Об историко-краеведческих стереотипах в изучении Мурома

Ю.М. Смирнов, г. Муром

Об историко-краеведческих стереотипах в изучении Мурома

Историческая наука XX в. благополучно обошла Муром стороной. Изучение Мурома – как и многих других российских городов – осталось за пределами интересов гуманитариев и даже не в арьергарде современных методик исследования, а где-то глубоко в тылу исторических школ XIX столетия.

В настоящее время науке неизвестны особые, "муромские", летописи1. При этом с достаточной периодичностью Муром называют другие древнерусские летописи, но чаще всего это просто упоминания о городе. Скандинавские хроники также знают Муром, но и в них обращение к городу носит констатирующий характер в перечислении городов2. Опираясь на эти источники, можно лишь говорить о существовании города в то или иное время. Часть источников включает сведения, не синхронные со временем составления текстов, а более ранние, отстоящие на сто-двести лет.

В полной мере это замечание относится и к третьей группе письменных источников, с той разницей, что здесь временной разрыв между событиями и их описанием еще больше – триста-пятьсот лет. Речь идет о созданных в середине XVI в. "Повести о Петре и Февронии Муромских" и "Сказании о граде Муроме". Особенность этих тестов заключается в том, что оба они – авторские и художественные. Их прототексты имеют, несомненно, муромскую основу, т.к. топография произведений, топонимика и названные локусы соответствуют реальной муромской топографии.

Сложнее обстоит дело с хронологическими рамками – в разных редакциях события можно разнести по шкале от XI до XIII вв. Дело в том, что точкой отсчета являются годы жизни главных действующих лиц – князя Константина и его детей Михаила и Федора, князя Петра и его жены Февронии. Однако никаких иных исторических документов и сведений о жизни и деятельности этих персонажей нет. Князья с такими именами не фигурируют в муромской истории нигде, кроме этих повестей.

Повести муромского цикла, которые остаются для историков основным документом, дают, казалось бы, достаточно подробную картину. Однако эти произведения поздние, что вполне закономерно вызывает вопрос, если не об их достоверности, то, хотя бы, о достоверности источников, использованных при их написании. Эта проблема пока не решена. К тому же некоторые факты, сообщенные повестями, не нашли археологического подтверждения, как, например, топография расположения первоначального города. Что же касается собственно археологических данных, то и они чрезвычайно скудны по одной причине – археологически Муром почти не изучен.

В силу этого складывается порочный круг, заставляющий историков и краеведов, не претендующих на обстоятельные исследования, постоянно обращаться к сложившимся и растиражированным стереотипам муромской истории.

Стереотип I. Город Муром назван по имени племени мурома. Дополнением к археологическим и письменным источникам могли бы служить языковые данные. Однако в нашем случае лингвистика бессильна, поскольку язык муромы не сохранился. Долго считалось, что от этого финно-угорского языка дошло единственное слово – название племени, давшее имя городу. Это примечательный факт, т.к. из городов, существовавших на Руси в IX-X вв., только два – Ладога и Муром – имели неславянское название3. Что означает слово "Муром" – ясности нет. Автор "Сказания о граде Муроме" выводил название из созвучия слов "мрамор" и "Муром" 4. Пытались связать имя города и с латинским murus – каменная стена5. Однако ни каменных, ни, тем более, мраморных стен вокруг Мурома никогда не было.

Словарь Брокгауза и Ефрона трактует мурому как "людей на суше"6. С.К. Кузнецов, сто лет назад исходя из предположения, что язык муромы близок мерянскому, пришел к заключению, что "Муромо будет значить по-русски "воспеваемое"; более распространительное толкование… дает возможность перевести это слово как "место пения" или "место веселия" 7. Последующие исследователи отвергли эту этимологию. Последние мнения высказаны А. Альквист и В.С. Кулешовым. А. Альквист пришла к выводу, что корень "мур" означает место, расположенное на возвышенности, или берег, высокую насыпь, видимые с водного пути8. Отсюда мурома – люди, живущие на возвышенности у воды. При этом исследовательница делает существенное замечание: не город получил название по названию племени, а племя стало называться именем места, которое оно заселило. Топоним же сохранился с домуромских времен, видимо, с тех, когда здесь жили балтские племена. В.С. Кулешов считает, что слово мурома финно-угорское только по бытованию, а заимствовано оно из древних балтских языков9. Сравнительный анализ большого ряда разноязычных этнонимов с основой, близкой корню "мур", позволяет ему говорить о схожести их смысла: "смертный, человек, мужчина". Таким образом, единственное сохранившееся из языка муромы слово пришло из другого языка и по происхождению древнее этого племени, а территория и до прихода муромы, и до возникновения города носила название Муром.

