Иванченко А. А. (художественное оформление, верстка)

А. И. Любжин

Протоiерей Валентинъ Асмусъ. Краткое пособiе по оріографiи русскаго языка. М., «Русское зерцало», 1999 г.

Не безъ величайшаго удовлетворенiя ознакомились мы съ краткимъ — всего 27 страницъ — учебнымъ пособiемъ, принадлежащимъ перу автора, изв˜стнаго какъ р˜дкой, безупречной образованностью, такъ и преданностью зав˜тамъ старины. Само появленiе этой брошюры — отрадный признакъ возрастающаго интереса къ нашему прошлому, не искаженному кривымъ зеркаломъ культурныхъ революцiй доживающаго посл˜днiе дни стол˜тiя, — интереса т˜мъ бол˜е похвальнаго, что ради его удовлетворенiя приходится предпринимать труды, далеко превосходящiе и т˜ — немалыя — усилiя, которыя необходимы для знакомства съ «литературнымъ» русскимъ языкомъ въ его современномъ варiант˜.

Само собой разум˜ется, мы вполн˜ разд˜ляемъ какъ высказанные почтеннымъ пастыремъ взгляды на характеръ и сл˜дствiя губительнаго вм˜шательства въ тонкую и хрупкую матерiю языка, такъ и паіосъ его обличенiя, обращеннаго къ представителямъ обоихъ разд˜ленныхъ идеологической враждой, но весьма дружныхъ въ разрушенiи традиционныхъ культурныхъ ц˜нностей лагерей (с. 7: «пока что мы остаемся жертвами реформы, въ которой выразились злоба недоучекъ и преступное недомыслiе устроителей всеобщаго счастья»); мы солидарны и съ его аргументацiей въ защиту традицiонныхъ нормъ, къ которымъ хот˜ли бы добавить и сл˜дующее соображенiе: глубоко любя и почитая русскую поэзiю, мы совершенно уб˜ждены, что съ негодной оріографической реформой внутренне связано ея техническое паденiе нашего стол˜тiя: челов˜къ, видящiй въ сборник˜ стихотворенiй Пушкина риіму «стихия—голубые», полагаетъ, что великiй поэтъ и въ самомъ д˜л˜ позволялъ сеᘠфонетическiя вольности, въ то время какъ сл˜дуетъ читать такимъ образомъ:

Прощай, свободная стихiя!

Въ посл˜днiй разъ передо мной

Ты катишь волны голубыя

И блещешь гордою красой

Это не формальныя придирки: редукцiя гласныхъ въ русскомъ язык˜ — длительный процессъ, а, кром˜ того, нельзя забывать, что графическiя изм˜ненiя стимулируютъ фонетическiя, и пресловутая реформа не могла не отразиться и на произношенiи; какъ бы то ни было, графика пушкинскаго стиха была фонетически подкр˜плена1 и не им˜ла ничего общаго съ какой бы то ни было неряшливостью. Можно, наприм˜ръ, сказать, что Евтушенко весь выросъ изъ новой русской оріографiи.

Чрезвычайно важными и в˜сомыми представляются намъ и педагогическiя соображенiя автора. Въ качест☠минимума онъ требуетъ:

«1. Привитiя пассивнаго знанiя старой оріографiи ученикамъ средней школы (изъятыя буквы алфавита, б˜глое чтенiе н˜сколькихъ страницъ нелегкаго текста). Это т˜мъ бол˜е необходимо, что старо-славянскiй все еще не возвращенъ въ оффицiальную школьную программу.

2. Изданiя въ подлинник˜ (мы вполн˜ разд˜ляемъ необходимость употребленiя зд˜сь этого, въ сущности, страшнаго слова — А. Л.) вс˜хъ писателей, пользовавшихся старой оріографiей

4. И, конечно же, т˜мъ, кто дерзаетъ писать по-старому — д˜лать это правильно!»

