Учебное пособие Издательство тпу томск 2006

Сравнительно быстро освободили и других специалистов по японскому языку: Е.М. Колпакчи, А.Е. Глускину, К.А. Попова, М.С. Цын, С.Ф. Зарубина, И.Л. Иоффе.

Однако большинство арестованных в 1937–1938 гг. востоковедов либо погибли в лагерях, либо были расстреляны сразу: Д.М. Позднеев – старейший русский японовед, А.И. Иванов (1878–1937), Н.П. Мацокин, Т.С. Юркевич, К.А. Харнский (1884–1940), Д.И. Скляров, Д.П. Жуков (1904–1937), А.А. Лейферт, Я.П. Преман, М.И. Тубянский (1893–1937), Ю.К. Шуцкий (1897–1938) и др.

Неизбежным следствием насаждаемого методологического и идеологического монизма стали в 1930-е гг. такие черты, присущие большинству работ историков, как схематизм, цитатничество (С.Н. Ростовский, один из организаторов советского востоковедения, в 1938 г. назвал последнее цитатоложеством). Ссылки на К. Маркса, В.И. Ленина, И.В. Сталина, партийные документы были безусловным атрибутом работ советских обществоведов. Эти ссылки нередко играли решающую роль в научной полемике, подчас даже заменяя какую-либо научную аргументацию.

Интересный эпизод описан арабистом-литературоведом А.А. Долининой в её книге «Невольник долга» (СПб, 1994. – С. 387). Будучи студенткой, она попала под огонь политизированной критики за свой доклад о творчестве египетского писателя Махмуда Теймура в 1920-е гг. Доклад был оценён как «плоды буржуазной школы академика И.Ю. Крачковского». А.А. Долинина, отвечая на критику своим более подготовленным к политическим дискуссиям оппонентам, сказала о Теймуре: «А что касается его буржуазных политических взглядов, то ведь т. Сталин сказал в 1926 году в работе «К вопросам ленинизма», что борьба египетских купцов и интеллигентов является борьбой объективно революционной, поскольку она расшатывает империализм. А раз так, то, значит, творчество Теймура в 20-е годы является объективно революционным». По свидетельству А.А. Долининой, заседание было быстро свернуто, поскольку про эту цитату из Сталина явно забыли. Председательствующий же назвал её молодцом, хотя только что «смешивал с грязью» и Долинину, и её учителя И.Ю. Крачковского.

Догматизм, цитатничество пронизывают большинство научных трудов советских авторов в 1930-е и последующие годы. Правомерен вопрос: были ли они исключительно результатом страха, внушённого учёным коммунистическим режимом? По всей видимости, у многих из них имелись и иные, нежели только страх, резоны ссылаться на классиков марксизма-ленинизма. Их спектр включал в себя и идеологическую борьбу, и честолюбивые амбиции, и слепое следование сложившейся со временем практике, и сведение личных счётов, и т.п.

Нельзя сбрасывать со счетов и то, что классики были в глазах многих учёных высокоавторитетными, компетентными личностями. Поэтому можно предположить, что включение их оценок, положений в исследовательские работы означало и искреннее согласие с ними авторов этих работ. Примечательно в этом плане суждение японоведа И.А. Латышева: «…Но, осуждая догматизм и порочную цитатническую практику…, я отнюдь не склонен считать, что все взгляды и высказывания Ленина, Сталина, Димитрова и других видных деятелей мирового коммунистического движения были никчемны, ошибочны и не отвечали научному пониманию общественных явлений тех лет» (Япония, японцы, японоведы. С. 40).

Ещё более примечательно признание авторитетнейшего востоковеда Н.И. Конрада: «Окончательно снимаются с наших глаз шоры, которые многие из нас сами на себя надели, неосмотрительно оперируя взглядами то Н.Я. Марра, то И.В. Сталина» (Конрад Н.И. Неопубликованные работы. Письма. – М., 1996. – С. 351).

Таким образом, утверждение марксистской методологии в советском обществоведении происходило в условиях идеологического, а затем и административно-политического насилия, сопровождалось жёстким подавлением всякого инакомыслия. Всё это, в свою очередь, вело к догматическому перерождению самого марксизма, превращающегося из научного метода социально-исторического познания в собрание догматов.

В годы Великой Отечественной войны жизнь и работа востоковедов строилась по законам военного времени.

Институт востоковедения вместе с другими академическими институтами был эвакуирован из осаждённого Ленинграда.

