Опыты научные, политические и философские

когда христианская скульптура была уже довольно ясно дифференцирована от

живописи, то и тогда характер ее оставался все еще религиозным и

правительственным; она употреблялась для гробниц в церквях и для статуй

королей; между тем как живопись, там, где она не была чисто духовной,

употреблялась для украшения дворцов, - но, кроме изображения королевских

особ, посвящалась все-таки исключительно освященным легендам. Только в очень

недавнее время живопись и скульптура стали чисто светскими искусствами.

Только в течение немногих последних столетий живопись разделилась на

историческую, пейзажную, морскую, архитектурную, жанровую, живопись

животных, так называемую nature morte (изображение неодушевленных предметов)

и т. д., а скульптура стала разнородной относительно реальных и идеальных

сюжетов, которыми она занимается.

Странно кажется, но тем не менее справедливо, что все формы письменного

языка, живописи и скульптуры имеют один общий корень в политико-религиозных

украшениях древних храмов и дворцов. Пейзаж, висящий на стене, экземпляр

Times'a, лежащий на столе, состоят между собой в отдаленном родстве, как ни

мало сходства имеют они теперь между собой. Медная ручка двери, только что

отворенной почтальоном, сродни не только политипажам Лондонской иллюстрации,

которую он принес, но и буквам любовной записки, сопровождающей ее.

Расписанное окно, молитвенник, на который падает из него свет, и ближайший

городской памятник - однокровны. Изображения на наших монетах, вывески над

лавками, герб на каретных дверцах и объявления, наклеенные внутри омнибусов,

вместе с куклами и обоями произошли по прямой линии от грубых

скульптурно-живописных изображений, в которых древние народы представляли

триумфы и обожание своих богов-государей. Кажется, нельзя привести другого

примера, который бы живее пояснял многообразие и разнородность произведений,

могущих с течением времени возникнуть путем последовательных

дифференцирований от одного общего корня. Прежде мы перейдем к другому

классу фактов, надо заметить, что развитие однородного в разнородное

проявляется не только в отделении живописи и скульптуры от архитектуры, в

отделении одной от другой и в большем разнообразии предметов, обнимаемых

каждой из этих отраслей, но является и далее в строении каждого отдельного

произведения. Новейшая картина или статуя по природе своей гораздо

разнороднее древней. Египетская скульптурная фреска представляет все фигуры

как будто на одном плане, т. е. на одинаковом расстоянии от глаза, и поэтому

менее разнородна, нежели картина, изображающая их как бы на разных

расстояниях от глаза. Она представляет все предметы освещенными одинаковой

степенью света и, таким образом, менее разнородна, нежели картина,

представляющая различные предметы и различные части этих предметов

освещенными разными степенями света. Она едва употребляет какие-либо другие

краски, кроме основных, и употребляет их в полной силе, и поэтому менее

разнородна, нежели картина, которая, вводя основные краски в очень небольшом

размере, употребляет бесконечное разнообразие промежуточных цветов, которые

все различаются между собою не только по составу и свойствам, но и по силе.

Сверх того, мы видим в этих древнейших произведениях большое однообразие

концепции. Они постоянно воспроизводят то же распределение фигур, те же

действия, положения, лица, костюмы. В Египте способы изображений были так

точно определены, что введение чего-нибудь нового считалось святотатством.

Ассирийские барельефы представляют такие же свойства Божества, цари,

прислужники, крылатые фигуры и животные, все порознь, представлены в

одинаковых положениях, держащими одинаковые орудия, занятыми одним и тем же

делом и с одинаковым выражением или с одинаковым отсутствием выражения лица.