Стереотип II. Основание Мурома относится к 862 году. Письменные известия о происхождении города ограничиваются упоминанием Мурома в Начальной летописи под 862 годом. Есть основания усомниться в справедливости этой точки отсчета. С учетом изложенной версии о происхождении названия города уже не так однозначно читаются слова о том, что "перьвии насельницы… в Муроме Мурома". Сомнений в присутствии муромы на берегу Оки не возникает. Вопрос в другом: был ли Муром ко времени первого упоминания о нем городом в полном смысле этого слова, или существовала только местность с таким названием? Вопрос не праздный, поскольку данные археологии на сегодняшний день не позволяют говорить о Муроме IX в. как о городе. В местах, указанных городским преданием и письменными источниками как места расположения города, слоев IX в. не обнаружено10, как и в двух других городах, указанных в том же месте летописи – Новгороде и Белоозере11.

В отечественной исторической и археологической литературе подробно рассмотрен вопрос о причине происхождения древнерусских городов, выделен и комплекс археологических признаков, определяющих город, определены параметры, идентифицирующие его12. Таким образом, представляется возможность сравнить имеющиеся сегодня данные о Муроме середины IX в. с эталонной шкалой.

Полный комплекс таких археологических признаков обнаруживается только в поселениях, укрепленная площадь которых более 2,5 га13. В Муроме сохранившаяся часть территории, на которой располагался муромский кремль, занимает около 1 га. Участок был больше, но Ока подмывала берег, вызывая оползни. К тому же, археологические разведки и раскопки в кремле, начатые в 1939 году, велись время от времени, и к настоящему периоду вскрыто и исследовано лишь около 3 % сохранившейся площади. Слоев IX в. не обнаружено, хотя отдельные находки датируются VIII-IX вв.14 Н.Н. Воронин отмечает, что "древнейший слой… несомненно связан с первоначальным населением города. По-видимому, его можно связать с теми "первыми насельцами". Археология свидетельствует, что под прикрытием Кремлевской горы вдоль реки стояли муромские и славянские селища, развившиеся позднее в городской посад15. Их изученность фрагментарна, а многое уничтожено хозяйственной деятельностью. Раскопки на них не дают законченного представления о том, какой была мурома в это время.

Картину можно дополнить по материалам могильников и селищ в округе. Памятников, датируемых IX в. и ранее, среди них не много. По совокупности этнографических признаков, установленных археологами, мурома уже выступает как самостоятельная этническая общность. "Развитие ремесла у муромы, – как пишет Л.А. Голубева, – не достигло своей высшей стадии – ремесла городского. Оставаясь деревенской, материальная культура муромы долго сохраняла этническое своеобразие"16.

В мужских погребениях часто встречаются копья, стрелы, топоры, ножи, редко – мечи17. Похоже, что с мечами мурома познакомилась только с приходом варяжской дружины. Нечастые находки мечей свидетельствуют, скорее всего, о том, что у муромы при достаточной высокой вооруженности населения не было специализированного военного сословия, и, как следствие, – профессиональной военной организации.

Таким образом, в IX в. на территории, которую затем занял город, стояло несколько поселков славян и муромы, вытянутых вдоль берега18 и ориентированных на торговлю по Оке19. На Кремлевской горе располагалось укрепленное убежище. Плотность населения была для того времени значительной. Сюда стягивались не только аборигены20. Эта территория была своего рода метрополией, из которой исходила славянская колонизация края21. Отсутствуют свидетельства административного управления – вислые свинцовые печати, товарные пломбы и т.п. Нет оружия, памятников эпиграфики, орудий письма. Из предметов роскоши найдено только золотое несомкнутое кольцо. Эти данные не позволяют пока говорить о Муроме IX в. как о городе22.