Отъ себя мы добавили бы къ этому минимуму: необходимо нужно, чтобы приверженные традицiоннымъ ц˜нностямъ благонам˜ренные граждане объединялись, им˜я въ виду разъясненiе своихъ позицiй и пропаганду — не будемъ бояться слова — т˜хъ сокровищъ, которыхъ подавляющее большинство населенiя нашей страны было насильственнымъ образомъ лишено — лишено до такой степени, что сейчасъ даже не въ состоянiи оц˜нить разм˜ры утратъ. Для достиженiя этой ц˜ли прежде всего сл˜довало бы сд˜лать соотечественникамъ доступной въ полномъ объем˜ полемику вокругъ оріографической реформы, ведшуюся наканун˜ революцiи; кром˜ того, именно такому сообществу было бы легче, ч˜мъ кому бы то ни было, и предпринять необходимое изданiе подлинниковъ русскихъ писателей2.

Теперь перейдемъ къ учебному пособiю какъ таковому. Оно обладаетъ многочисленными достоинствами: кратко, компактно, хорошо продумано по структур˜ и легко въ использованiи. Съ большимъ вкусомъ составлены списки словъ с ˜, ѕ и і въ корн˜, а также библиографiя. Важн˜йшiя правила (о склоненiи м˜стоименiй, о правописанiи приставокъ) изложены ясно и доходчиво3. Избранная авторомъ м˜ра «филологичности», на нашъ взглядъ, полностью соотв˜тствуетъ общественнымъ потребностямъ (въ обоихъ смыслахъ — реальномъ и идеальномъ); въ частности, авторъ съ большимъ тактомъ пользуется возможностью подчеркнуть греческiе корни многихъ явленiй въ русскомъ язык˜. (Въ этомъ отношенiи нельзя не высказать сожаленiя, что отецъ Валентинъ Асмусъ, обрушивъ свой праведный гн˜въ на «американскихъ варваровъ», которыхъ онъ только подозр˜ваетъ въ нам˜ренiи реформировать правописанiе англiйскаго языка, молчитъ о варварахъ н˜мецкихъ, тщательно — подъ до боли знакомымъ лозунгомъ упрощенiя — изгоняющихъ сл˜ды греческихъ корней изъ своей графики, что въ ближайшемъ будущемъ приведетъ къ появленiю такихъ немыслимыхъ, но оффицiально санкцiонированныхъ уродовъ, какъ Tomas и Filosofie.)

Ҙмъ не мен˜е съ н˜которыми вещами мы не можемъ согласиться. Конечно, какъ утверждаетъ Фасмеръ (и то безъ полной ув˜ренности), глаголъ уб˜дить им˜етъ общiй корень со словами б˜да и поб˜да. Но это совершенно не очевидно для наивнаго языкового сознанiя, и, если два посл˜днихъ слова даны отд˜льно, то сл˜довало бы привести въ списк˜ и упомянутый глаголъ. Им˜ло бы смыслъ включить въ него и слово бол˜знь, т˜мъ бол˜е что такъ же неочевидна необходимость постановки -˜ в данномъ случа˜, исходя из бол˜ть4. Мы не можемъ требовать отъ читателя, не получившаго филологическаго образованiя, такихъ умозаключенiй. Я бы спецiально отм˜тилъ, что прилагательныя, образованныя отъ нар˜чiй на , сохраняютъ ее (кром˜ — кром˜шный, вн˜ — вн˜шнiй, зд˜сь — зд˜шнiй). Если посл˜днiй случай очевиденъ благодаря тому, что оказывается внутри корня, то про второй этого сказать уже нельзя, а въ первомъ далеко не бросается в глаза и этимологiя5. Слишкомъ б˜гло и неопред˜ленно изложено правило о написанiи въ глаголахъ на с. 15; его трудно прим˜нить на д˜л˜.

Наконецъ, отм˜тимъ, что мы обнаружили въ текст˜ лишь одну опечатку — «р˜дкий» вм. «р˜дкiй» на с. 12 — что свид˜тельствуетъ не о чемъ иномъ, какъ о легкой погр˜шности технической корректуры.

Alexii Liubzhin Inguari f.

Censura libri Protoierej Valentin Asmus. Kratkoje posobije po orfografii russkago jazyka.

(Archipresbyteri Valentini Asmus Recte Rutenice scribendi praeceptorum epitome).

Moskva (Moscouiae): «Russkoje zertsalo» (i. e. Speculum Rutenicum), 1999.

Formula ratioque scribendi, a clarissimo Iacobo Grot Caroli f. grammatico sub auspiciis piae memoriae ALEXANDRI III Imperatoris instituta diligentissimeque postea custodita, a coenonistis a. 1918 barbarorum more deleta, hoc libello optime et utilissime explicatur.

