Предисловие

– 478 –

Задача аналитика состоит в том, чтобы позволить реа­лизоваться всем этим реакциям и вмешиваться только тогда, когда это полезно для пациента. Более того, его работа будет состоять и в том, чтобы приукрасить тот характерный тип, который перемещен на него. Для того чтобы получить лучшее понимание его значения для па­циента.

Особым, странным образом аналитик становится молчаливым актером в пьесе, которую творит пациент. Аналитик не действует в этой драме, он старается ос­таться теневой фигурой, которая нужна пациенту для его фантазий. Тем не менее, аналитик помогает в созда­нии характера, разрабатывая детали путем инсайта, эм­патии и интуиции. В этом смысле он становится режис­сером в данной ситуации — жизненной частью пьесы, но не актером. Он подобен дирижеру симфонического ор­кестра. Он не пишет музыку, но он делает ее ясной и интерпретирует ее. Используя свое творческое вообра­жение, аналитик участвует в фантазиях пациента как прояснитель и интерпретатор, но не как соучастник или провокатор (Крис, 1959; Берес, 1960; Розен, 1960; Стоун, 1961).

Прежде чем мы вернемся к мотивациям аналитика как лекаря больных и страдающих, необходимо обсудить некоторые вопросы, так как тема эта весьма противоре­чива. Многие аналитики, возможно, согласятся с выбо­ром первых двух основных компонентов аналитической работы, а именно: 1) быть как бы сборщиком и передат­чиком инсайта; 2) вести себя так, чтобы быть относи­тельно чистым экраном для невроза переноса пациента. Существуют значительные расхождения во мнениях от­носительно валидности и важности третьего момента: аналитик — человек, принявший на себя обязательство облегчить невротическое страдание пациента (Стоун, 1961, с. 12—17, 117—120). Для того, чтобы должным образом представить ту точку зрения, что терапевтичес­кие намерения аналитика являются жизненно важным фактором в практике психоанализа, я бы хотел коротко остановиться на некоторых исторических и научных ос­нованиях для этого диспута. Для получения более пол­ной картины я рекомендовал бы работы Фрейда (19266) и Джонса (1953, 1955, ч. 4; 1957, ч. 9).

С самых ранних работ Фрейда медики в целом, а нев-

– 479 –

рологи и психиатры в особенности относились к психо­анализу враждебно и воинственно. Те терапевты, кото­рые присоединились к психоаналитическому движению, не принадлежали к консервативному большинству. Я по­лагаю, что это остается верным и теперь. После Второй мировой войны психоанализ, по-видимому, стал более приемлем для психиатров, но не для представителей других областей медицины.

Те несколько терапевтов, которые присоединились к Фрейду, когда он был в изоляции, и сформировали пси­хоаналитическое общество в Вене в 1902 году и Между­народную Психоаналитическую Ассоциацию в 1921 г., стояли более или менее в стороне от основных направ­лений медицинских ассоциаций. В то же самое время наиболее яркие вклады в психоанализ были сделаны людьми, вообще не имевшими отношения к медицине: это были Ганс Саш, Гермина Хаг-Хельмут, Оскар Пфис­тер, Отто Ранк, Мелани Клейн, Зигфрид Бернфельд, Теодор Рейк и Анна Фрейд. Двое из пяти членов «се­кретного комитета» Фрейда были практикующими ана­литиками: Ганс Саш и Отто Ранк (Джонс, 1955, г. 6). Собственная академическая подготовка Фрейда была весьма далека от таковой обычного терапевта. Весной 1926 г. Т. Рейк предстал перед австрийским судом как шарлатан, и позже, в том же году, Фрейд написал не­большую книгу в защиту психоанализа. В этой книге Фрейд писал: «После сорока одного года медицинской деятельности приобретенные мною знания говорят мне, что я никогда не был доктором в общепринятом смысле. ...Я не знаю, было ли в раннем детстве у меня желание помогать страдающему человечеству... Не думаю, одна­ко, что отсутствие у меня обычного, свойственного ме­дикам, темперамента причинило большой вред моим пациентам. В этом отношении гораздо важнее, является ли терапевтический интерес доктора слишком эмоцио­нально выраженным. Помощь пациентам будет оказана лучше, если доктор выполняет свою задачу хладнокров­но, как можно точнее соблюдая правила» (19266, с. 253—254).

