Предисловие ocr-редактора

В 1897 году, когда немецкая университетская общественность торжественно отмечала пятидесятилетие Doctorat'a, т. е. собственно преподавательской деятельности Фишера, ему было предложено издать в наиболее полном и заново отредактированном виде «Историю новой философии». Несмотря на уже почтенный возраст, он

* Schillers Schriften. Heidelberg, 18911892; G. E. Lessing als Reformator der deutschen Literatur. Stuttgart, 1881; Goethes Schriften. Heidelberg, 1888.

с энтузиазмом принял это предложение и за несколько лет подготовил юбилейное издание, написав специально для него большой, в двух частях том о Гегеле. Десятитомная «История новой философии» вышла в 18971904 годах и стала последним прижизненным изданием.

В 1906 году Фишер оставил кафедру, уйдя на пенсию. Через год, 5 июля 1907 года, немного не дожив до 83-х лет, он умер.

«История новой философии» была широко известна в Германии, известность Фишеру еще при жизни она принесла и в Европе: многие тома этого труда были переведены на иностранные языки. Следует отметить, что особенный интерес она вызывала у российских издателей и, соответственно, у российского читателя. Уже в 1862 году Н. Страховым был сделан перевод ее четырехтомного издания. В последующие годы русское издание постоянно пополнялось переводами новых томов, появлявшихся в Германии. В начале нынешнего века группой переводчиков и издателей был предпринят новый наиболее полный перевод «Истории» с последнего юбилейного издания. В 1901-1906 годах вышли первые восемь томов о Декарте, Спинозе, Лейбнице, Канте, Фихте, Шеллинге и Гегеле, и если учесть, что ранее уже выходили книги Фишера о Шопенгауэре и Бэконе, то можно сказать, что со своей задачей переводчики и издатели справились. С тех пор этот труд в России не переиздавался, хотя спрос на книги Фишера всегда был велик. Только однажды была предпринята попытка переиздать том, посвященный Гегелю, но и она окончилась неудачно*. В результате к настоящему времени фишеровская «История новой философии» стала библиографической редкостью.

Изложение философских учений прошлого у Фишера подчинено довольно ясной и четкой концепции, позволяющей не только композиционно строго расположить богатый фактический материал, но и отчетливо показать общие тенденции развития философии от одной системы к другой.

Положительная, ценная сторона гегелевского взгляда на историю философии, равно как и осознание допущенных Гегелем

К. Фишер. Гегель. Его жизнь, сочинения и учение. I полутом. М.Л., 1933.

ошибок при ее изложении образовали ту почву, на которой сформировалась историко-философская концепция Куно Фишера. В ее основе лежит мысль об аналогии между индивидуальным философским развитием и развитием философского сознания человечества. Во введении к первому изданию «Истории новой философии» (1853), в дальнейшем несколько переработанном, эта мысль звучит следующим образом: «Если справедливо, что история есть человеческая жизнь в больших размерах, то должна быть аналогия между методом, по которому история развивает истину в мыслящих умах, и тем методом, по которому мы производим в себе эту истину. Ступени, которые пробегает история для того, чтобы произвести философскую систему, должны соответствовать фазам нашего собственного сознания, когда мы начинаем философствовать. В макрокосме истории мы найдем эти ступени развития только в больших и, следовательно, более ясных чертах; мы узнаем их в превосходнейших примерах и, следовательно, наилучшим образом. Поэтому большое изображение мы предпочитаем малому, и как Платон строит государство для того, чтобы найти справедливость, так и мы будем смотреть на историю философии как на Пропилеи, которые наилучшим образом введут нас в самое философию. Конечно, при этом допускается двоякое предположение: во-первых, что философия совпадает с той ступенью, на которой она теперь находится, и, во-вторых, что философия идет по закономерному развитию от одной системы к другой, что системы следуют друг за другом не случайно, а необходимо... Оба эти предположения составляют философские спорные точки, и чем сильнее на них нападали, тем более требуется, чтобы их защитили»".

Защита вышеназванных предположений у Фишера не преследует цели придать законченный характер движению философской мысли за счет признания исключительной истинности гегелевской системы: «Если я, — пишет он, — саму философию отождествляю с ее позднейшей системой, то я, однако, далек от того, чтобы принять догмат, который действительно был принят в этой системе... Философия столь же мало исчерпывается одной системой, как искусство — одним художественным произведением, как религия — одной догматикой, как справедливость — одним государством. Поэтому я не отождествляю философию с одним из ее результатов, даже и с самым последним; никакой философской системы, даже и последней (то есть гегелевской. — А. Р.), я не признаю свободной от тех ограничений, которые налагает на нее из

К. Фишер. История Новой философии. Т. 1. М., 1862, с. 2—3.

вестное время. Отрешить какую-либо философскую систему от этих ограничений — значит уничтожить саму историю»". Ограниченность той или иной философской системы своим временем понимается Фишером не как момент, ступень на пути к истине, а как вполне истинное и полное знание о предмете, каким он сам является в момент этого знания. «Истина — дочь времени» — этот бэконовский афоризм, вынесенный Фишером в качестве эпиграфа к одному из томов своего труда, очень точно характеризует его отношение к сущности и развитию философского сознания.