Группа учёных-востоковедов во главе с А.Н. Болдыревым получила задание сберечь в городе наиболее значительные частные востоковедные библиотеки, сосредоточив их в институте. Продол-жалась и научная жизнь – под председательством акад. И.Ю. Крачков-ского с апреля 1942 г. начал работу объединённый Учёный совет ряда гуманитарных институтов. И.Ю. Крачковский сыграл большую роль в спасении научных ценностей Ленинграда.

В осаждённом Ленинграде погибли многие востоковеды, в том числе А.М. Баранов, П.П. Иванов, К.К. Флуг, чьи труды были подготовлены и изданы товарищами и учениками в послевоенные годы. Погиб в 1943 г. профессор Г.С. Кара-Мурза, бывший аспирант ИВАН. Заявление с просьбой отправить его на фронт подал проф. Б.Н. Заходер – московский востоковед. Память о востоковедах – участниках Великой Отечественной войны бережно сохраняется во всех востоковедных учреждениях. Так, в Ленинграде (Санкт-Петербурге) есть мемориальная доска с именами погибших востоковедов. Журнал «Восток» в 1995 г. опубликовал списки сотрудников институтов востоковедения и Африки РАН – участников войны.

Местом эвакуации Института востоковедения стал Ташкент. Задачи военного времени, распыление научных кадров изменили работу Института. В план научных исследований включены были только наиболее важные проблемы по языкам, литературе и истории народов Востока.

Сотрудники Института не ограничивались выполнением своих планов. Многие преподавали в университетах и институтах, участвовали в изысканиях, проводимых в научно-исследовательских учреждениях Средней Азии. В те годы стали формироваться планы для написания обобщающих трудов по истории Узбекистана, Таджикистана, Туркмении, Киргизии, Казахстана, которые вышли в свет в послевоенные годы. Многое было сделано для укрепления местных востоковедных центров.

После реэвакуации в Ленинград основной массы сотрудников Института востоковедения и приёма новых в институте начала постепенно восстанавливаться нормальная рабочая обстановка. Но потеря многих научных работников создавала большие трудности, затрудняла восстановление лидирующего положения ИВАН на востоковедном фронте.

Отчасти поэтому всё более заметную роль в это время начинает играть Московская группа ИВАН. До войны какой-либо специальной востоковедной организации в системе Академии наук в Москве не существовало. Во время войны часть ленинградских учёных-востоковедов переехала в Москву. Они и составили ядро Московской группы Института востоковедения, получившей официальный статус после постановления Президиума АН СССР 28 декабря 1943 г. В феврале 1944 г. группа была включена в список структурных подразделений АН СССР. Председателем группы стал академик И.Ю. Крачковский, позднее – после реэвакуации И.Ю. Крачковского в Ленинград – Н.И. Конрад. К началу 1950 г. в Московской группе насчитывалось вместе с докторантами и аспирантами 36 востоковедов. Она являлась видным востоковедным научно-исследовательским институтом. Значение группы состояло в том, что она объединила вокруг себя большую часть востоковедов Москвы. В неё входили Н.И. Конрад, Е.Э. Бертельс, А.Е. Глускина, В.И. Авдиев, В.А. Горд-левский, Б.Н. Заходер, И.М. Рейснер.

Игорь Михайлович Рейснер (1899–1958) был весьма колоритной личностью в научном сообществе. Решающую роль в формировании его характера и мировоззрения сыграли три фактора. Прежде всего это – влияние семьи. Отец его – М.А. Рейснер был профессором-юристом Томского университета и происходил из обрусевших прибалтийских дворян. Другой фактор – это обстановка революционности, которая окружала И.М. Рейснера с детства. Отца в 1902 г. уволили из университета за связи с революционно-оппозиционным движением, сестра И.М. Рейснера – Лариса Михайловна была комиссаром Красной Армии в годы гражданской войны, став прообразом женщины-комиссара в пьесе В. Вишневского «Оптимистическая трагедия». Она являлась также одной из самых ярких и романтических фигур советской журналистики 1920-х гг. Третьим важным фактором в становлении И.М. Рейснера как личности и учёного была его работа в «интеллектуальных» учреждениях молодого Советского государства и, прежде всего, в Наркомате иностранных дел (с 1919 г.).