По моему мнению, самооценка Фрейда не точна, воз­можно, она вызвана его враждебностью по отношению к медицинской профессии в тот момент. Я пытался пока­зать терапевтическое отношение Фрейда при работе с

– 480 –

пациентами в цитатах, приведенных в секции 4.223. Я согласен с Фрейдом и другими, что курс медицинской школы не идеальная подготовка для психоаналитика и что предпочтительнее комбинация определенной меди­цинской подготовки и знаний в области социальных на­ук, наук, посвященных человеку, а также знание лите­ратуры. Фрейд утверждал следующее: «Я вынужден при­знать, что пока не существует таких школ для подго­товки аналитиков, каких бы мы хотели, наилучшими кан­дидатами для будущих аналитиков являются люди с медицинским образованием» (19266, с. 257).

Вопреки отношению Фрейда я утверждаю, что тера­певтическое намерение аналитика является жизненно важным, если он практикует психоанализ как метод ле­чения. Я не говорю, что это побуждение стать исцели­телем больного может быть получено только в ходе ме­дицинской подготовки, но, вне зависимости от того, откуда оно появилось, оно является существенным эле­ментом практического психоанализа как терапии. По моему личному опыту я магу сказать, что я не знал ни одного эффективно практикующего психоаналитика, который не чувствовал бы сильного желания облегчить страдания своих пациентов. Я тоже встречал психоана­литиков со степенями, которые, в сущности, были только исследователями или сборщиками данных, а их терапев­тические результаты были ниже всяких ожиданий. Я знал аналитиков без медицинского образования, кото­рые были целителями по своему способу работы, и их пациенты ничуть не страдали от отсутствия у них сте­пени. Мне бы хотелось уточнить, что под побуждением помочь больному и страдающему я имею в виду то, что Стоун назвал искренним, ясным, терапевтическим, целительным обязательством, глубоким, продуманным желанием помочь или излечить (1961, с. 119—120). Я не имею под этим в виду неистовое терапевтическое рвение.

Психоанализ не является тем лечением, которое вы­бирается в чрезвычайных случаях, не подходит он и для первой психиатрической помощи. Когда такие случаи возникают в ходе курса анализа, обычно бывает необхо­димо провести какую-то неаналитическую психотерапию Хорошо подготовленный психоаналитик должен быть го­тов проделать это, имея целью предохранить аналити-

– 481 –

ческую ситуацию. Психоанализ является длительным лечением; терапевтическая мотивация аналитика не должна быть большой интенсивности, но она должна сохраняться все годы лечения.

Время от времени в психоаналитической литературе можно встретить такое мнение, что желание облегчить страдание пациента является антагонистичным анализу и пониманию его проблем (Шарпе, 1947, с. 216). Иногда кажется, что аналитиков больше заботит соблюдение чистоты психоанализа, чем улучшение его терапевти­ческих результатов (Ваельдер, 1960, с. 116; Рамзи, 1961; Эйсслер, 1956). Другие склонны делать ударение на пассивной роли «аналитика-катализатора» и недооце­нивают важность технических навыков (Меннингер, 1958, с. 11, 128). Описание взаимоотношения пациент — аналитик как «партии на два голоса», т. е. как «партии первого голоса» и «партии второго голоса», преумень­шает и затемняет особую важность терапевтических от­ношений аналитика (Меннингер, 1958).

По моему убеждению, терапевтическая сторона ана­литика в аналитической ситуации чрезвычайно важна как для пациента, так и для самого аналитика. Для паци­ента лечащий аналитик является имеющим власть ак­тиватором невроза переноса и рабочего альянса (Стоун, 1961, с. 84—87). Образ доктора возбуждает у пациента воспоминания, фантазии и чувства из детства, которые он испытывал по отношению к авторитетной, деспотичен кой, непостижимой и магической фигуре, обладаю­щей властью даже над всемогущими, всеведующими ро­дителями. Именно доктор приходил и принимал браз­ды правления, когда родители были больны и испуганы. Именно доктор был вправе исследовать обнаженное тело, у него не было ни страха, ни отвращения к крови, слизи, рвоте, моче и калу (Фрейд, 19266, с. 206). Он избавлял от боли и паники; восстанавливал порядок вместо хаоса; выполнял те чрезвычайно важные функ­ции, которые выполняет мать в первые годы жизни. Кроме того, врач причинял боль, делал надрезы, про­калывал плоть и осматривал все отверстия на теле. Он напоминает о матери в связи с интимными вопросами тела и садомазохистских фантазиях, связанных с обо­ими родителями.