Если представлена пальмовая роща, то все деревья одинаковы по вышине, все

имеют одинаковое число листьев и все стоят на одинаковом расстоянии одно от

другого. В изображении воды каждая волна имеет соответственную себе такую же

волну; и рыбы, почти всегда одного и того же вида, равномерно распределены

на поверхности воды. Бороды царей, богов и крылатых фигур везде одинаковы,

как и гривы львов и лошадей. Волосы всюду изображены в одинаковой форме

кудрей. Борода царя построена совершенно архитектурно из сложных рядов

однообразных волн, перемежающихся с рядом кудрей, проведенным к поперечной

линии, и все это распределено с полной правильностью, пучки волос на концах

бычачьих хвостов изображены везде точь-в-точь одинаково. Мы не будем следить

далее за тождественными фактами из первой эпохи христианского искусства, где

они также видны, хотя в слабейшей степени переход к разнородности будет

достаточно очевиден, если мы вспомним, что в картинах нашего времени

концепция разнообразна до бесконечности; положения, лица, выражения - все

разнообразно, второстепенные предметы различаются между собой в величине,

форме, положении и строении, даже в мельчайших подробностях есть большая или

меньшая разница. Если мы сравним египетскую статую, сидящую совершенно прямо

на обрубке, положа руки на колени, с вытянутыми и параллельными пальцами, с

глазами, смотрящими прямо вперед, статую, обе стороны которой совершенно

симметричны в каждой частности, - со статуей позднейшей греческой или

новейшей школы, не симметричной относительно положения головы, тела, членов,

расположения волос, одежды, принадлежностей и относительно окружающих ее

предметов, - то найдем переход от однородного к разнородному выраженным

весьма ясно.

В совместном происхождении и постепенном дифференцировании поэзии,

музыки и танцев мы находим другой ряд пояснений. Размер в речи, размер в

звуке и размер в движении были вначале частями одного и того же целого, и

только с течением времени части эти стали вещами отдельными. У различных,

доселе существующих, диких племен мы находим их все еще соединенными. Танцы

диких сопровождаются известным монотонным напевом, хлопаньем в ладони,

ударами в грубые инструменты, это - мерные движения, мерные слова и мерные

звуки. В древнейших памятниках исторических рас мы также находим эти три

формы ритмического действия соединенными в религиозных празднествах. Из

еврейских книг видно, что торжественная ода, сочиненная Моисеем на победу

над египтянами, пелась с аккомпанементом танцев и цимбал. Израильтяне

плясали и "при сооружении златого тельца. И так как обыкновенно полагают,

что это изображение божества было заимствовано из таинств Аниса, то,

вероятно, и пляски были подражанием египетским пляскам в подобных же

случаях". В Греции заметно подобное же отношение: основным типом было там,

как, вероятно, и везде, одновременное воспевание и мимическое представление

жизни и приключений героя или божества. Спартанские пляски сопровождались

гимнами и песнями; и вообще, у греков не было "празднеств или религиозных

собраний, которые не сопровождались бы песнями и плясками", так как и те и

другие были формами поклонения перед алтарями. Римляне тоже имели священные

пляски: из них известны салийские и луперкалианские. Даже в христианских

странах, как, например, в Лиможе, в сравнительно недавнее время народ плясал

в хоре в честь какого-то святого. Зарождающееся отделение этих некогда

соединенных искусств друг от друга и от религии стало рано заметно в Греции.

Уклонение от плясок полурелигиозных, полувоинственных, какова была,

например, корибантийская, произвело, вероятно, пляску собственно военную,

виды которой были различны. Между тем музыка и поэзия, хотя все еще

соединенные, понемногу приобретали себе существование, независимое от

танцев. Первоначальные греческие поэмы религиозного содержания не читались,

а пелись; и хотя вначале песнь поэта сопровождалась танцами хора,

впоследствии она стала независимой. Еще позднее, когда поэма

дифференцировалась в эпическую и лирическую, когда вошло в обыкновение

лирическую поэму петь, а эпическую декламировать, тогда родилась поэзия. Так

как в этот же самый период музыкальные инструменты размножились, то можно

полагать, что и музыка получила существование, отдельное от слов. И поэзия и

музыка стали тогда усваивать себе другие формы, кроме религиозной. Можно

привести факты подобного же значения из истории позднейших времен и народов;

как, например, обыкновение наших древних менестрелей, которые пели под звуки

арфы героические рассказы в стихах, переложенные ими на музыку собственной

композиции, соединяя таким образом ныне раздельные роли поэта, композитора,

певца и музыканта. Но общее происхождение и постепенное дифференцирование

танцев, поэзии и музыки достаточно очевидно и без дальнейших пояснений.