В таком состоянии Муромская земля и попала под руку Рюрика после его призвания на княжение Русью в 862 году. Муром, как и ряд других земель, Рюрик отдает во владение своим дружинникам. Лаврентьевская летопись в числе "иниих языцев", дающих дань Руси, называет и мурому. С легкой руки Н.М. Карамзина этот факт стал едва ли не общим местом в работах русских историков XIX века23. Исследователи ХХ в. уже осторожнее относились к этим известиям – и не только в силу идеологических причин, но и потому, что в начале столетия А.А. Шахматов показал, что пассаж о происхождении "земли Русской" является вставкой летописца XI в. в более древний текст24. Не столь давно Е.А. Мельникова и В.Я. Петрухин произвели анализ структуры текста и лексики вставки и убедительно продемонстрировали, какова ее историческая основа – этиологическое сказание о происхождении государства и сохранявшийся в устном предании договор с варягами. Даты, разумеется, условны, но реалии и имена позволяют отнести события ко второй половине IX века25. Что касается включения летописцем Мурома в список городов, то оно вполне объяснимо, т.к. в XI в., времени включения списка в летопись, Муром уже существовал как город, о чем свидетельствуют и древнескандинавские географические обзоры.

Даннические отношения Мурома с варягами – и тоже не синхронно, а с временным отрывом – зафиксированы и в исландской "Саге об Одде Стреле"26. Кроме того, что мурома платила дань Рюрику, письменные источники больше ничего не говорят о взаимоотношениях племени с внешними правителями. Археологические данные также скудны. Единичные находки скандинавских вещей27, свидетельствуя о существовании неких связей с норманнами, не дают возможности однозначно говорить ни о постоянном присутствии варягов в Муроме, ни о характере этих связей.

Вопрос о дани связан с вопросом о военной организации общества, поскольку на Руси того времени военная сила являлась основным способом добывания дани. С большой долей вероятности можно предположить, что в IX в. военная организация муромы, состоявшая, по сути, из ополчения, не могла противостоять хорошо отлаженной профессиональной боевой машине варягов. Варяги брали дань с каждого человека, а присутствие варяжской дружины на даннической территории не было постоянным. Представляется достаточно вероятным создание ими специальной административной системы, занимавшейся сбором дани, существовавшей параллельно с племенной властью, и придание одному из бывших или вновь созданных селений статуса пункта, куда собранная дань свозилась. Такую функцию могло выполнять Чаадаевское городище, расположенное в 9 км севернее современного Мурома, и которое местное предание называет одной из точек, где первоначальное располагался город. Среди случайных находок на городище известны бронзовый наконечник ножен меча скандинавской работы (X-нач. XI вв.)28 и аббасидские дирхемы. Обследования городища датируют его IX-X вв.29 Н.Н. Воронин пришел к выводу, что "городище не обиталось и было убежищем" 30.

В первой половине Х в. при князе Игоре Муром исчезает из списка данников Руси31. С одной стороны, это наводит на мысль, что включение Мурома наряду с другими, не существовавшими в IX в. городами, в список данников в XI в. призвано обосновать традицию притязания "власти Руси" на эти территории. С другой – что некая территория, носившая название Муром, ранее платила дань, но, став городом, усилившись, отказалась это делать. Похожая ситуация сложилась в X в. с вятичами32. Трудно судить, как развивались даннические отношения, но, когда в начале XI в. первый из киевских князей – Глеб – приходит на княжение в Муром, город не принимает его. Таким образом, даже беглый анализ письменных источников, подтверждаемый данными археологии, показывает, что приведенная в летописи дата существования города – 862 год, является конъюктурной, а, следовательно, ложной. Наиболее вероятное время возникновения города – это начало – середина X века. Что касается включения летописцем Мурома в список городов, то оно вполне объяснимо, т.к. в XI в., когда была сделана вставка, он уже существовал как город.

Стереотип III. Религиозные войны во время крещения Мурома. Практически единственным письменным источником по истории христианизации Муромского края является "Сказание о граде Муроме"33. Центральное событие "Сказания" – водворение христианства в Муроме князем Константином относят к концу XII-XIII вв. (хотя есть основания перенести эту дату лет на сто ранее)34, однако упоминается в ней и о более ранних событиях. Обширный временной диапазон в двести лет, описанный автором еще через три века, вызывает у исследователей справедливое подозрение в достоверности изложенных фактов, тем более, что для написания использовались тексты житий князя Владимира, княгини Ольги, летописного сказания о крещении Руси, "Слово о Законе и Благодати" митрополита Иллариона35. Археологические, равно как и какие-либо другие источники по истории Мурома этого периода, чрезвычайно скудны, хотя кое-что к "Повести" они могут добавить.

