Криптономикон (Cryptonomikon)

ЧЕРНЫЙ КАБИНЕТ

    Я худо-бедно умею хранить секреты, - говорит Уотерхауз.
    - Мне это прекрасно известно, - отвечает полковник Эрл Комсток. - Замечательное качество. Именно поэтому вы нам понадобитесь. После войны.
    Над зданием пролетает группа бомбардировщиков; гул сотрясает расшатанное войной здание до самого основания. Они пользуются паузой в разговоре, чтобы поднять массивные фаянсовые чашки с массивных фаянсовых блюдец и отхлебнуть немного слабого, зеленоватого армейского кофе.

    - Не обманывайтесь, - орет Комсток, стараясь перекричать шум и бросая взгляд на бомбардировщики, которые величественно разворачиваются к северу, чтобы вытрясти душу из упрямого Тигра Малайи. - Знающие люди говорят, что нипы на последнем издыхании. Пора подумать, чем вы займетесь после войны.
    - Я же сказал, сэр, женюсь и...
    - Да, и будете преподавать математику в захудалой школе на западе. - Комсток глотает кофе и кривит лицо. Гримаса явно коррелирует с глотком, как отдача с нажатием на курок. - Звучит очаровательно, Уотерхауз, нет, правда. Эх, столько фантазий кажутся прекрасными, пока сидишь тут, на задворках того, что когда-то было Манилой, вдыхаешь запах бензина и гоняешь москитов. Я слышал, наверное, от сотни парней - большей частью рядовых - целые рапсодии о подстригании газонов. Сейчас они мечтают только об этом, но когда вернутся домой, как вы думаете, они все кинутся к газонокосилкам?
    - Нет.
    - Правильно. Стричь газоны хочется, лишь пока сидишь тут, в норе, и гоняешь вшей.
    Один из полезных навыков, который приобретаешь в армии, - умение приспосабливаться к тому, что шумные люди грубят тебе громкими голосами. Уотерхауз не обращает внимания.
    - Возможно, мне и не понравится.
    Комсток становится тише на несколько децибел, придвигается ближе и с отеческим выражением говорит:
    - Не только вам. Думаю, ваша супруга тоже не будет в восторге.
    - О, она не против сельской местности. Ее не прельщают большие города.
    - Вам не обязательно жить в городе. С таким жалованьем, о котором идет речь, Уотерхауз... - тут Комсток делает театральную паузу, сглатывает, гримасничает и снижает голос еще на порядок, - вы сможете купить симпатичный «фордик» или «шевроле». - Он снова замолкает, чтобы собеседник проникся идеей. - С восьмицилиндровым двигателем - огонь! силища! Будете жить в десяти-двадцати милях и каждое утро ездить со скоростью миля в минуту!
    - Десять-двадцать миль откуда? Я что-то не понял, где буду работать - в Нью-Йорке, на «Электрикал Тилл», или в Форт-Мид, в новом... э-э...
    - Мы планируем назвать его Агентством Национальной Безопасности, - отвечает Комсток. - Разумеется, название - тоже секрет.
    - Понимаю.
    - Что-то похожее уже было между войнами. Называлось «Черный Кабинет». Звучало красиво, хотя малость старомодно.
    - Его распустили.
    - Да. Госсекретарь Стимсон разделался с ним, заявив: «Джентльмены не читают чужих писем». - Комсток громко и долго смеется. - Ах, как изменился мир, правда, Уотерхауз? Если бы мы не читали переписку Гитлера и Тодзио, то где были бы сейчас?
    - В большой заднице, - соглашается Уотерхауз.
    - Вы видели Блетчли-парк. Видели Центральное бюро в Брисбене. Целые заводы! Чтение писем в промышленном масштабе! - Глаза Комстока блестят, он словно глядит сквозь стены, как Супермен с рентгеновским зрением. - За этим будущее, Лоуренс. Такой войны, как сейчас, больше не будет. С Гитлером покончено. Третий Рейх ушел в историю. Япония скоро падет. Но все это - только пролог для борьбы с коммунизмом. Черт, нам нужен огромный Блетчли-парк для этой работы! Он займет целый штат, например, Юту. Разумеется, если работать по старинке, усадив девочек за дешифровальные машины.
    Тут наконец до Уотерхауза доходит.
    - Цифровой вычислитель, - говорит он.
    - Цифровой вычислитель, - эхом отзывается Комсток. Он отхлебывает из чашки и корчит гримасу. - Несколько комнат с цифровыми вычислителями заменят гектары девочек за дешифровальными машинами. - На губах Комстока играет озорная заговорщическая ухмылка. Он подается вперед. Капля пота с подбородка падает в кофе Уотерхауза. - А еще они заменят горы оборудования, что производит «Электрикал Тилл». Так что, как видите, здесь совпадение интересов. - Комсток ставит чашку на стол. Может, он наконец убедился, что под слоем плохого кофе не скрывается слой хорошего, а может, кофе - сущий пустяк по сравнению с той тайной, что он сейчас раскроет. - Я в постоянном контакте с моим руководством в «Электрикал Тилл». Интерес к цифровому вычислителю огромен. Огромен. Уже запущены шестеренки предстоящего проекта - и, Уотерхауз, я сообщаю вам об этом только потому, что, как мы установили, вы умеете хранить секреты...
    - Понимаю, сэр.