Истина об одном предмете всегда одна, а так как история философии представляет собой ряд разнообразных, сменяющих друг друга воззрений, то ее понятие, на первый взгляд, содержит в себе противоречие: ведь история немыслима без преемственности событий во времени, а философия — без познания истины. Истинным же является лишь то представление, которое находится в полном соответствии с вещью и со своим предметом. Если сосредоточиться на истории, то есть на данных во времени разнообразных мнениях, то история философии превратится в простую хронику разнообразных философских воззрений. Это будет история мнений, зачастую совершенно не связанных между собой, но не история философии. Если же преимущество отдать философии, то тогда исследование учений прошлого своей целью будет иметь исключительно положительное разрешение философских проблем. В этом случае возникает критический взгляд на движение философской мысли скептического или эклектического толка, согласно которому задача истинного познания считается неразрешимой и существующие системы признаются заблуждением, либо в чисто практических интересах во всех этих системах признается известная доля истины, которая недостаточно ясно выражена, не вполне постигнута и затемнена ложными представлениями. И тот, и другой подход не соответствуют действительности историко-философского процесса. «Насколько некритично и лишено смысла такое повествование, настолько же неисторична и лишена всякой исторической перспективы такая критика. С односторонней исторической точки зрения несомненно существует история, но нет философии, с точки зрения односторонней критики есть философия, но нет никакой истории»"".

Но так ли уж фатален этот разрыв между философией и историей? Ошибка историков философии прошлого, по мнению Фи

Там же, с. 3—4.

См. наст, том, с. 5.

шера, состоит в том, что в понятия истории и философии они закладывали препятствия для объединения их в единое понятие истории философии как науки. Преодоление этих препятствий Фишер видит на пути уяснения природы истины как предмета философских устремлений. Истина, по его мнению, не является чем-то врожденным человеку, не есть некое завершенное представление о предмете познания. «В человеческом сознании всякое истинное представление есть нечто образовавшееся, каждая истина имеет свою историю, без которой она не могла бы осуществляться; эта история представляет существенный момент в ходе духовного образования и развития индивидуума»". Причем в процессе философского познания не только изменяется представление о предмете, но и сам предмет — сознание, человеческий дух — проходит ступени образования. Поэтому «прогрессивный образовательный процесс может быть постигнут только в прогрессивном познавательном процессе»"". Развивающийся человеческий дух и выступает тем началом, которое объединяет эти, казалось бы, совершенно различные понятия — историю и философию. В этом смысле и философия как самосознание человеческого духа не может быть ничем, кроме как историей философии.

Таковы основания истории философии как науки, не просто вводящей в проблематику философских исследований и с определенной целью воспроизводящей прошлое философии. История философии отождествляется здесь с собственно философией благодаря уяснению природы последней как процесса осознания развивающегося предмета — духа. И поскольку в этом случае философия понимается как исторически существующая, то и ее история становится органической частью философского процесса.

Эта гегелевская диалектическая концепция, которой придерживается Фишер, как уже говорилось ранее, дает большие возможности для историка философии и в то же время таит в себе много опасностей, и в первую очередь опасность логизации философского процесса, когда история, воспринимаемая как эпоха, становится лишь местом разрешения диалектических противоречий духа (сознания). Воспринимаемые в сущностных характеристиках исторические эпохи и в этом случае как бы утрачивают свои хронологические и топологические черты: факты, события, реальные процессы, в сумме составляющие данную эпоху, рассматриваются исключительно с точки зрения ее существенных черт. Это

См. наст, том, с. 7.

См. наст, том, с. 8.

Волей-неволей ведет к деиндивидуализации, обезличению истории, абсолютизации одной объективной стороны движения философской мысли. Для Фишера же человеческий дух — это не вне и надмировая сущность; человеческий дух — это мы, люди, существующие в этом реальном мире. Иными словами, «то, что служит нам объектом, есть наша собственная жизнь, и в то время когда мы противополагаем ей себя в содержании, мы сами становимся явлением для себя. Самосознание превращает наше состояние в наш предмет, и силу, под давлением которой мы жили, представляет нам в качестве объекта»".