А. И. Любжин

Ю. К. Воробьев. Латинский язык в русской культуре XVII–XVIII веков. Саранск. Издательство Мордовского университета. 1999.

Объем рецензируемой книги — всего 240 страниц — уже на первый взгляд не соответствует ее заглавию; если бы речь шла об итоговом исследовании, исчерпывающем заявленную тему, его едва хватило бы для того, чтобы довести изложение до конца XVII столетия, а на подробный анализ бытования латыни в русском обществе следующего века пришлось бы отвести том страниц в 300–400. Впрочем, хотя работа действительно носит обобщающий (но не итоговый) характер, автор не претендует на полноту в рассмотрении вопроса; его задача намного скромнее: он желает лишь «описать сферы функционирования латинского языка, дать культуроведческое описание его социальных функций» (с. 10). С этой, более ограниченной задачей, на наш взгляд, он справляется успешно (несмотря на ряд неточностей, о которых пойдет речь ниже). На той же странице мы сталкиваемся с устрашающим предупреждением, что работа «представляет собой опыт семиотического описания функций латинского языка», но оно, кажется, остается нереализованным6: автор прекрасно понимает, что ценность материальной фактуры его труда гораздо выше, чем тощие выводы, какие можно извлечь из этой богатой фактуры, — ситуация не настолько сложна, чтобы даже априорные заключения, основанные на общеизвестных характерных чертах эпохи, могли быть далеки от истины. Само слово «семиотический» мы обнаружили, кроме упомянутого примера, лишь на 178 странице, в контексте, плохо связанном с основной мыслью повествования. Потому главное внимание в настоящей рецензии мы будем уделять именно фактуре, считая ее не только основным, но и единственным предметом.

Перед тем как перейти к ней, спешим сделать одну чрезвычайно важную оговорку. Сам жанр рецензии предполагает концентрацию на недостатках работы и потому чреват смещением масштабов в распределении света и тени на общей картине. Поэтому пусть высокая оценка рецензируемой монографии будет высказана в самом начале. Мы имеем дело с чрезвычайно добросовестным, насыщенным и полезным трудом, и — да позволит нам читатель не поддающуюся проверке автобиографическую реплику — обширная библиография, собранная авторам, оказала нам существенную помощь в нашей собственной исследовательской работе. Эта оценка может быть еще выше, если принимать в расчет, что автор не располагал достаточным временем для работы в столичных библиотеках, из которых, полагаем, каждая для заявленной темы незаменима. Определить, насколько в каждом конкретном случае обстоятельства влияют на характер труда и его оценку, мы не можем; поэтому ограничимся беглым указанием на страшную трудность исследования данного предмета для всех, не проживающих в двух столицах.

Тема произведения (на наш взгляд, нуждающегося в объяснительном подзаголовке) задана с определенными ограничениями (с. 11). Некоторые из них вполне оправданы (латинский язык в западнорусских школах и все жанры «учебной латыни» действительно потребовали бы собственных монографий, из которых в итоговую работу могли бы войти лишь краткие выжимки); относительно же одного из них согласиться нельзя никак: неясно сформулированная тема «Латинский язык как язык общения высшего российского духовенства» — поскольку общение является процессом двусторонним — могла бы оставить вне сферы авторского внимания творчество крупнейших латиноязычных писателей России XVIII столетия — Стефана Яворского и Феофана Прокоповича; естественно, автор не делает этого и обращается к наследию упомянутых иерархов; но по какому ведомству тогда должна пройти латинская переписка митрополита Платона (Левшина) с Федором Остерманом, сыном всесильного фаворита Анны Иоанновны7? Когда студенты и преподаватели Славяно-Греко-Латинской академии подносят тому же митрополиту Платону свои латинские сочинения в стихах — целый громадный конволют таких поздравлений хранится в Музее книги РГБ — к какой рубрике стоит исследователю отнести эти произведения латинской словесности? Естественно, в главе, посвященной латинской поэзии, мы находим подобные опыты, — и неудивительно: мы вряд ли могли бы найти в других местах в аналогичном количестве поэтические произведения на латинском языке. Учитывая ту роль, которую играли духовные учебные заведения в сохранении и развитии традиций классической образованности, мы не считаем возможным согласиться с этим ограничением (к тому же — как мы уже имели возможность убедиться — не выдержанным и самим автором).