    - Проект такой: «Электрикал Тилл», крупнейший в мире производитель вычислительных машин, совместно с правительством Соединенных Штатов сооружает в Форт-Мид, Мэриленд, машинную комнату титанических размеров под эгидой нового Черного Кабинета - Агентства Национальной Безопасности. Блетчли-парк грядущей войны - войны с коммунистической угрозой изнутри и извне.
    - И вы хотите меня как-то к этому подключить?
    Комсток моргает и отодвигается. Его лицо внезапно становится холодным и отчужденным.
    - Если уж начистоту, Уотерхауз, дело пойдет - с вами или без вас.
    Уотерхауз фыркает:
    - Понятно.
    - Я хочу лишь помочь вам. Я уважаю ваш талант, у меня к вам... отеческие чувства, что ли, после нашей совместной работы. Надеюсь, вас не обижает, что я так говорю.
    - Ничуть.
    - Ну-ну! А, кстати... - Комсток встает и начинает ходить вокруг своего ужасающе чистого стола, потом вырывает лист бумаги из блокнота для записей. - Как дела с «Аретузой»?
    - Архивируем перехваты по мере поступления. Взломать пока не удалось.
    - У меня есть интересные новости.
    - Вот как?
    - Да. Кое-что, чего вы не знаете. - Комсток внимательно смотрит на лист. - После захвата Берлина мы собрали в кучу всех гитлеровских криптографов и тридцать пять из них направили в Лондон. Наши люди допрашивают их. Помогают нам восполнить многие пробелы. Что вы знаете о Рудольфе фон Хакльгебере?
    У Уотерхауза пересохло во рту. Он сглатывает и застывает с каменным лицом.
    - Знаком с ним по Принстону. Доктор Тьюринг и я считаем, что в перехватах «Лазури/Рыбы-еж» узнали его почерк.
    - Вы не ошиблись, - говорит Комсток, шурша бумагой. - Но известно ли вам, что он, вероятно, коммунист?
    - Ничего не знаю о его политических наклонностях.
    - Ну, начнем с того, что он гомик, а Гитлер ненавидит гомиков. Может, это и толкнуло его в объятия красных. Кроме того, он работал под началом у русских в Гауптгруппе «В». Предположительно, они были царскими приверженцами и настроены прогитлеровски, но кто их знает. В общем, в середине войны, где-то в конце сорок третьего, он определенно сбежал в Швецию. Забавно, верно?
    - Что тут забавного?
    - Если у вас есть средства, чтобы убежать из Германии, почему не двинуть в Англию, чтобы сражаться на стороне свободного мира? Нет, он поехал из Финляндии к восточному побережью Швеции - прямо через залив. Финляндия граничит с Советским Союзом. - Он ладонью припечатывает бумагу к столу. - По-моему, все очевидно.
    - Значит...
    - Далее, везде эта чертова «Аретуза». Некоторые сообщения посылаются прямо отсюда, из Манилы! Некоторые приходят с загадочной подводной лодки. Очевидно, что не японской. Сильно смахивает на какую-то шпионскую сеть. Как вы думаете?
    Уотерхауз поводит плечами.
    - Объяснять - не мой профиль.
    - Мой, - говорит Комсток. - И я заявляю: это шпионаж. Возможно, направляемый прямо из Кремля. Почему? Потому что, согласно вашему анализу, они используют «Лазурь/Рыбу-Еж», которую изобрел гомик-коммуняка Рудольф фон Хакльгебер. Я предполагаю, что фон Хакльгебер немного отоспался в Швеции, пропер в задницу какого-нибудь мальчика-блондинчика, а потом смылся в Финляндию, а оттуда - прямиком в распростертые объятия Лаврентия Берии.
    - О черт! - восклицает Уотерхауз. - Что же нам делать, как вы думаете?
    - Я перевел «Аретузу» в разряд вопросов первостепенной важности. Мы обленились и успокоились. Наши пеленгаторы неоднократно засекали, что сообщения «Аретузы» посылаются из этого региона. - Комсток поднимает указательный палец и тычет им в карту Лусона; потом спохватывается, сообразив - несолидно, нагибается и берет длинную указку; потом опять спохватывается, что стоит слишком близко, и отходит на пару шагов, чтобы конец указки доставал до того места, где только что был палец. Заняв наконец позицию, Комсток яростно обводит указкой берег к югу от Манилы и заодно пролив, отделяющий Лусон от Миндоро. - Южнее вулканов, тут, вдоль побережья. Здесь шатается эта субмарина. Мы не смогли как следует запеленговать ублюдков, потому что все наши пеленгаторные станции были на севере. - Конец указки молниеносно перебрасывается к Центральной Кордильере, где окопался Ямасита. - Но теперь - нет. - Указка мстительно переносится вниз. - Я приказал установить несколько пеленгаторов в этом районе и в северной части Миндоро. Стоит субмарине выйти в эфир, как мы накроем ее «Каталинами» за пятнадцать минут.
    - Тогда, - предлагает Уотерхауз, - может, мне стоит вплотную заняться взломом «Аретузы».
    - Если вы преуспеете, Уотерхауз, это будет первой блестящей победой в криптологической схватке с коммунистами. Великолепное начало для работы с «Электрикал Тилл» и АНБ. У вашей молодой жены будет симпатичный домик в деревне, с газовой плитой и пылесосом. Она и думать забудет про Палус.
    - Звучит чертовски заманчиво. - отвечает Уотерхауз. - Не могу удержаться! - И с этими словами выскакивает за дверь.

