Предисловие ocr-редактора

Этим мы хотим установить, что философия по самому своему понятию не может быть ничем иным, как самопознанием человеческого духа, и, как только она преодолела первый самообман, она и сознательно не желает быть ничем иным. Исторический ход ее развития подтверждает эту истину.

Это понятие дает целый ряд легко постигаемых выводов, освещающих историю философии, устраняющих ряд предрассудков, которые препятствуют установлению правильного взгляда на исторические формы образования философии.

Первый из этих выводов тот, что философия, как и сам человеческий дух, способна к историческому развитию и нуждается в нем, что она принимает живейшее участие в системах образова

ния, которые охватывают эпохи и народы, и поэтому подчиняется их судьбам и законам их развития. Философия есть человеческое самопознание в широком смысле. Человек в широком смысле есть человечество на одной из ступеней его развития, подчиненного определенному и ясно выраженному способу формирования. Философия имеет целью постигнуть эту форму образования, понять ее из ее внутреннего мотива и объяснить, что она собой представляет и к чему она стремится. Этот внутренний мотив должен проявиться, дух должен осознать его в себе, если только он хочет осознать себя. Ибо он сам и есть этот внутренний мотив. А для достижения этой цели нет другого средства, кроме философии.

Задача эта становится тем труднее, чем богаче и многообразнее мир образований, объяснение которых должно стать центральным пунктом философии. Духовные направления и интересы, выступающие на арену жизни, многочисленны, разнохарактерны, противоположны и находятся в борьбе между собою. Столь же разнохарактерны в духовной жизни человека и его движущие мотивы. Так же многоразличны должны быть поэтому сами философские направления в одну и ту же эпоху, и поэтому ясно само собой, что противоречия каждой эпохи должны выразиться во враждебных друг другу системах, из которых каждая научно представляет только одну сторону господствующего человеческого духа и тем самым пополняет другую, для того чтобы разрешить философские задачи эпохи.

Существуют эпохи с такими доминирующими направлениями, которые или приобретают исключительное значение, или же получают заметный перевес над остальными направлениями и пользуются услугами действующих в истории сил, опираясь или на великие задачи времени, на высокие интересы человеческого духа, отодвигающие на задний план и заслоняющие собой все прочие интересы, или на интересы массы, которой, благодаря значительности ее жизненных целей, удается выступить на первый план и временно эксплуатировать все другие творческие интересы. Таким же точно образом в философии возникают господствующие системы двоякого рода: одни — наиболее глубокие, которым удается проникнуть в тайники человеческого духа, и другие — популярные, постигающие не более того, что доступно массе.

Между тем как бы ни был организован проясняющийся в философии исторический дух, все же это прояснение больше, чем простое изображение. Представляя отношение более крупным планом, можно сказать: философия так относится к историческому духу человечества, как самопознание к нашей жизни. Что же заключает в себе акт самопознания? Мы извлекаем себя мысленно из внешнего мира, в котором пребываем, и анализируем себя. То, что служит нам объектом, есть наша собственная жизнь, и одновременно с противополаганием себя ей в созерцании мы сами становимся явлением для себя, перестаем сливаться с нашим наличным существованием, но поднимаемся выше него, подобно тому, как взор художника поднимается выше того создания, которое возникает под его руками. Глаз художника, погруженного в работу, видит иначе, чем глаз художника критикующего, опускающего кисть, отступающего от своей работы и обозревающего целое из удачно выбранной точки наблюдения. Теперь он видит недостатки, скрывавшиеся от него прежде: здесь обнаруживается несоответствие частей, там одна часть нарушает симметрию целого. В подходящем освещении, которое он теперь нашел, он видит, насколько одно гармонирует с другим, и начинает ясно понимать, что нарушает эту гармонию. Что же должен делать художник? Должен ли он отказаться от произведения, потому что оно незаконченно и потому что оно кажется ему неудачным? Или, напротив, он должен взяться снова за труд и работать правильнее и лучше сообразно той истинной идее, которую он постиг в момент критики?