Для психоаналитика, по моему убеждению, наиболее

– 482 –

важным является его терапевтическое обязательство пе­ред пациентом, что делает возможным для него после­довательно использовать разнообразные «неестественные» приемы, чего требует от него психоанализ, не становясь при этом приверженным ритуалу, или авторитарным, не отдаляясь и не скучая. Я имею здесь в виду такие про­фессиональные опасности, которые возникают, когда аналитик выслушивает час за часом свободные и несво­бодные ассоциации, обращая при этом внимание на все детали, слушая, главным образом, молча, показывая только хорошо модулированные эмоциональные ответы, позволяющие аналитику стать переключателем эмоцио­нальных взрывов пациента, вмешиваясь только для бла­га пациента, позволяя влюбиться в себя (на ин­теллектуальном уровне) и не успокаивая при этом, или перенося поношение, не защищаясь и не конт­рактуя.

Главным является нижележащее посвящение себя задаче помощи и исцеления больного, которое помога­ет аналитику в таких условиях сохранять эмоциональ­ную озабоченность и сочувствие к пациенту, не проявляя слишком большую защиту как мать или не отстраня­ясь как исследователь. Терапевтическое отношение под­разумевает постоянное осознание болезненного и бес­помощного состояния пациента, а также учет тех про­цедур и процессов, которые необходимы для терапевти­ческих результатов. Доктор значительно реальнее оце­нивает то количество боли, которое может вынести па­циент, чем его мать, отец или исследователь.

Вместе с тем положение аналитика сочетает и по­ложение матери, и положение исследователя (я исклю­чил из обсуждения отца, потому что это увело бы нас слишком в сторону). Я полагаю, что идеальный аналитик является отцом с материнскими чертами или матерью, несущей отцовские черты, эта двойственность относит­ся к функциям, а не к сексуальным характеристикам. Аналитически ориентированный терапевт должен быть в эмпатическом (материнском) контакте со своими паци­ентами, так чтобы он мог развить их потенциальные способности, защищать их права и достоинства, знать разницу между причиняющими и не причиняющими боль удовлетворениями, границы их депривационной толе­рантности, быть в состоянии годами ждать плодов своих

– 483 –

трудов. Как терапевт он также должен быть способен сохранять дистанцию между собой и пациентом, так чтобы он мог «исследовать» данные пациента, т. е. вспоминать, сортировать, думать, оценивать, подводить теоретическую базу, рассуждать и т. д. Более того, ана­литик должен быть способен легко входить в позиции матери и исследователя и вмешиваться в обоих этих качествах. В простоте его действий и состоит сложность, ведь он — терапевт.

Теперь мы можем, наконец, вернуться к нашему первоначальному, вопросу: что побуждает человека из­брать такое поприще, на котором он посвятит всю свою жизнь лечению больных и страдающих невротиков. Шут­ка, которая была популярна последнее время, содержит весьма большую долю правды в отношении этого вопро­са. Загадка: «Кто такой психоаналитик?» Ответ: «Док­тор-еврей, который не выносит вида крови!» Эта шутка обращает внимание на некоторые важные мо­менты. Фрейд адресовал самому себе вопрос о том, что движет человеком, посвящающим себя профессии пси­хоанализа, и, хотя сам он не ответил на этот вопрос, тем не менее, отметил два ранних источника терапевти­ческого отношения: «Моя природная расположенность к садизму не была очень сильной, так что у меня не было потребности развивать это как один из его дери­ватов. Я также никогда не играл в «доктора», моя ин­фантильная любознательность выбирала себе другие пути».

Я полагаю, что важную роль играют прегенитальные садистические побуждения, которые вносят свой вклад в интерес к лечению, это было отмечено еще в первой работе, посвященной играм в «доктора» Симмела (1926). Такие побуждения могут быть определены клинически по явно садистскому поведению докторов, которые при­чиняют излишнюю боль и увечья, по реактивной форма­ции у нерешительных, заторможенных докторов и по яв­лениям замещения и восстановления у обремененных ви­ной. В качестве примера относительно хорошо нейтрали­зованных агрессивных тенденций можно привести тако­вые у хирурга, который способен принять свободное от конфликтов решение оперировать, что он и делает с ловкостью и быстротой, и который потом не чувствует ни чрезмерного триумфа, ни вины.

