Опыты научные, политические и философские

больше. Тем не менее на стороне способа, каким можно посредством незаметных

изменений перейти к самым различным формам, находится множество

свидетельств. Несколько времени тому назад, рассуждая об этом предмете с

одним ученым-профессором, я таким образом пояснял свое положение: - Вы не

допускаете никакого заметного родства между кругом и гиперболой. Один есть

сомкнутая кривая, другая есть бесконечная кривая. У одной все части сходны

между собой, у другой - нет и двух частей подобных (за исключением частей

симметричных). Одна ограничивает известное пространство, другая вовсе не

ограничивает пространства, хотя бы была продолжена до бесконечности. Между

тем, как бы ни были противоположны эти кривые во всех своих свойствах, они

могут быть связаны рядом посредствующих кривых, из которых ни одна не будет

чувствительно отличаться от последующей. Таким образом, если мы будем

рассекать конус плоскостью под прямыми углами к его оси, мы получим круг.

Если же, вместо совершенно прямых углов, плоскость составит с осью угол в

89o59', мы будем иметь эллипс, который никакой человеческий глаз, даже при

помощи самого точного циркуля, не в состоянии отличить от круга. Уменьшая

постепенно угол, эллипс будет сначала делаться едва заметно эксцентрическим,

потом явно эксцентрическим и скоро приобретает столь продолговатую форму,

что уже не будет представлять никакого явного сходства с кругом. При

продолжении этого процесса эллипс незаметно переходит в параболу и, наконец,

вследствие дальнейшего уменьшения угла, - в гиперболу. Тут мы получаем

четыре различных вида кривой - круг, эллипс, параболу и гиперболу, имеющие

свои особенные свойства и отдельные уравнения; но первый и последний из них,

будучи совершенно противоположны по природе, связываются между собой как

члены одного ряда, получаемые вследствие одного только процесса

нечувствительного изменения.

Но слепота тех, кто считает нелепым, чтобы сложные органические формы

могли произойти путем преемственных изменений простейших форм, становится

поразительною, когда мы припоминаем, что сложные органические формы

ежедневно производятся таким образом. Дерево неизмеримо отличается от семени

во всех отношениях - по величине, строению, цвету, форме, химическому

составу различие тут до такой степени сильно, что нет возможности указать,

между тем и другим, какого бы то ни было рода сходство. Однако в течение

нескольких лет одно изменилось в другое - и изменилось с такой

постепенностью, что ни в один момент нельзя было сказать: семя теперь

перестает быть семенем и становится деревом. Где может быть более сильное

различие, как между новорожденным дитятей и маленьким, полупрозрачным,

студенистым, сферическим тельцем, составляющим человеческое яйцо? Дитя имеет

столь сложное устройство, что для описания его составных частей нужна целая

энциклопедия. А зародышевый пузырек так прост, что может быть определен в

одной строке. Однако достаточно нескольких месяцев для того, чтобы последний

развился в первое, и притом рядом столь незначительных изменений, что если

бы зародыш был исследуем постепенно в каждый из последующих моментов, то и

при помощи микроскопа с трудом можно было бы открыть в нем какое-нибудь

заметное изменение. Нет ничего странного, если гипотеза, что все существа,

не исключая и человека, с течением времени могли развиться из простейшей

монады, показалась смешною человеку вовсе не образованному или недостаточно

образованному. Но физиологу, который знает, что каждое индивидуальное

существо развивается этим путем, который знает, кроме того, что зародыши

всех растений и каких бы то ни было животных в самом раннем их состоянии

столь сходны между собой, "что нет никакого уловимого различия между ними,

по которому можно было бы определить, составляет ли отдельная молекула

зародыш нитчатки или дуба, зоофита или человека", - такому физиологу

затрудняться тут непозволительно. Конечно, если из одной клеточки, при

некоторых на нее влияниях, в течение двадцати лет, может развиться человек,

то нет ничего нелепого в гипотезе, что, при некоторых других влияниях, в

течение миллионов лет, клеточка может дать начало человеческому роду.