Оставим картину. Художники— это мы сами, художественное произведение — наша жизнь, испытующий взор, созерцающий творение, — самопознание, врывающееся в жизнь. Мы отвлекаем себя мысленно от того бытия, которым мы до сих пор жили, как художник отвлекается от своего творения, мы удаляемся от него на такое расстояние, с которого наше собственное существование становится для нас объектом, и приобретаем ясное самосозерцание; таким образом, мы выходим из теперешнего состояния жизни и никогда уже не можем вернуться к укладу этой жизни. Так самопознание определяет в нашем бытии момент, который замыкает собой один жизненный период и открывает другой; оно создает кризис в развитии и образует поворотный пункт или эпоху в жиз

ни. Оно не просто отражение жизни, но вместе с тем преобразование ее. Мы освобождаемся от наших страданий, когда начинаем думать о них; страдания перестают быть нашими состояниями с того момента, как они становятся нашим объектом; мы перестаем их ощущать, как только начинаем созерцать их. В этом все значение самопознания, кризис, который оно создает в нашей жизни. Самопознание превращает наше состояние в наш предмет, и силу, под давлением которой мы жили, противопоставляет нам в качестве объекта. Каков же необходимый вывод из всего этого? Мы находимся уже не в том состоянии, мы уже не подчинены более этой силе, мы, таким образом, уже не таковы, какими были. Серьезное самопознание есть коренное освобождение и обновление нашей жизни; оно действительно является кризисом, которым настоящее отделяется от прошедшего и которым подготавливается будущее; акты самопознания в нашей жизни — то же, что монологи в драме: действие с живой сцены внешнего мира перемешается во внутренний мир и здесь, в тиши размышления, создает и распутывает свои проблемы.

Такие глубоко захватывающие моменты присущи всякому духовно подвижному бытию, и каждый находит их в своем собственном опыте. Невозможно, чтобы мы постоянно полностью сливались с тем состоянием жизни и образования, в котором находимся. Незаметно рождается и постепенно растет недовольство. Так же постепенно гаснет интерес к пережитым образовательным формам, они перестают наполнять нас, мы пресыщены ими, чувство тоски и недовольства становятся все сильней, мучительней, и под конец мы остаемся наедине с собой. Одно только достоверно, что мы стали чужды бывшим жизненным состояниям, внутренне с ними развязались и от них освободились. Теперь мы чувствуем впервые нашу самостоятельность и в душе вознаграждены этим великим сознанием за все то, к чему мы более не стремимся или думаем, что более не стремимся. С этих пор начинается для нас размышление о нас самих, о проблеме нашего бытия, о проблеме мира. Мы начинаем философствовать, насколько это нам под силу, насколько хватает нашего образования. Философия есть плод нашего образования — зрелый или незрелый; она обусловливается степенью нашей образованности, из нее она исходит и от нее же нас осво

бождает. Поэтому она необходимо является показателем высоты нашего образования. На основе опыта и развития единичной жизни я обрисовал настроение души, в котором воля начинает склоняться к размышлению и к самопознанию и зарождаются первые стимулы к философствованию; есть такие моменты, когда в горячих душах пробуждается страстная потребность познать философию и получить от нее удовлетворение, которого жизнь более не дает.

То, что в развитии индивидуума является полным смысла самосозерцанием, то в социальной жизни людей составляет выдающиеся системы философии; эти системы не сопровождают развивающийся дух человечества, а овладевают незаметно, но властно его прогрессом; они превращают в объекты рассмотрения то, что до этого имело значение господствующего состояния, они освобождают мир от подчинения и действуют, восполняя настоящее, подготавливая и обосновывая новую человеческую культуру; они действуют как всемирно-исторические факторы, благодаря которым получают жизнь великие культурные системы и которые порождают великие культурные кризисы. Человечество — это проблема, которая в истории раскрывается все полнее и полнее, в философии же все более получает освещение и постигается все глубже. В этом, собственно, все содержание истории философии, содержание самого высокого исторического значения. История философии тогда представится в истинном свете, когда ей удастся познать ход развития, в котором необходимые проблемы человечества определяются с возможной ясностью и разрешаются так, что каждое такое разрешение в последовательном порядке рождает все новые и более глубокие проблемы.