Итак, не затрагивая — или затрагивая, так сказать, «незаконно» — упомянутые темы, автор посвящает свое исследование следующим предметам: латинскому языку в допетровской Руси, в светском и духовном образовании XVII–XVIII веков, месту латинского языка в российской науке, общественнозначимым жанрам устной латинской речи, деловой и разговорно-бытовой латинской речи и латинским надписям. Таковы шесть глав его книги. Они неравнозначны как по объему, так и по степени детализации8; частично это объясняется, безусловно, характером использованных источников (особенным схематизмом страдает раздел, посвященный домашнему воспитанию9). Не имея возможности вдаваться подробно в некоторые научные аспекты (прежде всего медицинские), мы ограничимся в нашей рецензии анализом всего лишь одного сюжета — латинской школы (правда, в широком смысле слова)10.

Что касается XVII века и более ранней эпохи, к их описанию можно предъявить больше всего претензий; вряд ли стоит обвинять в этом автора исследования, поскольку он не имел возможности проверять ту научную литературу, которой пользовался. Однако и в данных условиях можно было бы выстроить хронологически более четкую картину (с. 24 слл.). Но главная неточность, на наш взгляд, заключается в том, что автор преувеличивает развитие школьного дела в Московской Руси XVII столетия. И здесь мы не можем не выразить сожаления, что вне поля его внимания осталась прекрасная работа профессора МДА Н. Ф. Каптерева11: с ее аргументацией, доказывающей отсутствие школ в Москве до открытия Типографского училища (1681 г.), очень и очень следовало бы посчитаться12 (ср. приведенное у него на с. 29 свидетельство Сильвестра Медведева: «Бог Наш в Московском нашем государстве не благоволил быти школьному учению»). Мы не будем здесь вдаваться в нее подробно; приведем лишь основную причину такого странного опоздания, указанную выдающимся специалистом по церковной истории XVII столетия: «Наше правительство на первых порах думало, что указанная потребность в образовании может быть удовлетворена другим путем, почему оно, оставляя ученых иностранцев в Москве, требовало от них не устройства школы, а переводов книг. <…> Самостоятельное чтение книг делало тогдашнего человека в глазах общества лицом образованным, ученым… о получении образования без начетничества русский человек не имел представления. <…> Подметить и признать с первого раза несостоятельность и непригодность своей вековой системы начетничества русские естественно не могли, а потому они и не могли сразу же стремиться заменить старую систему новою, которая дается правильно устроенной средней или высшей школой» (с. 42–43). Таким образом, когда автор пишет (с. 26), что высшее духовенство пресекало «доступ латинского языка в русскую школу», что (с. 42) «подготовить свои педагогические кадры… в тот период (? — А. Л.) можно было только одним путем — европеизировав (читай — латинизировав) в значительной своей части российскую систему образования на весь переходный период становления в этих функциях русского языка», мы имеем дело с анахронизмом: не было школы, куда духовенство могло бы не пускать латынь, не было системы образования, которую можно было бы европеизировать13. Первое свое высшее учебное заведение — Киево-Могилянский коллегиум — Россия получила в 1667 году на острие меча, второе — Славяно-Греко-Латинскую академию — создала в восьмидесятых годах; говорить о «системе» можно — с большими оговорками — начиная с 1714–1715 годов, времени создания цифирных школ и Морской Академии в Петербурге; эта странная зачаточная образовательная система была подчинена Адмиралтейств-коллегии — морскому ведомству сухопутной страны; но эти цифирные школы, долженствующие быть устроенными при архиерейских домах, влачили с самого начала столь жалкое существование, сталкиваясь с таким равнодушием правительства, саботажем духовенства и непониманием со стороны молодежи, что их достаточно скоро пришлось упразднить, слив с гарнизонными; говорить о системе образования в России можно начиная с 1721–22 годов, когда — после появления Духовного регламента — стали открываться духовные семинарии (о чем автор, естественно, упоминает). Эта реформа удалась лишь потому, что она соответствовала внутренним потребностям духовного сословия, а не навязывала ему чуждые задачи (в отличие от цифирных школ). Удалась поэтому и общеобразовательная прививка к строго выдержанному семинарскому курсу в семь ступеней. Массовая (cum grano salis) народная школа существует лишь с 1786 года, а говорить о сложившейся системе образования можно, пожалуй, лишь с эпохи Николая I.