– 484 –

Либидозный вклад в терапевтическое обязательство происходит из прегенитальных и эдиповых источников. Побуждение проникнуть внутрь в тело или разум дру­гого может быть мотивировано стремлением к слиянию и близости, но также и деструктивными побуждения­ми. Анально-эротическое удовольствие может проявиться совершенно очевидно в чрезмерном интересе к «грязным» аспектам лечения, а также в реактивной формации — чрезмерной чистоплотности.

Одним из самых главных вкладов Симмеля был его инсайт в роль доктора как возможность актуализаций сексуального, садомазохистского неправильного пони­мания примитивной сцены в детстве (с. 292—293). Те­рапевт может быть садистом-отцом, который сексуально мучает ставшую жертвой пациента-мать, он может стать избавителем, а может ассоциироваться с жертвой. Иног­да обнаруживается, что терапевт пытается отреагиро­вать фантазию, когда делает со своими пациентами то, что хотел бы, чтобы его родители делали с ним в дет­стве; это может быть разновидностью гомосексуализма и инцеста. Лечение больного может также происходить из «кормящей» матери, которая облегчает боль, накор­мив грудью ребенка (с. 303).

Другие важные факторы могут происходить из раз­личных защитных действий. Лечение больного может служить как бы способом преодоления страха болезни, контрфобической активностью. Аналитик явно стремится к тому, чего он страшится, что произойдет, если он будет пассивен (Феничел, 1939). Защитная активность переходит в сферу сублимации и нейтрализации. Поиск знания и истины может стать деинстинктуализирован­ным и свободным от тревоги дериватом побуждения по­лучить доступ к незнакомому и опасному телу и разу­му. Чувство родства со страдающим человечеством мо­жет также играть роль в желании бороться против ти­рании ненужной боли.

Психоаналитик отличается от всех других терапев­тов тем, что у него нет телесного контакта с пациентом, несмотря на высокую степень духовного контакта. Он больше напоминает мать в отношении телесного разде­ления, чем мать в отношении телесной близости (Сто­ун, 1961, с. 105). Более того, аналитик делится своими чувствами и находками с пациентом больше, чем любой

– 485 –

другой терапевт, — момент, который, ставит его ближе к профессору, учителю.

Завершая эту дискуссию о мотивации, стоит повто­рить два основных момента. Первый — источник стрем­ления стать терапевтом не является решающим факто­ром; решающим является то, насколько хорошо деин­стинктуализирована и нейтрализована дериватная ак­тивность. Второй — если нейтрализация не успешна или только частично успешна, следующим вопросом будет — приемлемы ли эти примитивные предшественники для разумного Эго терапевта и, следовательно, поддаются ли они влиянию и обузданию? Если все это есть, тогда эти побуждения будут не только безболезненны, но мо­гут также стать ценными индикаторами продвижения пациента.

4.3. Какие требования предъявляет психоанализ

к аналитическому окружению

Термин «аналитическое окружение» относится к фи­зическому обрамлению и обычным процедурам психо­аналитической практики, которые характерны для про­цесса прохождения психоанализа. Хотя и верно, что при изменении одного или другого из этих элементов про­ведение психоанализа будет возможным, так же верно, что аналитическое окружение влияет на разнообразные процессы, происходящие во время психоаналитического лечения. Например, мы знаем, что реакции переноса спонтанно имеют место у невротиков, которые не про­ходят психоаналитическую терапию. Вместе с тем мы знаем, что аналитическое окружение облегчает и увели­чивает число проявлений этих реакций.

Хотя Фрейд тщательно описал, как он подходит к установлению различных процедур и определенного ре­жима при работе с новыми пациентами, он не концеп­туализировал, чего именно ждет от них, какого вкла­да (Фрейд, 19126, 19136). То, что у него были какие-то ожидания в этом плане, можно увидеть из его работы о переносе любви, где он отмечает, что то, что пациент влюбляется, «индуцировано» и «спровоцировано» анали­тической ситуацией (Фрейд, 1915а, с. 160—161, 168).