В этом ходе развития мы должны ориентироваться для того, чтобы установить тот пункт, с которого мы сами начинаем его изложение.

ГЛАВА ВТОРАЯ
ХОД РАЗВИТИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ

Появление христианства во всемирной истории образует границу, отделяющую друг от друга два великих мировых периода: христианский и языческий. Мы понимаем под такой границей всю ту эпоху, в которой новая религия нуждалась для того, чтобы получить перевес над старой религией и самой сделаться всемирно-исторической силой.

В дохристианском западном мире был один народ, наиболее философский из всех прочих народов. В продолжение тысячелетия народ этот почти единовластно господствует в духовном отношении. Системы, созданные им, служат школой образования и воспитания еще для последующего христианского века. Господствующая философия древности — греческая философия. Начало ее относится к шестому дохристианскому веку, конец — к шестому столетию по христианскому летосчислению. Ее возникновение совпадает с началом персидского мирового государства, ее последняя школа прекращает существование полстолетия спустя после падения западно-римского мира. Капризной судьбе было угодно, чтобы первые греческие философы были принуждены искать спасения от персов, завоевательное движение которых угрожало эллинскому миру, и чтобы тысячелетие спустя последние философы Греции, изгнанные из Афин на основании эдикта одного христианского императора4, искали спасения у персидского царя.

Не раз проводили параллели между греческой и новой философией. При этом Сократа сравнивали обыкновенно с Кантом, а точки зрения досократовских направлений — с докантовскими. Но и в философах после Канта находили примечательное сходство с великими аттическими философами5 после Сократа. Однако в целом основания обоих периодов существенно различны. Я хотел бы здесь держаться этого сравнения хотя бы только для того, чтобы совершить обзор быстрее. Если в развитии древности следует различать периоды сообразно общим схемам деления истории на древнюю, среднюю и новую, то греческая философия в этом последнем из отделов начинается в такую эпоху, которая, несомненно, характеризуется как реформационная эпоха. Творцы древней философии были проникнуты потребностью полного религиозно-нравственного преобразования греческого мира; философия является на помощь этому реформаторскому стремлению. Мне достаточно назвать имя Пифагора для обозначения типа и прообраза того направления, которое отразилось на греческой философии уже в момент ее возникновения и возобновлялось постоянно в течение всего ее развития. В реформационную эпоху греческого мира возникает древняя философия, а в реформационную эпоху христианского мира — новая философия. Между концом одной и началом другой лежит целое тысячелетие специфически христианской культуры, новый религиозный принцип которой строит мировой порядок на господстве церкви, а мировую систему — на теологической основе. Таким образом, философские проблемы древности и теологические проблемы христианства, рассматриваемые в целом, создают ход развития философии, который предшествует нашему предмету в качестве его исторического условия.

Греческая философия как в создании, так и в последовательном движении ее проблем представляет собой достойный удивления и ни с чем не сравнимый пример глубочайшего и вместе с тем простого и естественного развития. Здесь ничто не выдумано, нигде в развивающемся ходе идей не встречается скачков, всюду мысль продумала и установила соединительные промежуточные члены; живая связь соединяет члены этого широко раскинувшегося ряда в одно целое, в великолепных формах которого мы вновь познаем творческий дух классического искусства. Такое впечатление

производит только греческая философия. Идеальный мир этой философии создан одним народом, одним языком, и потому в ней не чувствуется разнохарактерности, присущей философии, созданной в разные века разными народами. И какое богатое содержанием развитие переживает греческая философия! При зарождении своем она все еще сливается с космологической поэзией естественной религии, в конце ее мы находим ее стоящей лицом к лицу с христианством, которое она не только воспроизводит в качестве существенного фактора, но требует в качестве необходимого образовательного средства.