Переход от однородного к разнородному проявляется не только в отделении

этих искусств одного от другого и от религии, но также и в умножившихся

дифференцированиях, через которые каждое из них впоследствии проходит. Чтобы

не останавливаться на бесчисленных родах танцев, которые с течением времени

вошли в употребление, и чтобы не распространяться в подробном описании

прогресса поэзии, заметного в умножении разных форм размера, рифмы и общего

строения, - ограничимся рассмотрением музыки, как типа всей группы. Как это

можно заключить из обыкновений, доселе существующих у диких народов, первые

музыкальные инструменты были, без сомнения, ударные - палки, выдолбленные

тыквы, тамтамы - и употреблялись только для обозначения темпа в танцах; в

этом постоянном повторении одного и того же звука музыка является нам в

самой однородной ее форме. Египтяне имели лиру с тремя струнами. Древнейшая

греческая лира была четырехструнная - тетрахорд. В течение нескольких

столетий были употребляемы семи- и восьмиструнные лиры. По истечении тысячи

лет они достигли "большой системы" в две октавы. Среди всех этих изменений

возникла, конечно, и большая разнородность мелодий. Одновременно с этим

вошли в употребление различные лады - дорический, ионический, фригийский,

эолийский и лидийский, соответствующие нашим тонам, число их, наконец, дошло

до пятнадцати. До сих пор, однако, в размере музыки было еще мало

разнородности. Так как в течение этого периода инструментальная музыка

служила только аккомпанементом вокальной, а вокальная была совершенно

подчинена словам, так как певец был в то же время и поэт, поющий свои

собственные сочинения и согласовавший длину своих нот со стопами своих

стихов, - то из этого неизбежно должно было произойти утомительное

однообразие в размере, которое, как говорит д-р Борни, "нельзя было прикрыть

никакими средствами мелодии". За недостатком сложного ритма, достигаемого

нашими равными тактами и неравными нотами, единственный возможный ритм

зависел от количества слогов и, следовательно, необходимо был сравнительно

однообразен. Далее, можно заметить, что напев, возникавший таким образом,

будучи чем-то вроде речитатива, значительно менее дифференцировался от

обыкновенной речи, нежели наше новейшее пение. Несмотря на это, благодаря

большему числу употребляемых нот, разнообразию ладов, случайным изменениям в

темпе, зависящим от изменений в размере стиха, и умножению музыкальных

инструментов, музыка достигла к концу греческой цивилизации значительной

разнородности, конечно не по сравнению с нашей музыкой, но по сравнению с

предшествовавшей. Но все-таки кроме мелодии не существовало ничего иного:

гармония была неизвестна Только когда христианская церковная музыка достигла

некоторого развития, появилась и разноголосая музыка, возникшая путем весьма

незаметного дифференцирования. Как ни трудно понять a priori, каким образом

мог произойти переход от мелодии к гармонии без внезапного скачка, тем не

менее несомненно, что так было дело. Обстоятельство, подготовившее путь для

этого, состояло в употреблении двух хоров, певших попеременно одну и ту же

арию. Впоследствии возник обычай - первоначально порожденный, вероятно,

ошибкой, - чтобы второй хор начинал прежде, нежели кончит первый, образуя

таким образом фугу. При простых напевах, бывших тогда в употреблении, нет

ничего невероятного, что фуга эта была отчасти гармонична; и достаточно было

только отчасти гармонической фуги, чтобы удовлетворить слушателей той эпохи,

как мы это видим по дошедшим до нас образцам тогдашней музыки. Как только

явилась новая идея, сочинение арий, допускавших фугальную гармонию, стало

естественно возрастать, как до известной степени оно должно было возрастать

и из очередного хорового пения. От фуги же к концертной музыке в две, три,

четыре и более партий переход был легок. Не указывая подробно на

увеличившиеся усложнения, зависевшие от введения нот различной длины, от

умножения тонов, от употребления акцидентов, от разнообразия темпа и т. д.,

надо только сопоставить музыку, как она есть, и музыку, как она была, чтобы

увидеть, как громадно усиление разнородности. Мы увидим это, если, взглянув

на музыку в ее целом, переберем различные ее роды и виды, - если мы обратим

внимание на разделение ее на вокальную, инструментальную и смешанную; на

подразделение ее на музыку для разных голосов и разных инструментов; если мы

рассмотрим различные формы духовной музыки, начиная от простого гимна,

гласа, канона, мотета, двухорного напева и т. д. до оратории, и еще более

многочисленные формы светской музыки, от баллады до серенады и от

инструментального соло до симфонии. Эта же самая истина видна и при

сравнении какого-нибудь образца первобытной музыки с образцом новейшей, хотя

бы с обыкновенной песнью для фортепиано; мы найдем ее сравнительно в высшей

степени разнородной не только по разнообразию регистров и длины нот, по

числу различных нот, звучащих в одну и ту же минуту в сопровождении голоса,

и по различным степеням силы, с которой они издаются инструментом или

голосом, но и по перемене тонов, перемене темпа, перемене интонации голоса и

многим другим изменениям выражения. Итак, между старинным, монотонным

плясовым пением и большой оперой наших дней, с ее бесконечными оркестровыми

усложнениями и вокальными комбинациями, контраст в разнородности дошел до

таких пределов, что кажется едва вероятным, чтобы первое могло быть предком

второй.