По ним можно предположить, что население Мурома сложилось в процессе длительного слияния автохтонного финно-угорского племени мурома и проникавших сюда в VII-IX вв. кривичей и новгородских словен. Характерной чертой славянской колонизации на муромской территории было не вытеснение коренных племен, как это произошло, например, в Рязанской земле36, а некий синтез пришлых и местных народностей. К XI в. рядом с поселениями муромы появились и многочисленные славянские поселки37. Даже описывая город XIII в., автор отмечает, что "живяху" во граде Муроме "человеци мнози и различни", следовательно, население города полиэтнично. Исследователи также указывают, что в XII в. Муром существует как город со смешанным славяно-муромским населением, где, по-видимому, основными жителями оставались аборигены38. Это ставит под сомнение стереотип IV – то, что Муром возникает как русский город; население его было, как минимум, биэтнично.

Жители города по "Повести" были язычниками. Судя по известному заклинанию, оберегавшему от "ведьмы Киевской и от сестры ее Муромской"39, Муром был крупным языческим центром. Хотя и эта формула может быть прочитана неоднозначно. Учитывая упоминавшуюся этимологию топонимов с корнем "мур" – возвышенность у воды, – можно предположить, что первоначально "ведьма муромская" была именем нарицательным. Возвышенности у воды служили местом проведения языческих – "ведьминских", в терминологии христианства, обрядов40. Так что "ведьмы", собиравшиеся во многих местах на возвышенностях с "муромским" названием, вполне могли и сами получить наименование муромских.

Подробного описания языческих верований автор не приводит. Исходя из самых общих соображений, можно предположить некую типологическую общность муромского и славянского язычества. Археология свидетельствует о совместном проживании муромы и славян на одних селищах, использовании общих мест захоронения41. При единой типологии представлений, одном укладе жизни и занятий, различия проявлялись, скорее всего, не в принципиальных мировоззренческих позициях, а в именах богов, духов и деталях обряда.

Иное дело – христианство, которое предлагало новую концепцию мироустройства. Это лишь одна из многих причин, по которым привносимое князьями православие первоначально встречало противодействие населения. Попытки христианизации Мурома, в котором еще прочно коренились родоплеменные отношения, были предприняты уже при Глебе. Они вызвали столь упорное сопротивление жителей, что свой двор – а с ним и первый христианский монастырь на этой земле, князь вынужден был построить за пределами города. И это еще один стереотип – V. Абсолютизировать этот факт не стоит: подобное случалось и в других городах, и некоторые исследователи не без основания усматривают в этом не враждебные отношения, а протокольно-дипломатические – князь-христианин не мог селиться в месте, где располагались органы прежней власти, капища и проч.42. (Разведочные раскопки на территории монастыря показали, что в домонгольский период она была заселена)43.

Усилия по введению христианства возобновились в муромское княжение Игоря Ярославича – в 40-е-начале 50-х гг. XI в. и формально завершились в первой трети XII в. при Ярославе Святославиче44, которого в церковной традиции принято отождествлять с Константином Муромским (начало княжения – 1096).

Причины, обратившие внимание князей на необходимость христианизации Мурома, были различными – экономическими, политическими, социальными и проч. Однако для Константина автор "Повести" приводит свою мотивацию. То ли честолюбие, то ли груз прежних грехов заставляют князя думать не столько о спасении заблудших, сколько о собственном: "И апостолом глаголано бысть, аще кто отвратит грешника от заблуждения пути его, той спасет душу от смерти и покрыет множество грехов. Сие слово… Константин прием во уме своем обнося, глаголаше: аще толика мзда лежит спасшему единаго грешника, аще аз обращу толико душ множество, бесчисленно от неверия в веру претворю, колико мзду прииму от Бога моего, и такову честь и славу получу от Господа на небеси и на земли в животе и по смерти" 45.