Еще относительно недавно психоаналитическая лите­ратура подчеркивала преобладающую важность про-

– 486 –

шлой истории пациента и отношения аналитика (относи­тельно нейтрального и пассивного, а также сохраняю­щего инкогнито) как факторов, определяющих течение реакций переноса. Хотя все это по-прежнему остается в силе, мы знаем сегодня, что определенные элементы аналитического окружения и процедур могут ускорять и сдерживать это развитие. Работы Макалпин (1950), Гринакре (1954), Левина (1955), Спитца (1956) и Сто­уна (1961) особенно ценны для понимания важности аналитического окружения для эволюции различных реакций переноса.

Придерживаясь данных ранее формулировок, касаю­щихся взаимоотношений пациента и аналитика, мы ис­следуем аналитическое окружение с точки зрения того, какие из элементов способствуют развитию невроза переноса и какие облегчают рабочий альянс, т. е. что побуждает пациента регрессировать и что помогает ему сохранить более взрослый уровень функционирования. Существенно, что аналитическое окружение постоянно обеспечивает себе возможности (Гринсон, 1965а).

То обстоятельство, что два человека постоянно встре­чаются наедине в течение длительного времени, вызы­вает интенсивную эмоциональную вовлеченность. Тот факт, что один из них испытывает затруднения и отно­сительно беспомощен, а другой — специалист, предла­гающий помощь, способствует развитию неуравновешен­ных отношений, так что человек, имеющий затруднения, склонен регрессировать в некоторую форму инфантиль­ной зависимости (Гринакре, 1954). Тот порядок, что па­циент лежит на кушетке, также вносит свой вклад в регрессию. Положение «откинувшись назад» перенесено из тех дней, когда применялся гипноз и различные по­пытки погрузить пациента в сон (Левин, 1955; Кан, 1962). Сокращение внешних стимулов, тот факт, что пациент не видит аналитика, что аналитик относитель­но молчалив, что между ними нет физического контакта, также усиливает напоминающее сон состояние (Макал­пин, 1950; Спитц, 19566).

Спитц (19566) также подчеркивает тот факт, что пациент находится в лежачем положении и, следова­тельно, ниже, чем сидящий над ним сзади аналитик, что движения его тела ограничены, что он говорит, но не видит кому, — все это толкает пациента в направле-

– 487 –

нии безобъективности. Гринакре (1954) было высказано предположение, что эта комбинация элементов кратко повторяет взаимоотношения мать — ребенок в первые ме­сяцы жизни. Свободная ассоциация сама по себе явля­ется приглашением к регрессии по направлению к пер­вичному процессу и сновидению (Макалпин, 1950; Ле­вин, 1955). Она походит на детский лепет в том, что мы просим его говорить все без выделения чего-либо и не думая об ответственности за свои слова (Спитц, 19566).

Порядок, соблюдаемый аналитиком, также вносит свой вклад в пользу регрессии. Его относительная аноним­ность, приглушенность эмоциональных ответов и общее депривационное отношение к невротическим желаниям пациента облегчают развитие невроза переноса (Макал­пин, 1950; Спитц, 19566). То обстоятельство, что анали­тик является лекарем, пользующим больного, терапев­том, также активизирует множество инфантильных пред­шественников доктора в фантазийной жизни пациента (см. секцию 4.23).

Множество рутинных моментов, которые выше были описаны как облегчающие регрессию в отношении ин­фантильного невроза, также вносят свой вклад в фор­мирование и поддержание рабочего альянса, если они выполняются последовательно, часто и в течение дли­тельного периода времени. Все процедуры, которые становятся предсказуемыми, вызывают некоторое чув­ство сотрудничества; они будут вызывать чувство дове­рия, которое является основой рабочего альянса. Сотруд­ничество и доверие делают возможным для пациента позволить самому себе регрессировать потому, что они дают ему мужество рискнуть отказаться от невротичес­кой защиты и испытать новую форму адаптации. Еже­дневная работа аналитика с пациентом, его неослабеваю­щие поиски инсайта и понимания, уважение и защита прав, возможностей и достоинства пациента, его забота и сочувствие, а также искреннее и обдуманное обяза­тельство облегчить невротическое страдание пациента должны быть частью аналитической атмосферы.

Одной из характеристик процессов психоанализа явля­ется диалектичность. Ненасытное инстинктивное жела­ние невротического пациента может перейти (даже при вознаграждении аналитиком) во фрустрацию. Амбива­лентность пациента может превратить терапевтическую

– 488 –

заботу аналитика в форму отвергания, а терпение ана­литика — в безразличие. Трудность этого процесса со­стоит в относительной силе разумного Эго пациента по отношению к Ид, Суперэго и внешнему миру в данный момент. Отношение к аналитику зависит от всех этих факторов.

