «Религиовед».
  6. Проблемы предотвращения глобальных рисков, угрожающих существованию человеческой цивилизации.

    Документ
    О.В. Иващенко. Изменение климата и изменение циклов обращения парниковых газов в системе атмосфера-литосфера-гидросфера - обратные связи могут значительно усилить парниковый эффект.
  7. Монография представляет собой попытку комплексного социально-философского осмысления русского консерватизма в широком социокультурном контексте.

    Монография
    Монография представляет собой попытку комплексного социально-философского осмысления русского консерватизма в широком социокультурном контексте. Автор, используя многочисленные отечественные и зарубежные исследования, исследует идеологию
  8. Общее вступление. На этом сайте собраны посвящённые здоровью материалы, автором которых является Александр Бруснёв. Подборка представляет собой: 3 книги, неодно

    Документ
    Общее вступление. На этом сайте собраны посвящённые здоровью материалы, автором которых является Александр Бруснёв. Подборка представляет собой: 3 книги, неоднократно изданные ранее; разделы информации о здоровье, духовном развитии,
  9. Предлагает Вашему вниманию очередной каталог книжных новинок по художественной литературе, философии, религии, истории, политике и праву, экономике, научно-тех (1)

    Документ
    MK08- 1-z6 Русские волшебные сказки пер. 96 стр., 2006 год, (5-486-00675-6), издательство Мир Книги, Москва. Детские сказки. В книгу вошли сказки: "Поди туда - не знаю куда, принеси то - не знаю что", "По щучьему веленью"

Другие похожие документы..