По сути, муромцы пускают Константина в город добровольно. И вопрос о дани – едва ли не важнейший вопрос подчинения князьям46, для Мурома был не нов, хотя и был, видимо, одной из основных причин, вызывавших сопротивление города47, являвшего собой уже в Х в. политическую организацию, способную самостоятельно решать экономические задачи48. Однако, формально приняв руку Константина, местные жители фактически демонстрируют свою независимость. В городе установилось двоевластие, при котором обе власти особо друг другу не мешали.

Не допущенный муромцами к административным делам Константин занимается созданием церковной инфраструктуры. В честь взятия города он "воздвиже церковь превелику красну и чудну во имя Пречестнаго Благовещения Пресвятыя Богородицы", затем храм Бориса и Глеба и "иные церкви", о которых ничего более не известно. В Благовещенском храме князь похоронил убиенного сына. Характерно, что "Повесть" ничего более не сообщает о потерях в битве ни с одной из сторон, а похороны вызвали большое стечение жителей и большое их удивление, "еже не по их обычаю творяху погребение" 49. Это означает, что до похорон Михаила больше никого не хоронили по христианскому обряду. В целом картина похорон Михаила проливает свет на интенсивность битвы при штурме Мурома: она так же мифологизирована и происходила с теми же потерями, что и штурм Зимнего дворца в октябрьском перевороте в оценке советских историков.

Похороны сына Константин использовал как мощную пропагандистскую акцию. Однако к положительным результатам она не привела. В ситуациях подобного противостояния язычников и христиан жития нередко прибегают к рассказу о разного рода спорах, в ходе которых происходит демонстрация силы и правоты христианского Бога, побеждающего языческих божков. В "Повести" же ничего подобного нет, поскольку для Муромцев – это вопрос не главный; главный – вопрос цены, которую можно взять за обращение в новую веру. Константин в отчаянии предается истовым молитвам и строжайшему посту. При этом не забывает время от времени приглашать "нарочитых людей градоначалников" и вести с ними долгие переговоры о крещении "овогда ласкою и любовию… дани и оброки легкия обещеваще им, и льготы на многие лета даяше… а иногда муками и ранами претя им". В сложном переговорном процессе порою возникают осложнения, настолько серьезные, что муромцы составляют заговоры с целью убийства или изгнания Константина. В ходе одного из таких конфликтов Константин с иконой Пресвятой Богородицы вышел к "бесчисленному неверному народу", что "приступиша ко двору его со оружием и дрекольем". Те "весма убояшася и падше ниц аки мертвии". Чудо объясняется просто: князю больше ничего не оставалось делать, как принять условия смутьянов; те, в свою очередь, согласились креститься.

Самые же показательные действия начались после крещения: событие было отмечено пиром "велии зело, яко всем людем от мала и до велика". А вот "первые и сановные" люди получили "села и отчины, иным свиты иобувение, прочим же златницы и сребреницы и грамоты льготныя, комуждо противу родства и отчества, по чину и достоинству". Кроме того, Константин учредил в своем доме "три трапезы на всяк день: первую епископу и черноризцам и священником, вторую нищим и убогим и неимущим покоя, третью себе и болярам и велможам своим". Таким образом, если отбросить традиционные житийные клише о чудесах, становится очевидно, что введение христианства в торговом Муроме, во всяком случае, акт крещения, был совершен в результате сговора Константина с правящей городской верхушкой и ее подкупа, или, точнее сказать, в результате заключения торговой сделки50.

Рискнем предположить, что, в отличие от попыток Глеба, крестильная акция Константина по времени совпала с тем периодом, когда муромцы уже сами подумывали о необходимости принятия какой-либо развитой религии. Родовые отношения, а вместе с ними и родоплеменная идеология, изживали себя. Муром стал превращаться в торговый город, один из крупнейших на Руси того времени. Языческая идеология, не приспособленная к городскому укладу, мешала этому развитию. Идеологические установки христианства как раз наоборот возвышали значение города как такового, так что объективные условия благоприятствовали введению новой религии.