***

    Из разбитого окна комнатки с каменными стенами в полуразрушенной церкви выглядывает Енох Роот. Лицо его огорченно кривится.
    - Я не математик, - говорит он. - Просто помогал Денго делать расчеты. Вам придется обратиться к нему.
    - Увезите передатчик в другое место, - требует Уотерхауз, - и приготовьтесь отправить сообщение, как только оно будет зашифровано.

***

    Гото Денго там, где и обещал, сидит на трибунах над третьей базой. Поле приведено в порядок, но никто не играет. Сейчас здесь только он и Уотерхауз, да еще пара филиппинских крестьян, которых война загнала на север, в Манилу, собирают под скамейками просыпанный попкорн.
    - То, о чем вы просите, очень опасно, - говорит он.
    - Никто не узнает, - отвечает Уотерхауз.
    - Подумайте о будущем. Когда-нибудь эти цифровые вычислители, о которых вы говорите, взломают «Аретузу». Разве не так?
    - Так. Но нескоро.
    - Скажем, через десять лет. Пусть через двадцать. Код взломан. Они вернутся к старым перехватам - включая это сообщение, что вы хотите передать друзьям. Прочитают его. Так?
    - Так.
    - И наткнутся на послание: «Внимание, внимание, Комсток подстроил ловушку, вас пеленгуют, не включайте передатчик». Ясно, что в окружении Комстока был шпион, и это наверняка вы.
    - Вы правы. Вы правы. Я не подумал, - говорит Уотерхауз. Потом вдруг ему приходит в голову: - И о вас тоже узнают.
    Гото Денго бледнеет.
    - Пожалуйста, я так устал.
    - В одном из посланий «Аретузы» говорится о некоем ГД.
    Гото Денго закрывает лицо руками и надолго застывает. Слов не нужно; они с Уотерхаузом представляют себе одну и ту же сцену: через двадцать лет в офис к преуспевающему бизнесмену Гото Денго вламывается японская полиция и арестовывает его как коммунистического шпиона.
    - Только если они расшифруют старые перехваты.
    - Расшифруют. Вы же сами сказали.
    - Если они у них есть.
    - Конечно, есть.
    - Да. В моем кабинете.
    Гото Денго в ужасе раскрывает рот.
    - Вы же не собираетесь их выкрасть?
    - Вот именно, собираюсь.
    - Но ведь заметят.
    - Нет. Я подложу вместо них другие.