В случае надобности можно было бы привести многие дальнейшие пояснения.

Обращаясь к тому раннему времени, когда деяния бога-государя повествовались

картинными письменами на стенах храмов и дворцов, образуя таким образом

грубый вид литературы, мы можем проследить ход литературы через фазисы, в

которых, как в еврейских писаниях, она соединяет в одном и том же

произведении богословие, космогонию, историю, биографию, гражданский закон,

этику, поэзию - до настоящего ее разнородного развития, в котором деление и

подразделение ее так многочисленны и так разнообразны, что полная

классификация их почти невозможна. Мы можем также проследить развитие науки,

начиная с той эпохи, когда она не была еще дифференцирована от искусства и,

соединенная с ним, составляла слугу религии. Перейдя к эпохе, в которую

науки были так немногочисленны и элементарны, что все вместе обрабатывались

одними и теми же философами, мы дошли бы наконец до той эпохи, в которую

роды и виды наук так многочисленны, что немногие в состоянии перечесть их и

никто не может овладеть в совершенстве хотя бы одним из родов. Мы можем,

наконец, точно так же рассмотреть архитектуру, драму, историю одежды. Но

читатель, без сомнения, утомился всеми этими пояснениями; и обещание, данное

в начале, выполнено. Мы полагаем, что бесспорно доказали, что то, что фон

  1. Опыты научные, политические и философские (2)

    Документ
    Всякий, кто изучал физиономию политических митингов, заметил конечно связь, существующую между демократическими мнениями и особенностями костюма. На всякой демонстрации чартистов, лекции о социализме или Soiree "Друзей Италии"
  2. Предисловие автора к "опытам научным, политическим и философским"

    Документ
    Спенсер (Herbert Spenser) - один из величайших английских мыслителей. Спенсер родился в 1820 г. (27 апр.) в Дерби. Его отец был учителем. Влияние его на сына было благотворно в том отношении, что он с ранних лет пробуждал в ребенке
  3. Герберт Спенсер. Опыты научные, политические и философские (Herbert Spenser) один из величайших английских мыслителей

    Документ
    В первоначальном состоянии каждый зародыш состоит из вещества, совершенно однообразного как по ткани, так и по химическому своему составу. Первый шаг есть появление
  4. Научная библиотека (36)

    Библиографический указатель
    Настоящий рекомендательный указатель составлен в помощь студентам, изучающим курс «История западной социологии». В указатель включены библиографические описания книг и статей из журналов на русском языке, выявленные при просмотре электронных
  5. Программа-минимум кандидатского экзамена для аспирантов и соискателей 09. 00. 00 Философские науки

    Программа-минимум
    - ознакомить аспирантов с широким спектром междисциплинарного научного инструментария, применяемого в современных научных исследованиях; - раскрывать ключевые понятия,
  6. Курс лекций Харьков 2002 Рецензенты: директор Института социальных наук Одесского национального университета имени И. И. Мечникова, доктор политических наук, профессор И. Н. Коваль

    Документ
    На конкретно-историческом материале с применением показано развитие теоре- тических представлений о государстве и праве с древнейших времен до наших дней.
  7. Учебное пособие. Это особый тип книги: он призван тебе пособить, помочь освоить новую для тебя научную дисциплину ­философию науки.

    Учебное пособие
    Дорогой читатель! Ты держишь в руках учебное пособие. Это особый тип книги: он призван тебе пособить, помочь освоить новую для тебя научную дисциплину – ­философию науки.
  8. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук

    Диссертация
    Актуальность исследования. Актуальность избранной для исследования темы связана с общим кризисом классической рациональности с ее ориентацией на научность и универсальность описаний социального мира в терминах объективной истины.
  9. Программа дисциплины История политических и правовых учений (для специальности 030501. 65 «Юриспруденция», подготовки специалиста) Автор программы: к ю. н., доцент Карпец В. И

    Программа дисциплины
    ЗНАТЬ основные этапы развития политико-правовых идей на Востоке и Западе с древнейших времен до наших дней, особенности эволюции концепций основных отраслей права, основные подходы отечественных и зарубежных мыслителей к государству

Другие похожие документы..