Книга не имеет отношения к «чистоте передачи»

ГЛУПОСТЬ

Теперь более персонально.

Мой опыт ориентации в пространстве (как, возможно, и ваш) с самого раннего детства формировался на переживаниях плотности материального мира. Не имея привычки переживать пространство как целостную творческую потенцию, мои родители учили меня быть как бы «спроецированным вовне»187, т.е. все время хватать и присваивать себе свободное игровое проявление, делать его личностным, принадлежащим только мне, работающим только на меня. Так, примерно к 15-17 годам, не имея особых навыков к «умственному атлетизму» и нагло перенимая от общества эстафету дуального мировосприятия, я приступил к выработке хитрого набора средств, помогающего мне справляться с враждебной энергией «смотрящего мира».И это означает, что я начал строить материальный «ОБРАЗ СЕБЯ», то есть создавать сгусток плотных представлений о том, что я такое, и противопоставлять его враждебному и все время меняющемуся миру.

Завершение строительства пришлось примерно на 25-ю годовщину, конечно же, не без помощи телевидения, кино и журналов, навязывающих мне образ социально значимого, успешного и сексапильного человека. Далее, на протяжении многих последующих лет, являясь законопослушным представителем «mainstream(а)»188, я неустанно пытался контролировать и защищать это плотное формообразование (т.н. «ЭГО», или «РОЛИ»189) от внешних воздействий. Но в определенный момент в этой иллюзорной борьбе за порождение своей собственной глупости я все более и более терял какие бы то ни было ориентиры, и это стало причиной глубочайшего кризиса, предвосхищение которого (в моем персональном случае) выпало на 28-30 лет, а пик - на период 32-33 года. Сегодня, с улыбкой оглядываясь назад, я ясно вижу, что именно лихорадочное цепляние за «твердую почву», за «плотный образ себя» лежало в основании всех моих депрессивных переживаний и метаний. «Другими словами, именно мой поиск основания, внутреннего или внешнего, мое цепляние за саму идею о предопределенном и независимом мире являлось глубоким источником фрустрации, разочарования и тревог»190! И все это означает, что большая часть программ, определявших мое психоэмоциональное развитие, до последнего момента состояло из устаревших шаблонов и стереотипов, скопированных в раннем детстве, в периоды отсутствия энергии и различающего сознания, что формировало из меня т.н. «Человек без лица»191, человека, который вынужден воплощать ролевые ожидания других, т.е. превращаться в ту роль, которую ему диктуют другие… Но я также знаю, что мне не за что себя казнить. Ведь тогда у меня не было ни сил, ни опыта оценить, отразить и профильтровать инфицированные192 программы тех, к кому я был подключен, - родителей, учителей, друзей, телевидения, рекламы. Не было умения обходить крючки с соблазнительными приманками, бесконечные ловушки-тизеры193, щедро расставленные хитроумными дельцами на моем пути. И, из-за того, что эти программы низшего сознания управляли моим биокомпьютером, я в большинстве ситуаций делал именно то, что было прямо противоположно тому, что я действительно мог и хотел! И именно так формируется в нас видение мира (т.н. ГЛАЗОДОМАШЕННОГО ПРИМАТА194, ВИДЕНИЕ МИРА ИЗ МЫШИННОЙ НОРЫ195, ТОЧКА ЗРЕНИЯ БЛОХИ196, ПЛАСТМАССОВОЙ КУКЛЫ197, или ЧЕЛОВЕКА-МАССЫ198) основанное на грубом и катастрофически ограниченном Внешнем уровнеТеатра Реальности. Где, будучи вырванными из контекста целостного потенциала игровых возможностей, мы «…начинаем отождествлять себя с ролью которую играем на сцене жизни, начинаем вкладывать в нее свою душу, и забываем о том, что это только роль. Она овладевает нами, и тогда уже не мы играем роль, а роль начинает играть нас»199И здесь, подобно Марку Шагалу, можно воскликнуть: «...а что, если существует и другой "глаз", другой способ видения? (…) Может быть, есть еще измерения - четвертое, пятое, а не только те, что доступны нашему глазу? (...) Может быть, существует нечто в высшей степени абстрактное, нечто суммирующее все пластические и психологические контрасты, нечто «прокалывающее» наш глаз новым видением, доселе неведомым?»200

ДЕМОНИЧЕСКАЯ ВЕРСИЯ ИГРЫ201

Если привести жесткий пример, то этот способ видения равносилен игре на фортепиано с использованием одной клавиши на клавиатуре. Сегодня только 10% наиболее одаренных артистов используют на две клавиши больше, то есть от природы имеют возможность работать на уровне Актера. А тех, кто проник на уровень Зрителя,в пустотную природу игры, можно вообще пересчитать по пальцам.