Примером этой двойственности может служить то, что любое вмешательство может ощущаться и как убаю­кивание, и как настойчивое требование пробуждения. Какие-то вроде бы незначительные, не поддающиеся учету события повседневной жизни могут сыграть реша­ющую роль. Несмотря на тот факт, что аналитическое окружение важно для психотерапевтического лечения, оно не может заменить психоаналитической техники: ис­кусства интерпретации и искусства отношений с челове­ком. Следует всегда помнить, принимая это со смирени­ем, что даже при самой лучшей технике требуется продолжительное время для того, чтобы преодолеть страшную тиранию прошлого невротического па­циента и его навязчивое повторение (Гринсон, 1966).

– 489 –

Дополнительный список литературы

Общие вопросы

Альтман (1964), Гринакре (1954), Гринсон (1966), Хаак (1957), Кан (1960, 1962), Левин (1955, 1959), Макал­пин (1950), Спитц (1956а, 19566), Стоун (1961).

Черты личности и характера,

которые требуются от пациента при анализе

Асронс (1962), Гутман (I960), Кнапп, Левин, Мекартер, Вермер и Зетцель (I960), Розенберг (Зетцель) (1949), Вальдборн (1960).

Удовлетворение и фрустрация в аналитической ситуация

Гловер (1955), Гринакре (1959), Хоффер (1956), Куби (1950), Меннингер (1958), Нахт (1957).

– 490 –

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие редактора перевода

3

Введение

4

Часть 1. ОБЗОР ОСНОВНЫХКОНЦЕПЦИЙ

1.1. История развития психоаналитической терапии

10

1.11. Изменения в технических процедурах

11

1.12. Изменения в теории терапевтического процесса

13

1.2. Теоретические основы техники

19

1.21. Связь между теорией и практикой

19

1.22. Психоаналитическая теория невроза

21

1.23. Метапсихология анализа

25

1.24. Теория психоаналитической техники

31

1.3. Компоненты классической психоаналитической техники

39

1.31. Продуцирование материала

39

1.311. Свободная ассоциация

39

1.312. Реакции переноса

41

1.313. Сопротивления

43

1.32. Анализирование материала пациента

45

1.33. Рабочий альянс

57

1.34. Неаналитические процедуры и процессы

59

1.4. Показания и противопоказания для психоаналитической терапии.

Предварительный обзор

63

Дополнительный список литературы

69

Часть 2. СОПРОТИВЛЕНИЕ

2.1. Рабочие определения

71

2.2. Клинические проявления сопротивления

72

2.21. Пациент молчит

72

2.22. Пациент «не чувствует себя способным рассказывать»

73

2.23. Аффекты, являющиеся признаком сопротивления

74

2.24. Поза пациента

75

2.25. Фиксация во времени

75

2.26. Мелочи или внешние события

75

2.27. Избегание тем

76

2.28. Ригидность

77

2.29. Язык избегания

78

2.210. Опоздания, пропуски сеансов, забывчивость при оплате

79

2.211. Отсутствие сновидений

80

2.212. Пациенту надоело

80

2.213. У пациента есть секрет

81

2.214. Действие вовне

81

2.215.Частые веселые сеансы

82

2.216. Пациент не изменяется

82

2.217. Молчаливое сопротивление

82

2.3. Исторический обзор

84

2.4. Теория сопротивления

90

2.41. Сопротивление и защита

90

2.42. Сопротивление и регрессия

97

2.5. Классификация сопротивлений

100

– 491 –

2.51. В соответствии с источником сопротивлений

100

2.52. В соответствии с точками фиксации

104

2.53. В соответствии стипами защиты

107

2.54. В соответствии с диагностической категорией

110

2.55. Практическая классификация

111

2.6. Техника анализирования сопротивления

114

2.61. Предварительные замечания

114

2.611. Динамика лечебной ситуации

117

2.612. Как аналитик слушает

118

2.62. Распознавание сопротивления

120

2.63. Конфронтация: демонстрация сопротивления

124

2.64. Прояснение сопротивления

127

2.65. Интерпретация сопротивления

133

2.651. Интерпретация мотива сопротивления

133

2.652. Интерпретация формы сопротивления

141

2.653. Резюме

145

2.66. Специальные проблемы при анализировании сопротивления

148

2.661. Сопротивления на первых сеансах

148

2.662. Секрет

151

2.67. Отклонения в технике

157

2.7. Правила техники, касающейся сопротивлений

161

2.71. Анализ сопротивлений до (прежде) содержания: анализ Эго до Ид;