I. МИРОВАЯ ПРОБЛЕМА

1. Материя и форма

Первая задача философии состоит в объяснении мира, каким он представляется в качестве природы созерцающему духу. Первые мысли ее, которые должны были разрешить эту проблему, очень просты. Из чего состоит мир? Каково основное вещество, материя, создающая его и лежащая в его основе? Но мир не только вещество и материя, он вместе с тем форма и порядок, мироздание, космос. В чем заключается основная форма, каков правящий принцип мира? Оба эти вопроса суть первые вопросы. Разрешение одного из них, а именно определение основной материи, берет на себя ионийская натурфилософия, разрешение другого, высшего, именно определение основной формы, — пифагорейская философия.

Если мы объединим эти два вопроса, то получим основную проблему всей греческой философии, разрешаемую только в классическом периоде ее развития: как объединяются материя и форма? Как материя становится формой? Как создается мир? Как возникают вещи? Это образование или возникновение в самой простой форме есть становление, процесс, изменение. И здесь, таким образом, создается третья элементарная, но великая проблема — проблема мирового процесса, возникновения мира. Если определен принцип, реальное основание вещей — материя это или фор

ма, — ясно, что ближайшим вопросом должен быть вопрос, как создаются вещи из их реального основания.

  1. Osr за: Берг Михаил. Литературократия

    Урок
    Проблемы успеха, власти литературы и социальной ценности различных литературных практик, как мне кажется, никогда не занимали меня ни как писателя, ни как редактора «Вестника новой литературы».
  2. Предисловие (212)

    Документ
    Эркки Калеви Асп (род. в 1930 г.) — известный социолог, профессор социологии и доктор филосо­фии, автор многих интересных работ по различным социальным проблемам.
  3. Субботин В. А. Великие открытия. Колумб. Васко да Гама. Магеллан

    Книга
    Имена Колумба, Магеллана и, чуть меньше, Васко да Гама многие знают понаслышке. Эта научно-популярная книга проливает свет на детали их путешествий, жизни и общий характер и нравы той исторической эпохи (конец XIVв.
  4. Предисловие (псрл, том. 32, 1975)

    Документ
    В томе тридцать втором Полного Собрания Русских Летописей помещены летописи и хроники, содержащие историю Великого княжества Литовского в целом, а также отдельных местностей Белоруссии.
  5. В. И. Бахмин > Я. М. Бергер > Е. Ю. Гениева > Г. Г. Дилигенский > В. Д. Шадриков

    Документ
    Институт «Открытое общество» — американская благотворительная организация, учрежденная финансистом и филантропом Джорджем Соросом, оказывающая поддержку проектам в области образования, культуры, а также в сфере развития гражданского
  6. Предисловие (24)

    Документ
    В книге «Суда-ловушки против подлодок» описана отчаянная попытка ВМС США противостоять «блицкригу» германских подлодок у восточного побережья Америки во Второй мировой войне.
  7. Предисловие (171)

    Документ
    Современные устройства звуковоспроизведения представляют собой слож­ный комплекс, состоящий из ряда автономных систем (акустические системы, источники звуковых сигналов, системы усиления сигналов и т.
  8. Рассказов содержание: "Абсолютная пустота" (предисловие)

    Рассказ
    Темнота и плесень Ты ФОРМУЛА ЛИМФАТЕРА Цезарий Стшибиш "Некробии" Черная комната профессора Тарантоги Экстелопедия Вестранда ФОРМУЛА ЛИМФАТЕРА - Милостивый государь минутку. Простите за навязчивость Да, знаю мой вид
  9. Книга вчк. Вдвух томах. Том 1 ocr черновол В. Г. «Красная книга вчк. Т. 2 е изд.»

    Книга
    Возросший интерес к истории советского общества вызвал потребность и в литературе о Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности – одном из важнейших органов, осуществлявшем

Другие похожие документы..