В участии, принятом некоторыми учеными в этой борьбе "Закона против

Чуда", мы имеем прекрасный пример упорной живучести суеверий. Спросите

любого из передовых наших геологов или физиологов, верит ли он в легендарное

объяснение сотворения мира, - он сочтет ваш вопрос за обиду. Он или вовсе

отвергает это повествование, или принимает его в каком-то неопределенном,

неестественном смысле. Между тем одну часть этого повествования он

бессознательно принимает, и принимает даже буквально. Откуда он заимствовал

понятие об "отдельности творений", которое считает столь основательным и за

которое так мужественно сражается' Очевидно, он не может указать никакого

другого источника, кроме того мифа, который отвергает. Он не имеет ни одного

факта в природе, который мог бы привести в подтверждение своей теории; у

него не сложилось также и цепи отвлеченных доктрин, которая могла бы придать

значение этой теории. Заставьте его откровенно высказаться, и он должен

будет сознаться, что это понятие было вложено в его голову еще с детства,

как часть тех рассказов, которые он считает теперь нелепыми. Но почему,

отвергая все остальное в этих рассказах, он так ревностно защищает последний

их остаток, как будто почерпнутый им из какого-нибудь достоверного

источника, - это он затруднится сказать.

- II -

ПРОГРЕСС, ЕГО ЗАКОН И ПРИЧИНА

Обыкновенное понятие о прогрессе несколько изменчиво и неопределенно.

Иногда под прогрессом разумеют немного более простого возрастания, как в тех

случаях, когда дело идет о народе, по отношению к его численности и

пространству, занимаемому им. Иногда оно относится к количеству материальных

продуктов, как в тех случаях, когда речь идет об успехах земледелия и

промышленности. Иногда его видят в улучшении качества этих продуктов, а

иногда в новых или усовершенствованных способах, посредствам которых они

производятся. Далее, говоря о нравственном или умственном прогрессе, мы

относимся к состоянию той личности или того народа, в котором он

проявляется; рассуждая же о прогрессе в науке или искусстве, мы имеем в виду

известные отвлеченные результаты человеческой мысли и человеческих действий.

Обиходное понятие о прогрессе не только более или менее смутно, но и в

значительной степени ошибочно. Оно обнимает не столько действительный

прогресс, сколько сопровождающие его обстоятельства, не столько сущность

его, сколько его тень. Умственный прогресс, замечаемый в ребенке,

вырастающем до зрелого человека, или в диком, вырастающем до философа,

обыкновенно видят в большем числе познанных фактов и понятых законов; между

тем действительный прогресс заключается в тех внутренних изменениях,

выражением которых служат увеличивающиеся познания. Социальный прогресс

видят в производстве большего количества и большего разнообразия предметов,

служащих для удовлетворения человеческих потребностей, в большем ограждении

личности и собственности, в расширении свободы действий; между тем как

правильно понимаемый социальный прогресс заключается в тех изменениях

строения социального организма, которые обусловливают эти последствия.

Обиходное понятие о прогрессе есть понятие телеологическое. Все явления

рассматриваются с точки зрения человеческого счастья. Только те изменения

считаются прогрессом, которые прямо или косвенно стремятся к возвышению

человеческого счастья; и считаются они прогрессом только потому, что

способствуют этому счастью. Но чтобы правильно понять прогресс, мы должны

исследовать сущность этих изменений, рассматривая их независимо от наших

интересов.

Например, перестав смотреть на последовательные геологические изменения

Земли как на такие, которые сделали ее годною для человеческого обитания, и

поэтому видеть в них геологический прогресс, мы должны стараться определить

характер, общий этим изменениям, закон, которому все они подчинены. Так же

нужно поступать и во всех других случаях. Оставляя в стороне побочные

обстоятельства и благодетельные последствия прогресса, спросим себя, что он

такое сам по себе.

Относительно прогресса, представляемого развитием каждого

индивидуального организма, вопрос разрешен немецкими учеными. Исследования

Вольфа, Гете, фон Бэра утвердили ту истину, что ряд изменений, через которые

проходит семя, развиваясь до дерева, или яйцо - до животного, состоит в

переходе от однородности строения к его разнородности. В первоначальном

состоянии каждый зародыш состоит из вещества, совершенно однообразного как

по ткани, так и по химическому своему составу. Первый шаг есть появление

различия между двумя частями этого вещества, или, как физиологи называют,

"дифференцирование" {Русские физиологи употребляют обыкновенно выражения:

разделение, дробление, размножение посредством деления. Но читатель увидит

ниже, что ни одно из этих слов не имеет достаточно широкого смысла для тех

разнообразных значений, в которых употребляет Спенсер слово

дифференцирование; поэтому в нашем издании будет везде сохранено выражение

подлинника (Прим. пер.)}. Каждая из этих дифференцировавшихся частей

немедленно сама проявляет различия в своих частях, и мало-помалу эти

второстепенные дифференцирования становятся столь же определенными, как и

первоначальные. Этот процесс повторяется беспрерывно и одновременно во всех

частях развивающегося зародыша, и бесконечные дифференцирования производят

наконец то сложное сочетание тканей и органов, которое образует зрелое

животное или растение. Это история каждого из организмов. Бесспорно доказано

уже, что органический процесс состоит в постепенном переходе от однородного

к разнородному.

Здесь мы намерены прежде всего показать, что закон органического

прогресса есть закон всякого прогресса. Касается ли дело развития Земли или

развития жизни на ее поверхности, развития общества, государственного

управления, промышленности, торговли, языка, литер атуры, науки или

искусства, - всюду происходит то же самое развитие простого в сложное через

ряд дифференцирований. Начиная от первых сколько-нибудь заметных изменений и

до последних результатов цивилизации мы находим, что превращение однородного

в разнородное есть именно то явление, в котором заключается сущность

прогресса.

С целью показать, что если гипотеза туманных масс основательна, то

генезис Солнечной системы представляет наглядное доказательство этого

закона, допустим, что вещество, из которого состоят Солнце и планеты,

находилось некогда в рассеянном виде и что вследствие тяготения атомов

произошла постепенная концентрация. По этой гипотезе, Солнечная система, при

зарождении своем, существовала как среда, пространство которой было

неограниченно и которая была почти однородна по плотности, температуре и

прочим физическим свойствам. Различие плотности и температуры внутренних и

внешних частей массы явилось первым толчком к уплотнению массы. В то же

время внутри массы возникло вращательное движение, быстрота которого

изменялась соразмерно удалению от центра. Эти дифференцирования возрастали в

числе и степени до тех пор, пока не развилась известная нам организованная

группа Солнца, планет и спутников, группа, представляющая многочисленные

различия как в строении, так и в действиях своих членов. Так, между Солнцем

и планетами есть огромное различие в объеме и весе; есть второстепенное

различие одной планеты от другой или планет от спутников. Есть столь же

резкое различие между Солнцем - телом, почти неподвижным (относительно

планет Солнечной системы), и планетами, вращающимися вокруг него с большой

быстротой, и второстепенное различие в быстроте и периодах вращения разных

планет, и в простых и двойных возмущениях их спутников, двигающихся в одно и

то же время вокруг напутствуемого ими тела и вокруг Солнца. Далее,

существует большая разница между Солнцем и планетами в отношении

температуры; и есть основание предполагать, что планеты и спутники их

разнятся между собой как в степени собственной теплоты, так и той, которую

они получают от Солнца. Если, в добавок ко всем этим разнообразным

различиям, мы примем еще в соображение, что планеты и спутники разнятся и во

взаимных расстояниях между собою, и в расстояниях от главного тела, в

наклонении их орбит и осей, во времени вращения вокруг оси, в удельном весе

и в физическом строении, - мы увидим, какую высокую степень разнородности

представляет Солнечная система сравнительно с той, почти совершенно

однородной туманной массой, из которой, как предполагают, возникла эта

система.

От этого гипотетического пояснения, которое и должно приниматься только

сообразно истинной его ценности, обратимся к более положительному

свидетельству. В настоящее время геологами и физиогеографами принято, что

Земля представляла вначале массу расплавленного вещества. Если это было

действительно так, то вещество это было первоначально однородно в своем

составе и, в силу движения разгоряченной жидкости, должно было быть

сравнительно однородно и в отношении температуры; оно должно быть окружено

атмосферой, состоявшей частью из элементов воздуха и воды, а частью из

разных других элементов, превращающихся в газы при высокой температуре.