Примечания:1 См., например: Введенский С.Н. Следы существования особой Муромской летописи //Труды 3-го областного историко-археологического съезда, бывшего во Владимире 20-26 июня 1906 года. Владимир, 1909. С. 1-15. 2 См., например: Джаксон Т.Н. Суздаль в древнескандинавской письменности //Древнейшие государства на территории СССР. Материалы и исследования. М., 1985. С. 226-227; Список древнерусских городов в "Книге Хаука" //Древнейшие государства на территории СССР. Материалы и исследования. 1987. М., 1989; Мельникова Е.А. Древняя Русь в исландских географических сочинениях //Древнейшие государства на территории СССР. М., 1976. С. 141-156; Древнескандинавские географические сочинения. М., 1986;. Рыдзевская Е.А. Древняя Русь и Скандинавия IX-XIV вв. М., 1978. С. 146, 166-167, 217; и др. 3 Тихомиров М.Н. Древнерусские города. М., 1946. С. 12. 4 Сказание о граде Муроме. С. 67. 5 Травчетов Н.П. Город Муром и его достопримечательности. Владимир, 1903. С. 2. 6 Брокгауз и Ефрон. Энциклопедический словарь. СПб., 1897. Т. ХХ. С. 214. 7 Кузнецов С.К. Русская историческая география. М., 1910. Вып. 1. С. 108. 8 Альквист А. От Мурома до Муураме: происхождение этнонима мурома //Уваровские чтения – III. Муром, 2001. С. 236-237. 9 Кулешов В.С. О происхождении этнонима мурома и топонимах Муромской округи //Уваровские чтения – V. Муром, 2003. С. 64. 10 Смирнов Ю.М. Муром IX-XIII веков как средневековый город //Этнодемографические процессы на Севере Евразии. М.-Сыктывкар, 2006. С. 68-80. 11 Янин В. Боярская республика на Волхове /rus/dos/0211/008a/02110049.htm. 12 Арциховский А.В. Археологические данные о возникновении феодализма в Суздальской и Смоленской землях //ПИДО. 1934. № 11-12; Брайчевский М.Ю. К происхождению древнерусских городов: города Среднего Приднестровья, Поднестровья и Побужья в VIII-IX вв. н. э. по полевым данным последних лет //КСИИМК. М., 1951. Вып. 41; Насонов А.Н. "Русская земля" и образование территории древнерусского государства. М., 1951; Равдоникас В.И. О возникновении феодализма в лесной полосе Восточной Европы в свете археологических данных //ИГАИМК. 1934. Вып. 103; Тараканова С.А. О происхождении и времени возникновения Пскова //КСИИМК. М., 1950. Вып. 25; К вопросу о происхождении городов в Псковской земле //КСИИМК. М., 1951. Вып. 41; Тихомиров М.Н. Указ. соч. С. 32-35; Юшков С.В. Очерки по истории феодализма в Киевской Руси. М.-Л., 1939. С. 20-24; Янин В.Л., Алешковский М.Х. Происхождение Новгорода (к постановке проблемы) //История СССР. 1971. № 2; Гуляницкий Н.Ф., Куза А.В. Указ. соч. С. 28-29. 13 Там же. С. 29. 14 Богатов И.П. Археологические памятники Муромского района и коллекции Муромского музея. Переписка об археологических исследованиях //НА МИХМ. № 280; Медведев Ю.П. "Воеводина гора" (Кремль г. Му-рома) //НА МИХМ. 15 Воронин Н.И., Горюнова Е.И. Отчет Муромской археологической экспедиции АН СССР в 1946 г. //НА МИХМ. № 343. 16 Голубева Л.А. Поволжские финны (Мурома) //Финно-угры и балты в эпоху средневековья. Археология СССР. М., 1987. С. 81-92. 17 Подсчет произведен по: Бейлекчи В.В. Древности летописной муромы: Погребальный обряд и поселения. Муром, 2005; см. также: Дубынин А.Ф. Раскопки Малышевского могильника //КСИИМК. М., 1942. Вып. 2. С. 93; Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Л., 1966. Вып. 1. С. 43, 50. 18 Богатов И.П. Материалы к археологической карте Муромского района. Переписка об археологических исследованиях //НА МИХМ. № 280. С. 17; Археологические памятники Муромского района и коллекции Муромского музея. С. 27; Воронин Н.И., Горюнова Е.И. Отчет Муромской археологической экспедиции АН СССР в 1946 г. С. 4. 19 Городцов В.А. Древнее население Рязанской области //ИОРЯС. СПб., 1909. Т. XIII. Кн. 4. С. 139. 20 Кривошеев Ю.В. Указ. соч. С. 36. 21 Грибов Н.Н. Сельская округа средневекового Мурома на правобережье р. Оки //Уваровские чтения – V. Муром, 2003. С. 18-22. 22 Подробнее см.: Смирнов Ю.