Аналогия между индивидуальным самопознанием и историческим развитием философии позволяет Фишеру уяснить и воспроизвести «интимную» сторону философского процесса, а именно: возникновение тех или иных философских систем понять как глубоко личностное осознание и разрешение философских проблем, как результат самосознания творца системы в определенную историческую эпоху, воздействующую на него всеми элементами. Мысль о том, что нет ни одной значимой философской доктрины, свободной от влияния личности ее создателя, позволила Фишеру исторически конкретизировать процесс самопознания человеческого духа, то есть показать, как фактически он протекал. Этим обусловлена и методика написания «Истории новой философии». Скрупулезнейшее исследование громадного количества фактов биографии отдельных мыслителей давало возможность Фишеру наглядно и достоверно показать, как уклад жизни, то или иное жизненное событие сказывались на восприятии и разрешении ими философских проблем. Все те малозначительные детали образа жизни — сколько времени проводил по утрам в постели Декарт, во что одевался и сколько зарабатывал и тратил Кант, как относился к еде Гегель и т. п., — которые вроде бы не имеют никакого отношения к размышлениям философов, для Фишера несут определенный смысл. Все они отображают структуру жизнедеятельности конкретной личности, позволяют полнее воссоздать ее портрет, глубже проникнуть в мир ее чувств и мыслей и тем самым установить ясную взаимосвязь между системой и ее творцом. Несомненно, позднейшие историко-философские исследования, опирающиеся на современные методы (феноменологию, герменевтику), дают более глубокие, часто противоречащие фишеровским

См. наст, том, с. 13, 14.

опыты воспроизведения духовного мира своих персонажей". Тем не менее Фишеру нельзя отказать в искусстве входить в образ того или иного мыслителя, проникнуться, в меру собственного понимания, его чувствами и мыслями и истолковать его творчество изнутри, с его же позиций.

Методическая тщательность и критическое осмысление фактического материала являлись для Фишера главным принципом при изображении философского процесса. Этот по сути эмпирический прием часто создавал впечатление извращенного по сравнению с гегелевским понимания истории философии как сугубо философской дисциплины. Но для Фишера, по известным уже нам причинам, он был необходим, и поэтому ему приходилось постоянно балансировать между «эмпиризмом» и «историцизмом», между отождествлением духовного мира с физическим (по крайней мере, по методу изображения) и «логизацией» и деиндивидуализацией исторически существующего человеческого духа. Этот методологический «компромисс», собственно, и позволил Фишеру написать «Историю новой философии», не умаляя достоинства и уникальности философии и подчинив изображение ее истории требованиям исторической науки того времени — наглядности и достоверности.

По редакторским соображениям данный очерк о Куно Фишере имеет скорее справочный, чем аналитический характер. Вряд ли имеет смысл предварять «Историю философии», тем более такую, как фишеровский труд, ее критическим анализом. С целью же ознакомления читателя с современным истолкованием творчества новоевропейских философов все тома «Истории новой философии» К. Фишера сопровождаются послесловием.

См., напр.: М. Мамардашвили. Картезианские размышления. М., 1993.

  1. Osr за: Берг Михаил. Литературократия

    Урок
    Проблемы успеха, власти литературы и социальной ценности различных литературных практик, как мне кажется, никогда не занимали меня ни как писателя, ни как редактора «Вестника новой литературы».
  2. Предисловие (212)

    Документ
    Эркки Калеви Асп (род. в 1930 г.) — известный социолог, профессор социологии и доктор филосо­фии, автор многих интересных работ по различным социальным проблемам.
  3. Субботин В. А. Великие открытия. Колумб. Васко да Гама. Магеллан

    Книга
    Имена Колумба, Магеллана и, чуть меньше, Васко да Гама многие знают понаслышке. Эта научно-популярная книга проливает свет на детали их путешествий, жизни и общий характер и нравы той исторической эпохи (конец XIVв.
  4. Предисловие (псрл, том. 32, 1975)

    Документ
    В томе тридцать втором Полного Собрания Русских Летописей помещены летописи и хроники, содержащие историю Великого княжества Литовского в целом, а также отдельных местностей Белоруссии.
  5. В. И. Бахмин > Я. М. Бергер > Е. Ю. Гениева > Г. Г. Дилигенский > В. Д. Шадриков

    Документ
    Институт «Открытое общество» — американская благотворительная организация, учрежденная финансистом и филантропом Джорджем Соросом, оказывающая поддержку проектам в области образования, культуры, а также в сфере развития гражданского
  6. Предисловие (24)

    Документ
    В книге «Суда-ловушки против подлодок» описана отчаянная попытка ВМС США противостоять «блицкригу» германских подлодок у восточного побережья Америки во Второй мировой войне.
  7. Предисловие (171)

    Документ
    Современные устройства звуковоспроизведения представляют собой слож­ный комплекс, состоящий из ряда автономных систем (акустические системы, источники звуковых сигналов, системы усиления сигналов и т.
  8. Рассказов содержание: "Абсолютная пустота" (предисловие)

    Рассказ
    Темнота и плесень Ты ФОРМУЛА ЛИМФАТЕРА Цезарий Стшибиш "Некробии" Черная комната профессора Тарантоги Экстелопедия Вестранда ФОРМУЛА ЛИМФАТЕРА - Милостивый государь минутку. Простите за навязчивость Да, знаю мой вид
  9. Книга вчк. Вдвух томах. Том 1 ocr черновол В. Г. «Красная книга вчк. Т. 2 е изд.»

    Книга
    Возросший интерес к истории советского общества вызвал потребность и в литературе о Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности – одном из важнейших органов, осуществлявшем

Другие похожие документы..