анализ «начиная с поверхности»

161

2.72. Пациент определяет предмет сеанса

172

2.73. Исключения из правил

174

2.731. Минорные сопротивления

174

2.732. Утрата функций Эго

174

Дополнительный список литературы

177

Часть 3. ПЕРЕНОС

3.1. Рабочие определения

178

3.2. Клиническая картина: общая характеристика

182

3.21. Неуместность

183

3.22. Интенсивность

184

3.23. Амбивалентность

187

3.24. Непостоянность

188

3.25. Стойкость

189

3.3. Исторический обзор

191

3.4. Теоретическое обсуждение

200

3.41. Происхождение и природа реакций переноса

200

3.411. Перенос и объектные отношения

202

3.412. Перенос и функции Эго

204

3.413. Перенос и повторение

207

3.414. Перенос и регрессия

211

3.415. Перенос и сопротивление

213

3.42. Невроз переноса

215

3.5. Рабочий альянс

223

3.51. Рабочее определение

225

3.52. Обзор литературы

227

3.53. Развитие рабочего альянса

229

3.531. Отклонения в рабочем альянсе

229

3.532. Рабочий альянс у классического аналити­ческого пациента

236

– 492 –

3.54. Источники рабочего альянса

240

3.541. Вклад пациента

240

3.542. Вклад аналитической ситуации

242

3.543. Вклад аналитика

243

3.6. Реальные отношения между пациентом и аналитиком

252

3.7. Клиническая классификация реакций переноса

261

3.71. Позитивный и негативный перенос

262

3.711. Позитивный перенос

262

3.712. Негативный перенос

272

3.72. Реакции переноса с точки зрения объектных отношений

278

3.73. Реакции переноса с точки зрения либидозных фаз

281

3.74. Реакции переноса с точки зрения структуры

282

3.75. Идентификация как реакция переноса

286

3.8. Сопротивления переноса

290

3.81. Поиск удовлетворения переноса

291

3.82. Защитные реакции переноса

296

3.83. Генерализованные реакции переноса

301

3.84. Отыгрывание вовне (действие вовне) реакций переноса

304

3.841. Отыгрывание в аналитическом окружении

310

3.842. Отыгрывание вовне вне анализа

314

3.9. Техника анализирования переноса

317

3.91 Общие замечания

317

3.92. Гарантирование переноса

320

3.921. Психоаналитик как зеркало

320

3.922. Правило абстиненции

325

3.93. Когда мы анализируем перенос?

332

3.931. Когда он является сопротивлением

332

3.932. Когда достигнут оптимальный уровень интенсивности

336

3.933. Некоторые модификации и разработки

340

3.934. Когда ваше вмешательство будет добавлять новый инсайт

342

3.9341. Сильные аффекты

344

3.9342. Противоречия

345

3.9343. Повторения

346

3.9344. Сходства

347

3.9345. Символизм

347

3.9346. Ключевые ассоциации

348

3.94. Этапы в технике анализирования переноса

350

3.941. Демонстрирование переноса

351

3.9411. Молчание и терпение

351

3.9412. Конфронтация

352

3.9413. Использование очевидности

354

3.942. Прояснение переноса

357

3.9421. Поиски интимных деталей

357

3.9422. Поиски переключателя переноса

362

3.943. Интерпретация переноса

366

3.9431. Поиски аффектов побуждений и отношений

369

3.9432. Прослеживание предшественников фигуры переноса

371

– 493 –

3.9433. Исследование фантазий переноса

373

3.944. Тщательная проработка интерпретации пе­реноса

375

3.9441. Теоретические замечания

375

3.9442. Клинический материал

376

3.9443. Технические процедуры: поиск и реконструкция

380

3.945. Дополнения

386

3.10. Специальные проблемы при анализировании реакций переноса

387

3.10.1. Сильные эмоциональные волнения и опасные актуализации .