И.М. Рейснер был первым секретарём советского постпредства в Афганистане, референтом по Индии и Афганистану. Приходилось ему работать и на западном направлении советской внешней политики, бывать в командировках в скандинавских странах, Германии. Но предметом научного интереса И.М. Рейснера всё же стал Восток. После ухода в 1926 г. из наркомата И.М. Рейснер целиком отдал себя научной и преподавательской деятельности. В историю отечественного востоковедения он вошёл как основатель советской школы историков-индоведов и афганистов. В сферу его научных интересов входило по преимуществу изучение экономической, социальной, политической истории Востока в периоды позднего средневековья, нового и новейшего времени.

Профессор Б.Н. Заходер в 1944 г. возглавил созданное при Московском университете отделение Востока на историческом факультете (несколько востоковедных кафедр имел в своей структуре и филологический факультет МГУ). Новое отделение сразу взяло курс на развёртывание научно-исследовательской деятельности по изучению проблем Ближнего, Среднего и Дальнего Востока. Здесь начиналась научная карьера таких востоковедов, как Е.И. Попова, Л.В. Строева, Л.Р. Гордон, В.А. Ромодина, В.Н. Никифорова.

Борис Николаевич Заходер (1898–1960) пришёл в востоковедение в конце 1920-х – начале 30-х гг. Образование он получил в Московском ИВ, в котором после окончания прошёл и аспирантуру. Основные исследования Б.Н. Заходера были посвящены истории Ирана, средневековой истории Ближнего и Среднего Востока, восточным источникам по истории народов Восточной Европы.

Научный авторитет, преподавательский опыт, организационный опыт позволили Б.Н. Заходеру поднять на большую высоту руководимое им Восточное отделение истфака МГУ.

Многие годы Б.Н. Заходер был связан с АН СССР. После перевода ИВАН в Москву он занимал в нём различные руководящие должности.

Для СССР, как и для царской России, предметом повышенного внимания всегда был Дальний Восток. Обширные границы нашей страны на Дальнем Востоке, длительные дипломатические и торговые отношения с Китаем, Кореей, Японией, комплекс международных проблем на Тихом океане, крупные изменения, происходившие на Дальнем Востоке в 20-е – 30-е гг. ХХ в. и особенно после Второй мировой войны выдвинули изучение дальневосточного, тихоокеанского региона на видное, приоритетное место в советском востоковедении. С целью изучения дальневосточных и тихоокеанских проблем и был создан в ноябре 1942 г. Тихоокеанский институт Академии наук СССР.

Предшественниками Тихоокеанского института как академического учреждения были Тихоокеанский комитет АН СССР во главе с акад. В.Л. Комаровым (1927 г.), реорганизованный в 1942 г. в научно-исследовательский институт.

В составе Тихоокеанского института как академического учрежде-ния научные изыскания вели А.Л. Гальперин, А.Я. Климов, А.М. Дьяков, К.М. Попов, Э.Я. Файнберг, А.А. Губер, Е.А. Цибиков.

Об интенсивной работе коллектива говорят многочисленные статьи в «Учёных записках», монографии, сборники статей, а также подготовка в аспирантуре кадров молодых учёных.

Война вызвала гигантский подъём национального, патриотического самосознания народа и определённые изменения в стиле, методах работы партийно-государственного аппарата: происходило реальное свёртывание бюрократизма, некоторое сокращение репрессий, ослабление идейно-политического пресса в отношении интеллигенции, религиозных организаций.

Некоторые представители научной, творческой интеллигенции почувствовали и использовали возможность более свободного выражения своих взглядов и мнений по поводу советской действительности, партийной политики в области истории, философии, литературы, искусства.

Советское руководство усмотрело в этих настроениях серьёзную опасность для режима. Его реакцией на эту ситуацию стало проведение летом 1944 г. совещания по вопросам исторической науки. В работе совещания принимали участие историки (как члены ВКПб, так и беспартийные), секретари ЦК партии А.А. Андреев, Г.М. Маленков, А.С. Щербаков, группа ответственных работников аппарата ЦК. Председательствовал на всех заседаниях А.С. Щербаков.

Стенограмма совещания историков исключительно рельефно отражает положение исторической науки, учёного-исследователя, сложившееся в результате идеологизации и политизации общественных наук, общественного и массового сознания в духе сталинизма. Это была не столько научная дискуссия, сколько свара, участники которой, за некоторым исключением, стремились показать себя и очернить других, вынести приговор. Даже председательствующий на совещании секретарь ЦК ВКПб А.С. Щербаков, прерывая некоторых ораторов, вынужден был заявлять, что если всё обсуждение пойдёт таким образом, то его можно будет считать провалившимся, ибо проблемы не обсуждаются и даже не ставятся.