М. Муром IX-XIII веков… 23 Голубинский Е. История русской церкви. М., 1901. Т. 1. С. 177; Карамзин Н.М. История Государства Российского. Изд. Эйнерлинге. Т. 1. С. 67; Самоква-сов Д.Я. Главнейшие моменты в государственном развитии Древней Руси и происхождении Московского государства. Варшава, 1886. С. 13; Тебеньков М.М. Происхождение Руси. Тифлис, 1984. С. 137 и пр. 24 Шахматов А.А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908. 25 Мельникова Е.А., Петрухин В.Я. Легенда о "призвании варягов" и становление древнерусской историографии //ВИ. 1995. № 2. 26 Родина М.Е. Международные связи Северо-Восточной Руси в X-XIV вв. (по материалам Ростова, Суздаля, Владимира и их округи). Историко-археологические очерки. Владимир, 2004. С. 87. 27 Дедюхина В.С. Фибулы скандинавского типа //Очерки по истории русской деревни X-XIII вв. М., 1984. С. 194; Спицын А.А. Древности бассейнов Оки и Камы //МАР. М., 1901. № 25. Табл. XXVIII, 2. 28 Спицын А.А. Указ соч.; Пушкина Т.А. Скандинавские находки из окрестностей Мурома //Проблемы изучения древнерусской культуры (расселение и этнокультурные процессы на Северо-Востоке Руси). М., 1988. С. 164. 29 Паспорт памятника археологии //НА МИХМ; Королев В.Б. Отчет об археологической разведке //НА МИХМ. Л. 14; Предварительный отчет работы разведочного отряда Окской экспедиции института краеведческой и музейной работы НКП РСФСР. 1939 год. Переписка об археологических исследованиях //НА МИХМ. № 280. 30 Воронин Н.И., Горюнова Е.И. Указ. соч. С. 4. 31 Насонов А.Н. Указ. соч. С. 197. 32 Барсов Н.П. Очерки русской исторической географии. География Начальной (Несторовой) Летописи. Варшава, 1885. С. 167. 33 См.: Зиборов В.К. Указ. соч. С. 67. 34 История Мурома и Муромского края с древнейших времен до конца двадцатого века. Муром, 2001. С. 66-69. 35 Кусков В.В. Комментарии //Древнерусские княжеские жития. М., 2001. С. 378. 36 Седов В.В. Восточные славяне… С. 143-145. 37 Горюнова Е.И. К истории городов Северо-Восточной Руси //КСИИМК. 1955. Вып. 59. С. 14, 171; Муромская экспедиция //КСИИМК. 1949. Вып. 27. С. 101; Итоги работ муромской экспедиции //КСИИМК. 1950. Вып. 33; Смирнов Ю.М. "Русский" Муром: очерк этнодемографических контактов за тысячу лет //Этнодемографические процессы севера Евразии. М.-Сыктывкар, 2005, Вып. 3. Ч. 2. С. 82-95; От конгломерата племен к моноэтнической общности //Уваровские чтения – VI. Муром. В печати. 38 Кривошеев Ю.В. Указ. соч. С. 30. 39 Забылин М. Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. М., 1880. С. 241. 40 См., например: Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М., 1981. 41 Голубева Л.А. Мурома //Финно-угры и балты в эпоху средневековья. М., 1987. С. 81, 83, 84-85; Спицын А.А. Указ. соч. С. 44-50, 105, 113. 42 См.: Алешковский М.Х. Повесть временных лет. М., 1971. С. 126; Щенков А. Функциональная структура городов //Древнерусское градостроительство в X-XV вв. С. 44. 43 Михайлова Л.А., Чернышев В.Я. Некоторые итоги раскопок в Спасо-Преображенском монастыре г. Мурома //Уваровские чтения – III. Муром, 2001. С. 242-244. 44 Рапов О.М. Русская церковь в IX-первой трети XII в. Принятие христи-анства. М., 1988. С. 399-400; Тихомиров М.Н. Начало христианства на Руси //Тихомиров М.Н. Древняя Русь. М., 1975. С. 261; Чернышев В.Я. Исторические предпосылки крещения Муромской земли //Рождественские чтения. Вып. VII. Ковров, 2000. С. 46-48. 45 Там же. 46 См.: Кривошеев Ю.В. Указ. соч. С. 36-39. 47 Тихомиров М.Н. Древнерусские города. С. 75. 48 Новиков М.П. Указ. соч. М., 1991. С. 74-75. 49 Зиборов В.К. Указ. соч. С. 70. 50 Подробно ситуация крещения Мурома рассмотрена в работах: Смирнов Ю. Еще раз к вопросу о христианизации Мурома //Материалы областной краеведческой конференции (14 апреля 2006 г.). Владимир, 2007. Т. 1. С. 132-137; Крест, меч и золото: еще один взгляд на христианизацию Мурома //Владимир: Литературно-художественный и краеведческий сборник. Владимир, 2008. Кн. 21. С. 149-151.