Теперь остановимся подробнее на отдельных неточностях. Упомянутый на с. 30 польский поэт и философ Ян-Андрей Белобоцкий приехал в Москву не «заниматься частной преподавательской практикой», как утверждает автор. Информированный Карташев так пишет об этой известной личности: «Слухи о предполагаемом открытии в Москве высшей школы распространились и за польско-литовским кордоном. В Москву начали являться соискатели ученого положения. В 1681 г. явился некий белорусс Ян Белободский. Сумбурность его богословских убеждений, по поручению патр. Иоакима, обследовал С. Медведев и этим укрепил свою репутацию, как авторитетный богослов»14.

  1. Иванченко А. А. (художественное оформление, верстка) (2)

    Документ
    Georgii Lomtadze Alberti f. censura t. 10 ephemeridis Antitshnyj mir i archeologija (Antiquitas et archaeologia) inscriptae quae Saratouiae editur (a. 1 )
  2. Журналистика и медиаобразование-2010 Сборник трудов IV международной научно-практической конференции Белгород, 22-24 сентября 2010 года Белгород 2010

    Документ
    Журналистика и медиаобразование-2010: Сб. тр. IV Между-Ж92 нар. науч.-практ. конф. (Белгород, 22–24 сент. 2010 г.) / под ред. проф. А.П. Короченского, проф.
  3. Чс в условиях дополнительного образования москва тезаурус 2009

    Документ
    "Апробация и внедрение новых форм и технологий в работе с детьми по пропаганде противопожарных знаний и безопасного поведения в ЧС в условиях дополнительного образования"
  4. Федерации Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина» (2)

    Документ
    «Кулацкая операция» в Украинской ССР 1937-1941 гг.: 1938-1941 гг. Второй этап репрессий. Завершение Большого террора и восстановление «социалистической законности»
  5. Редактор Художник Корректоры Верстка Е. Строганова > Е. Журавлева Ю. Климов > Е. Халипина В. Мазо > С. Маликова В. Смирнова, Н. Гайдукова О. Сергеева ббк 88. 491 (1)

    Книга
    Данная книга является первым в России фундаментальным трудом, в котором изложены основы психологии рекламы как отрасли психологической науки. В ней наиболее полно представлены основные теоретические направления, история развития психологии
  6. Редактор Художник Корректоры Верстка Е. Строганова > Е. Журавлева Ю. Климов > Е. Халипина В. Мазо > С. Маликова В. Смирнова, Н. Гайдукова О. Сергеева ббк 88. 491 (2)

    Книга
    Данная книга является первым в России фундаментальным трудом, в котором изложены основы психологии рекламы как отрасли психологической науки. В ней наиболее полно представлены основные теоретические направления, история развития психологии
  7. Редактор Художник Корректоры Верстка Е. Строганова > Е. Журавлева Ю. Климов > Е. Халипина В. Мазо > С. Маликова В. Смирнова, Н. Гайдукова О. Сергеева ббк 88. 491 (3)

    Книга
    Данная книга является первым в России фундаментальным трудом, в котором изложены основы психологии рекламы как отрасли психологической науки. В ней наиболее полно представлены основные теоретические направления, история развития психологии
  8. Редактор Художник Корректоры Верстка Е. Строганова > Е. Журавлева Ю. Климов > Е. Халипина В. Мазо > С. Маликова В. Смирнова, Н. Гайдукова О. Сергеева ббк 88. 491 (4)

    Книга
    Данная книга является первым в России фундаментальным трудом, в котором изложены основы психологии рекламы как отрасли психологической науки. В ней наиболее полно представлены основные теоретические направления, история развития психологии
  9. С 2001 г книги серии выходят на русском языке в издательстве

    Документ
    С 77 Сталин и Каганович. Переписка. 1931–1936 гг. / Сост. О.В. Хлевнюк, Р.У. Дэвис, Л.П. Кошелева, Э.А. Рис, Л.А. Роговая. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2001.

Другие похожие документы..