Медленное охлаждение, путем лучеиспускания, до сих пор еще постоянно

продолжающееся в размерах, которые невозможно определить, и притом хотя

первоначально несравненно более быстрое, нежели теперь, но все-таки

требовавшее огромного времени для того, чтобы произвести какую-нибудь

решительную перемену, - это охлаждение должно было иметь окончательным

результатом отвердение той части, которая наиболее способна была отделять

теплоту, - именно поверхности. В тонкой коре, образовавшейся таким образом,

представляется нам первое заметное дифференцирование. Дальнейшее охлаждение

и зависящее от него утолщение коры, сопровождаемое осаждением всех способных

к уплотнению элементов, содержащихся в атмосфере, должны были наконец

произвести и сгущение воды, существовавшей сначала в виде пара. Из этого

возникло второе существенное дифференцирование, и так как сгущение должно

было произойти на самых холодных частях поверхности, именно около полюсов,

то таким образом должно было образоваться первое географическое различие в

частях Земли. К этим доказательствам возрастающей разнородности, которые

хотя и основаны на известных законах материи, но все-таки могут считаться

более или менее гипотетическими, геология прибавляет длинный ряд таких,

которые были установлены индуктивным путем. Исследования ее показывают, что

Земля становилась все более и более разнородной по мере умножения слоев,

образующих ее кору, далее, что она становилась все разнороднее и

относительно состава этих слоев, из которых последние, образовавшиеся из

обломков старых слоев, сделались чрезвычайно сложными через смешение

содержавшихся в них материалов и, наконец, что эту разнородность значительно

усиливало действие все еще раскаленного ядра Земли на ее поверхность, отчего

и произошло не только громадное разнообразие плутонических гор, но и

наклонение осаждавшихся слоев под разными углами, образование разрывов,

металлических жил и бесконечные неправильности и уклонения Геологи говорят

  1. Опыты научные, политические и философские (2)

    Документ
    Всякий, кто изучал физиономию политических митингов, заметил конечно связь, существующую между демократическими мнениями и особенностями костюма. На всякой демонстрации чартистов, лекции о социализме или Soiree "Друзей Италии"
  2. Предисловие автора к "опытам научным, политическим и философским"

    Документ
    Спенсер (Herbert Spenser) - один из величайших английских мыслителей. Спенсер родился в 1820 г. (27 апр.) в Дерби. Его отец был учителем. Влияние его на сына было благотворно в том отношении, что он с ранних лет пробуждал в ребенке
  3. Герберт Спенсер. Опыты научные, политические и философские (Herbert Spenser) один из величайших английских мыслителей

    Документ
    В первоначальном состоянии каждый зародыш состоит из вещества, совершенно однообразного как по ткани, так и по химическому своему составу. Первый шаг есть появление
  4. Научная библиотека (36)

    Библиографический указатель
    Настоящий рекомендательный указатель составлен в помощь студентам, изучающим курс «История западной социологии». В указатель включены библиографические описания книг и статей из журналов на русском языке, выявленные при просмотре электронных
  5. Программа-минимум кандидатского экзамена для аспирантов и соискателей 09. 00. 00 Философские науки

    Программа-минимум
    - ознакомить аспирантов с широким спектром междисциплинарного научного инструментария, применяемого в современных научных исследованиях; - раскрывать ключевые понятия,
  6. Курс лекций Харьков 2002 Рецензенты: директор Института социальных наук Одесского национального университета имени И. И. Мечникова, доктор политических наук, профессор И. Н. Коваль

    Документ
    На конкретно-историческом материале с применением показано развитие теоре- тических представлений о государстве и праве с древнейших времен до наших дней.
  7. Учебное пособие. Это особый тип книги: он призван тебе пособить, помочь освоить новую для тебя научную дисциплину ­философию науки.

    Учебное пособие
    Дорогой читатель! Ты держишь в руках учебное пособие. Это особый тип книги: он призван тебе пособить, помочь освоить новую для тебя научную дисциплину – ­философию науки.
  8. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук

    Диссертация
    Актуальность исследования. Актуальность избранной для исследования темы связана с общим кризисом классической рациональности с ее ориентацией на научность и универсальность описаний социального мира в терминах объективной истины.
  9. Программа дисциплины История политических и правовых учений (для специальности 030501. 65 «Юриспруденция», подготовки специалиста) Автор программы: к ю. н., доцент Карпец В. И

    Программа дисциплины
    ЗНАТЬ основные этапы развития политико-правовых идей на Востоке и Западе с древнейших времен до наших дней, особенности эволюции концепций основных отраслей права, основные подходы отечественных и зарубежных мыслителей к государству

Другие похожие документы..