  1. «Реализация задач краеведческого образования в школе первой ступени на основе преподавания факультативного курса по программе «Люблю тебя, мой край родной!»

    Документ
    1. Тема: «Реализация задач краеведческого образования в школе первой ступени на основе преподавания факультативного курса по программе «Люблю тебя, мой край родной!
  2. Ссная программа для старшеклассников. // Читаем. Учимся. Играем. 2007. №2. С. 75. Литвинов К. Новости обучающего и игрового по: обзор дисков// Мир пк. 2008. № С. 84

    Программа
    Хотите стать математиком?: материалы математического отделения лицея « Всероссийская заочная многопредметная школа». Задачи вступительной контрольной работы.
  3. Историко-публицистическое издание ок культные силы СССР

    Документ
    УДК 947( Рос) ББК 3.3 (C) "Северо-Запад", подготовка текста, серийное оформление, 1998 ISBN 5-790 -009 -4 СПЕЦСЛУЖБЫ РОССИИ ПОСЛЕДНИЙ ШАМАН Андрей Балабуха Естествознание в мире мифов Если волшебным ключом к первому тому
  4. 8 История изучения средних веков 8 Западного Поволжья

    Документ
    Средневековая история любого региона мира всегда вызывает повышенный интерес, поскольку корни большинства стран и народов находятся именно в этой эпохе и представлены огромным разнообразием форм, событий и путей развития.
  5. Центральный федеральный округ (цфо) Белгородская область

    Документ
    Выступая 27 марта 2008 года на заседании областной Думы с отчетом «О выполнении программ социально-экономического развития области за 2007 год» губернатор Белгородской области Е.
  6. Культурный ландшафт как объект наследия

    Документ
    Книга посвящена роли культурных ландшафтов в системе природного и культурного наследия. В ней представлен информационно-аксиологический подход к культурным ландшафтам, сформировавшийся в Институте Наследия и развивающий сущест­вующие
  7. Чернов С. З., Шульгин П. М. K 90 Культурный ландшафт как объект наследия. Под ред. Ю. А. Ведени­на, М. Е. Кулешовой (1)

    Книга
    Андреева Е. Д., Веденин Ю. А., Ведерникова Н. М., Горбунов А. В., Джонс М., Иванова И. Г., Исаченко Т. Е., Калуцков В. Н., Козыкин А. В., Кулешова М. Е.
  8. Чернов С. З., Шульгин П. М. K 90 Культурный ландшафт как объект наследия. Под ред. Ю. А. Ведени­на, М. Е. Кулешовой (2)

    Книга
    K 90 Культурный ландшафт как объект наследия. Под ред. Ю. А. Ведени­на, М. Е. Кулешовой.— М.: Институт Наследия; СПб.: Дмитрий Буланин, 2004.— 620 с., ил.
  9. Центр изучения национальных и языковых отношений (1)

    Документ
    Сборник включает в себя развернутые рецензии на брошюры С.А.Орлова «Ликвидация Уфимской губернии: как это было» и «Пирамида Салавата», а также размышления автора, посвященные социально-философскому анализу проблем истории Башкортостана

Другие похожие документы..