В свое время, будучи убежденным в том, что дуальная версия реальности это все, что у меня есть, я яростно и целенаправленно совершенствовал свое мастерство в пределах «одной клавиши на клавиатуре», не желая замечать, что игры этого диапазона не держат своих обещаний, бесконечно дублируют одни и те же схемы, искушают свободой, реализацией, независимостью, но не ведут к ним. Тогда, будучи принадлежностью т.н. «культуры владычества»202, где «Бога держат снаружи»203, я не знал, что сила этих игр опирается на то, что называется в Алхимии Игры «привычкой разделять», культурным невежеством, заблуждением или просто – глупостью! И это действительно въедливая вещь! Благодаря ей я расщеплял неделимый в своей основе Театр Реальности на составные части (зрителя, актера и роль) и замыкался в узком диапазоне возможностей роли, упуская из виду целостный, САМООСВОБОЖДАЮЩИЙСЯпотенциал игры!

Так, «…находясь в своей ограниченной и “самозамкнутой” форме, я пребывал “здесь”, по эту сторону моего лица, и смотрел на мир, который находится “там”, на “объективной” стороне. И вся моя жизнь была жалкой попыткой во что бы то ни стало спасти свое лицо, сохранить это “самозамыкание”, спасти это ощущение хватания и поиска – ощущение, которое отделяло меня от мира и в действительности было первопричиной моей глубочайшей муки, поскольку сохранение лица – это и есть механизм разрывания Космоса на противостояние внутреннего и внешнего, жестокого разлома, который переживался мной как нестерпимая боль»204. Но «…любой мрак, это просто – нерожденный рассвет»205! И это означает, что в мире реален только один закон: «…Закон Цельности и Единства. И лишь одно преступление и грех – нарушение этой Цельности, вычлинение из Единого Мира либо себя, либо любого объекта. Все происходящее сводится к этому, и все наши игры сводятся к этому»206!

Итак, «Дьявол образован из обрывков Бога»207! Или еще более новаторски: «Дьявол – это оцифрованный Бог»208! То есть «…если в ваш мозг введена программа примитивного сознания, согласно которой мир разделен лишь на два полюса “внутреннее – внешнее“, “черное – белое”, “добро – зло”, “свет – тьма”, “реальность – иллюзия” и т.д., то всё, что вы думаете, вам кажется истиной, а все, что думает ваш оппонент, – ложью. И наоборот»209.

Но здесь важно еще раз повторить, что для Театра Реальности это естественный и даже закономерный процесс, так Он «...сам заманивает себя в ловушку своего собственного совершенства...»210, надевая на себя маску человеко-роли только для того, «...чтобы встретиться и поиграть с самим собой»211. Эта ничем не удержимая тяга «…пробуждается жаждой Мирового Ума полностью познать самого себя. Что может быть сделано только путем выражения вовне, в виде непосредственного творящего действия, то есть путем расщепления самого себя на познающее и познаваемое. И потому ход творения требует разделения на субъект и объект, наблюдателя и наблюдаемое, (…) так чтобы “Бог мог узреть Бога” или “Лик мог узреть Лик”»212. Так, «...играя в Творение, Всемогущий прячется за невежеством, провоцируя стремление к Единству»213. Или, еще проще, словами Шри Рамакришны: «Все это необходимо, чтобы завязать сюжет»214.

На одной из миниатюр в трактате «Ars moriendi»215, изображено искушение умирающего от «суетной славы». Демоны (двое из них с высунутыми языками) подносят умирающему корону! «Ситуация коронования, конечно, совершенно ложная; перед нами – типичное illusio, созданное демонами в результате их игры, quasi ludendo, а высунутый язык, это, конечно же, знак игры-обмана!»216

Вывод: именно бессознательное разделение неделимой природы Театра Реальности на того, кто смотрит; того, кто играет; и того, кого играют, является тем камнем преткновения, благодаря которому мы блуждаем в бесконечном «лабиринте» демонических игр, «…автоматически накапливая признаки собственного бессилия и в конце концов теряя связь со своим творческим потенциалом»217 Так, подгоняемые безжалостной плетью демона игры, мы, облеченные в «иероглифический панцирь» Вильгельма Райха218, бессознательно вращаем тяжелое колесо своей собственной фрустрации, депрессии и цинизма219, настойчиво призывая в свою жизнь маниакально депрессивный синдром220!