389

3.10.2. Сеанс в понедельник

393

3.10.21. Уик-энд как праздник

394

3.10.22. Уик-энд является оставлением

395

3.10.23. Уик-энд и функции Эго

397

3.10.24. Другие клинические данные

398

3.10.25. Технические проблемы

399

3.10.3. Реакции переноса, вызывающие затруднения

401

3.10.31. Ошибки в оценке способности к переносу

402

3.10.311. Эротизированный перенос

403

3.10.312. Замаскированный искаженный психоз

406

3.10.313. Другие типы трудных реакций пе­реноса

409

3.10.32. Ошибки в технике

412

3.10.321. Случайные ошибки

412

3.10.322. Ошибки, связанные с длительным вмешательством

контрпереноса

415

3.10.323. Другие затяжные ошибки в технике

418

3.10.4. Вопрос о смене аналитика

421

3.10.5. Кандидаты в практикующие аналитики

424

Дополнительный список литературы

425

Часть 4. ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ

4.1. Чего психоанализ требует от пациента

427

4.11. Мотивация

427

4.12. Способности

429

4.13. Черты личности и характера

432

4.2. Чего психоанализ требует от психоаналитика

433

4.21. Умения, которые требуются от психоаналитика

435

4.211. Понимание бессознательного

435

4.212. Сообщение пациенту

443

4.213. Облегчение развития невроза переноса и рабочий альянс

448

4.22. Черты личности и характера психоаналитика

452

4.221. Черты, связанные с пониманием бессознательного

453

4.222. Черты, имеющие отношение к общению с пациентом

457

4.223. Черты, имеющие отношение к облегчению развития невроза переноса и

рабочего альянса

463

– 494 –

4.23. Мотивиции психоаналитика, которых требует ана­литическая ситуация

472

4.3. Какие требования предъявляет психоанализ к аналитическому окружению

486

Дополнительный список литературы

490

– 495 –

ПРИМЕЧАНИЕ. Номера страниц в данном тексте указаны так, как даны в книге.

Текст печатается по изданию: Ральф Р. ГРИНСОН. Техника и практика психоанализа. Воронеж, НПО «МОДЭК», 1994. 491 с.

ОСТРОВ ДОБРОТЫ ТАТЬЯНЫ БОННЕ:

/

  1. Предисловие (201)

    Документ
    Наступает третье тысячелетие. Во всем мире происходят существенные изменения в сфере труда, информации и власти. Образование становится самостоятельным фактором глубоких социальных и экономических перемен.
  2. Предисловие (164)

    Документ
    Общественным наукам очень повезло при социализме. В наследии Маркса — Энгельса — Ленина были однозначно сформулированы подходы, выводы и оценки, так что задача ученого значительно упрощалась.
  3. Предисловие (199)

    Документ
    Каталог выставки «Русские в Англии: между двумя войнами (1917-1940 гг.)» был подготовлен к Международной конференции «Культурное и научное наследие российской эмиграции в Великобритании (1917-1940 гг.
  4. Предисловие.

    Документ
    Учебная дисциплина «Методика преподавания математики» отно­сится к циклу педагогических дисциплин и изучается студентами, уже получившими определенную философскую, психологическую, общедидактическую, логическую и математическую подготовку.
  5. Предисловие (11)

    Документ
    Клинические проявления сердечно-сосудистых заболеваний многообразны, и практический врач нередко встречается с большими трудностями при постановке диагноза.
  6. Предисловие (105)

    Документ
    Представляем вашему вниманию «Календарь знаменательных и памятных дат - 2007 год». Материалы указателя состоят из двух частей. В первой части представлены «Знаменательные и памятные даты Республики Казахстан 2007 года», «Знаменательные
  7. Предисловие (110)

    Документ
    Хвала Аллаху Господу миров. Мир и благословление пророку Мухаммаду и его семье. Да будет доволен Аллах его сподвижниками, и да смилуется Он над теми, кто последовал за ними в благочестие.
  8. Предисловие (111)

    Документ
    Предисловие Характерной чертой нашего времени являются интенсив­но развивающиеся процессы информатизации практически во всех сферах человеческой деятельности.
  9. Предисловие (153)

    Документ
    В учебнике впервые обобщены научные и практические достижения в новой области знаний – безопасности жизнедеятельности. Он подготовлен в соответствии с примерными программами дисциплины «Безопасность жизнедеятельности» (БЖД) для всех
  10. Предисловие (157)

    Документ
    10 лет назад, когда мы, члены вновь созданной кафедры «Информационная безопасность» Южно-Уральского государственного университета, открывали в Челябинске абсолютно новые образовательные направления, связанные со сферой информационной

Другие похожие документы..