Никакой информации о совещании в периодической печати не публиковалось. Но критический заряд против инакомыслящих историков был выпущен. Он представлял собой не официальные директивы ЦК ВКПб, а развёрнутые рецензии на «сомнительные» работы, опубликованные в журнале «Большевик». «Сомнительными» оказались труды А.И. Яковлева «Холопы и холопство в Московском государстве», Е.В. Тарле «Крымская война» и коллектива авторов, написавших «Историю Казахской ССР с древнейших времён до наших дней» (редакторы А.М. Панкратова и М. Абдыкалыков).

Последней из названных работ «востоковедная часть» совещания не ограничивалась. Например, в поле зрения выступавшего С.П. Толстова (в 1944 г. он был директором Института этнографии АН СССР, в начале 1950-х станет директором ИВАН), оказался и труд будущего многолетнего директора ИВАН Б.Г. Гафурова (в соавторстве с Прохоровым) «Таджикский народ в борьбе за свободу и независимость». Одним из главных пороков этой работы С.П. Толстов назвал «сознательное стремление вычленить историю Таджикистана из истории всех остальных народов Средней Азии».

Совещание в ЦК ВКПб в 1944 г. по вопросам исторической науки было своеобразной предтечей масштабных идеологических кампаний, развёрнутых в стране в послевоенные годы с целью укрепления позиций коммунистического режима.

Вопросы

  1. Что представляла собой структура академического востоковедения после перестройки АН СССР в начале 1930-х гг.?

  2. Какие задачи ставились перед советскими обществоведами партийными, государственными органами?

  3. Что было предпринято правящей партией для утверждения своего идеологического диктата в области науки в 1930-е гг.?

  4. Кто из востоковедов был репрессирован в 1930-е гг.? Как могут быть объяснены эти репрессии?

  5. Какие черты обрело советское востоковедение в результате насаждения идеологического и методологического монизма?

  6. Какие изменения в советское востоковедение привнесла Великая Отечественная война?

  1. Учебное пособие Издательство тпу томск 2006 (3)

    Учебное пособие
    В учебном пособии рассматриваются современные модели представления знаний в информационных системах и принципы построения экспертных систем; обсуждаются проблемы применения нечеткой логики, генетических алгоритмов и нейронных сетей
  2. Учебное пособие Издательство тпу томск 2006 (2)

    Учебное пособие
    В учебном пособии в краткой форме изложены основные подходы к проблеме сохранения здоровья, молодости и красоты. Валеологическое образование актуально не только для студентов специальности «Социально-культурный сервис и туризм», хотя
  3. Учебное пособие Издательство тпу томск 2006 (4)

    Учебное пособие
    В учебном пособии в краткой форме изложены основы отраслевой экономики предприятий электроэнергетики. Показаны место и роль отрасли в национальной экономике, её состав, структура, особенности функционирования и реформирования.
  4. Учебное пособие Издательство тпу томск 2006 (5)

    Учебное пособие
    Учебное пособие представляет собой систематическое изложение основ политической регионалистики. Сформулированы методология и главные утверждения политической регионалистики.
  5. Учебное пособие Издательство тпу томск 2006 (6)

    Учебное пособие
    Учебное пособие представляет собой систематическое исследование конфликта. Сформулированы методология и главные утверждения единой теории конфликта. Представлены специальные методы анализа конфликтных ситуаций.
  6. Учебное пособие Издательство тпу томск 2007 (5)

    Учебное пособие
    В пособии в краткой форме изложены теоретические и практические вопросы законодательства в сфере международного и отечественного социально–культурного сервиса и туризма, выделены важнейшие положения современной нормотворческой практики
  7. Учебное пособие Издательство тпу томск 2007 (2)

    Учебное пособие
    Психолого–акмеологическое знание в системе высшего профессионального образования. Учебное пособие для слушателей дополнительной профессиональной образовательной программы получения дополнительной квалификации «Преподаватель высшей
  8. Элективный курс по философии Учебное пособие

    Элективный курс
    Учебное пособие содержит материал, дающий представление о сущности предмета философии и её истории, предметном самоопределении философии в процессе развития; знакомит с историей становления и развития философских воззрений, основными
  9. Учебное пособие Издательство Томского политехнического университета 2009

    Учебное пособие
    Х 55 История русской живописи: учебное пособие / Автор- составитель: Л.А.Хлабутина. – Томск: Изд-во Томского политехнического университета, 2009. – 166 с.

Другие похожие документы..