И что мы можем извлечь полезного, из всего, описанного выше, ужаса?

Дело в том, что там, где внешний мир «существует независимо от нас» и «создан не нами» (!!!), мы всегда будем ощущать себя маленькими и беззащитными! И как бы мы ни старались быть сильными, он (этот «созданный не нами» мир) всегда будет больше, и мы всегда будем проигрывать! Говоря словами известного психокибернетика Грегори Бейтсона: «…мы всегда будем жертвой Большого Мира»221!

И эту мысль есть смысл повторить очень много раз: В МИРЕ, СОЗДАННОМ НЕ НАМИ, ТВОРЧЕСКАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ НЕВОЗМОЖНА! И еще раз: НЕТ, И НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ТВОРЧЕСКОЙ РЕАЛИЗАЦИИ В МИРЕ, В КОТОРОМ НЕ МЫ ИГРАЕМ РОЛИ, А РОЛИ ИГРАЮТ НАС! И все это означает, что туда, «...где “реальная” Вселенная существует отдельно от нас, неизбежно опускается мрачная паутина насилия и ужаса»222. Это означает, что в обстоятельствах созданного не нами мира нашей единственной возможностью будет т.н. «внешняя мотивация»223, а нашей единственной потребностью – напряженная «боевая стойка» и естественное желание демонстрировать правоту, социальную значимость, успешность и сексапильность нашей роли. И так демон игры легким артистичным жестом вписывает нас в «туннель реальности» т.н. «демонстративных» ценностей, тотально выхолащивая творческую потенцию и способность творить свой мир!

Еще и еще раз: В МИРЕ, СОЗДАННОМ НЕ НАМИ, ТВОРЧЕСКАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ НЕВОЗМОЖНА! Но! И это самое фантастичное из всего сказанного выше: в этой невротично-конфликтогенной по своей природе позиции хранится невероятный творческий потенциал для создания своих правил и своей собственной ИГРЫ!

ВНИМАНИЕ!

Здесь начинается «миф о герое», который, подобно бесстрашному «алхимику духа»224, терзаемый непоколебимой амбицией совершенства, решается-таки схватить за горло т.н. «дракона шизофрении», направив свой путь в темный лабиринт своего собственного подсознания, в поисках того самого Мастерства, о котором не перестают на разных языках говорить «Делатели» разных эпох и направлений.

АРТИСТИЧЕСКИЙ НЕВРОТИЗМ

Между словами «артист» и «невротик» человечество всегда ставило (и справедливо продолжает ставить) знак равенства. И что же роднит эти два понятия? «Какие невидимые, интимные нити связывают воедино театр и невротизм?..»225 Известно, например, что «...счастливый человек – плохой актер; у него мало искренних поводов к тому, чтобы искать, вопрошать, сомневаться, быть недовольным жизнью и собой. (…) Считается, что актер, говорящий о своей счастливой творческой судьбе, говорит совсем не о том счастье, которое имеют в виду обыкновенные люди... Происхождение этого счастья таково, что многие не пожелали бы его для себя. (…) Настоящим актером может быть лишь тот, кто способен страдать и вмещать в себя страдание. (…) Острое переживание внутреннего противоречия в себе, гнетущая неуверенность и боль собственного существования, разлад с самим собой, безысходное чувство вины, страдание и отчаяние от невозможности выразить себя, от ненужности твоего лучшего другим, тоска по правде и высшей разумности, несбыточные надежды, опрокинутая любовь и вера... - вот достаточный повод, чтобы быть актером»226.

Вывод: наша профессия требует НЕВРОТИЗМА! Невротизм – основа ее жизнедеятельности! И почему?