***

    Алан Матисон Тьюринг кричит, перекрывая шум синхросигнала. Долгоиграющая пластинка с записью шума крутится на диске.
    - Ты хочешь что-нибудь новенькое из области случайных чисел?
    - Да. Какую-нибудь математическую функцию, генерирующую почти идеальную случайную последовательность. Я знаю, ты над этим работаешь.
    - О да, - отвечает Тьюринг. - Я могу дать тебе гораздо большую степень случайности, чем этот идиотский граммофон, на который мы оба в данный момент пялимся.
    - Как ты ее получаешь?
    - Основываясь на дзета-функции. Она легка для понимания и крайне утомительна для вычислений. Надеюсь, ты запасся лампами?
    - Об этом не беспокойся, Алан.
    - У тебя есть карандаш?
    - Конечно.
    - Очень хорошо, - отвечает Тьюринг и начинает громко диктовать математические символы.

***

    В Подвале удушающе жарко, потому что Уотерхауз вынужден делить его с коллегой, выделяющим тысячи ватт тепловой энергии. Коллега заглатывает, затем выплевывает перфокарты. Что он делает в промежутке - забота Уотерхауза.
    Примерно сутки он сидит здесь, раздевшись до пояса, обмотав голову майкой, как тюрбаном, чтобы капли пота не устроили замыкания в аппарате. Он щелкает переключателями на лицевой панели цифрового вычислителя, коммутирует кабели, меняет сгоревшие лампы, ищет с осциллографом неисправности. Чтобы вычислитель мог вычислять функцию Алана, приходится по ходу проектировать дополнительную цепь и паять ее прямо здесь. А в это время Гото Денго и Енох Роот работают где-то в Маниле с обрывком бумаги и карандашом, шифруя последнее сообщение «Аретузы».
    Уотерхаузу даже не нужно думать, будет ли оно послано, - ему сообщат.
    Действительно, в пять вечера приходит сияющий лейтенант из службы перехвата.
    - Новое сообщение «Аретузы»?
    - Два, - отвечает лейтенант, показывая два листка, испещренных буквами. - Наложение!
    - Наложение?
    - Сначала включился южный передатчик.
    - На суше или...
    - В море - у северо-восточной оконечности Палавана. Они передали вот это. - Он машет листом. - Затем, почти тут же, вышел в эфир передатчик в Маниле и передал это. - Машет другим листом.
    - Полковнику Комстоку доложили?
    - О конечно, сэр! Он как раз собирался уехать на целый день, когда пришли сообщения. Он в самой гуще событий - с перехватчиками, с ВВС, со всеми. Он считает, мы накрыли ублюдков!
    - Э-э... пока у вас не закружилась голова от счастья, не могли бы вы оказать мне услугу?
    - Да, сэр!
    - Что вы делаете с оригиналами перехватов?
    - Подшиваем, сэр. Хотите взглянуть?
    - Да. Принесите все. Я хочу сверить их с перфокартами. Если «Аретуза» работает так, как я предполагаю, то даже единичная ошибка может свести на нет все мои вычисления.
    - Я принесу, сэр! Все равно я не иду домой.
    - Не идете?
    - Нет, сэр! Я хочу дождаться, чем кончится история с чертовой субмариной.
    Уотерхауз подходит к печи и достает пачку теплых неиспользованных перфокарт. Он пришел к выводу, что они должны быть теплыми, иначе пропитаются тропической влагой и застопорят машину. Прежде чем в комнате установили вычислитель, сюда по его настоянию притащили все наличные печи.
    Он бросает горячие карты в приемный карман перфоратора, садится за клавиатуру и прикрепляет перед собой первый лист перехвата. Одну за другой набивает буквы. Сообщение короткое, достаточно трех карт. Затем он принимается за следующее.
    Входит лейтенант с картонной коробкой.
    - Вот, все оригиналы перехватов с «Аретузой».
    - Спасибо, лейтенант.
    Лейтенант заглядывает через плечо.
    - Помочь вам набивать сообщения?
    - Нет. Если хотите помочь, принесите воды в кувшине и не беспокойте меня до утра. «Аретуза» - моя навязчивая идея.
    - Есть, сэр! - отвечает лейтенант, невыносимо счастливый оттого, что в данный момент «каталины» бомбят таинственную подлодку.
    Уотерхауз заканчивает набивать второе сообщение. Он уже знает, что в нем: «ЛОВУШКА ПОВТОРЯЮ ЛОВУШКА НЕ ВКЛЮЧАТЬ ПЕРЕДАТЧИК ТЧК БЛИЗКО ПЕЛЕНГАТОРЫ».
    Он аккуратно складывает карты, вылезшие из перфоратора, в коробку с картами - перехватами «Аретузы». Затем берет все содержимое коробки - кирпич карт толщиной сантиметров тридцать - и кладет себе в чемоданчик.
    Потом открепляет от перфоратора листки с последними сообщениями и кладет их к старым перехватам. Подшивка в руках и кирпич в чемоданчике содержат одну и ту же информацию. Оригинал и единственная в мире копия. Он бегло просматривает их, убеждается, что самые важные сообщения на месте - длинный перехват с координатами Голгофы, и другой, с инициалами Гото Денго. Кладет листки на печку.
    Вставляет пачку чистых горячих перфокарт толщиной сантиметров тридцать в приемный лоток перфоратора. Затем кабелем соединяет машину с вычислителем. Теперь вычислитель может управлять машиной.
    Устсрхауз запускает программу, которую только что написал, ту, которая генерирует случайные числа в соответствии с функцией Тьюринга. Мигают лампочки, гудит перфосчитыватель, программа загружается в КОЗУ вычислителя. Наконец пауза - функция ждет ввода. Чтобы она заработала, нужно бросить затравку - поток битов. Любой. Уотерхауз, немного подумав, набирает на клавиатуре: КОМСТОК.
    Перфоратор начинает гудеть. Пачка чистых карт уменьшается, пачка пробитых в поддоне растет. Когда все сделано, Уотерхауз вынимает одну и просматривает на свет. Узор из маленьких прямоугольных отверстий, пробитых в манильской бумаге. Созвездие дверных проемов.
    - Это будет выглядеть как обычное зашифрованное сообщение, - объяснил он Гото Денго, когда они сидели на трибуне, - но... э-э... дешифровщики (он чуть не сказал - АНБ) могут гонять свои вычислители целую вечность, а кода им не взломать - потому что кода нет.
    Наконец, перед тем как покинуть лабораторию, он возвращается к печи и подвигает пачку перехватов на листках поближе к запальнику. Огонь никак не занимается, и Уотерхауз помогает ему зажигалкой. Отступает и ждет, пока прогорит вся пачка, и необычная информация будет уничтожена.
    Затем выходит в коридор в поисках огнетушителя. Наверху, у рации, столпились ребята Комстока и ржут, как лошади.

  1. Нил Стивенсон (1)

    Документ
    «Реальная» столица Сети. Рай хакеров. Кошмар корпораций и банков. «Враг номер один» ВСЕХ мировых правительств. В сети нет ни стран, ни национальностей.
  2. Нил Стивенсон (2)

    Документ
    Существует удивительно близкая параллель между задачами физика и криптографа. Система, по которой зашифровано сообщение, соответствует законам Вселенной, перехваченные сообщения – имеющимся наблюдениям, ключи дня или сообщения – фундаментальным

Другие похожие документы..