Это особая и очень большая тема. Но если коротко сформулировать суть невротического положения Ума, то получится следующее: невротик - это тот, кто в общении с другими и с миром в целом сознательно или несознательно стремится к моделированию конфликта!227 Невротик не может иначе: «...он летит на конфликт, как мотылек на огонь: боится и жаждет одновременно... его “нервная почва”, конфликтогенная по самой основе своей... бессознательное укоренение невротика в своей “нервной почве” есть не что иное, как установка его психики на конфликт, готовность переживать конфликт всегда и всюду»228. Или словами Шекспира: «Природа дарования, коим я обладаю, очень-очень проста. Ум мой от рождения предрасположен к фантазии, причудливо вырожающейся в образах. Зачинаются они во чреве памяти, возростают в лоне pia mater229 и рождаются на свет с помощью благосклонно сошедшихся вместе условий. Но дарование расцветает лишь в том, в ком оно достигает предельного обострения»230.

Итак, конфликт – это жизненная необходимость невротика, можно даже сказать, что за счет конфликтов он растет, меняет старую кожу на новую. Не моделируя конфликты, он кажется себе мертвым, застывшим, безжизненным... живущим как бы не в своем мире, не в своем доме… (а если театр в большинстве своем состоит из невротиков, то можно представить себе, что это за мир). Вот почему великий Мейерхольд не перестает жаловаться на свою удивительную способность притягивать в свою жизнь испытания и при этом с восторгом отмечает, что без них его жизнь превратится в сплошную скуку. Вот почему гигантский мозг Пушкина не может удержаться от демонического злорадства, касаясь механизмов творчества: «…Зло самое горькое, самое нестерпимое для стихотворца есть его звание и прозвище, которым он заклеймен и которое никогда от него не отпадет»231. Точно так же как и Джойс: «Временами дух, который движет моим пером, кажется мне самому злонамеренным»232. Или из Дега: «Художник пишет картину с тем же чувством, с каким преступник совершает преступление»233. Или из Ницше: «Оправдано всякое зло, видом коего наслаждается некий бог»234. Опуская, так же, шокирующие признания множества других мастеров, среди которых предельный Гете со своим «Я часть той силы…»235; Уильям Блейк с бракосочетанием ада и рая; Бетховен, Вагнер и Пикассо, можно констатировать следующее: художнику как невротической личности необходимо зло, необходим конфликт. Необходима война! И она принципиально важна для того, чтобы «завязать сюжет», чтобы высечь искру мотивации для творчества, для роста; для того, чтобы эволюционировать, т.е. подобно Фениксу переходить на более высокие уровни переживания реальности, «сжигая старые формы»236 себя, осваивая новые. Одним словом, подобно легендарным пассионариям237, для которых стремление к цели, чаще всего неосознаваемой, так велико, что превышает инстинкт самосохранения, «…без конфликтов он жить не может, хотя и убеждает всех, и себя в первую очередь, что желает покоя, мира, тишины. Ведь конфликт взламывает, взрывает, уничтожает объективно сложившиеся отношения с окружающими, дает импульс к поиску новых форм общения»238 и т.д. и т.п. Поэтому «…творческие люди “креативщики” – это одновременно и создатели проблем (“траблмейкеры”), и решатели этих проблем»239 И здесь вместе с незабвенным Томасом Карлейлем можно радостно воскликнуть: «О мир! Как же тебе застраховать себя от этого человека? Ты не можешь обуздать его виселицами и законами, не можешь нанять его за деньги. Он ускользает от тебя, как дух. Его место среди звезд на небе... Он не ищет твоих наград... он не боится твоих наказаний. Даже убивая его, ты ничего не добьешься. О, если бы этот человек, из глаз которого сверкает небесная молния, не был насквозь пропитан божьей справедливостью, человеческим благородством, правдивостью и добротой, тогда я дрожал бы за судьбу света... Жизнь его - не веселый танец, а битва и поход, борьба с властелинами и целыми царствами... Он странствует среди людей; он любит их неизъяснимой любовью, смешанной с состраданием, любовью, какой они в ответ любить не смогут, но душа его живет в одиночестве, в далеких областях творения...»240 Но, «…без этих смешных Дон-Кихотов, без этих чудаков-изобретателей не продвигалось бы вперед человечество – и не над чем было бы размышлять Гамлетам»241

Итак, сказать, что невротик – это потенциальный гений и герой, значит ничего не сказать. Восприятие мира у невротика тотально обострено. Он способен подарить человечеству невероятный творческий потенциал. Пушкин и Лермонтов – великие общепризнанные невротики. Чтобы еще раз убедиться в этом, достаточно рассмотреть тщательно выписанную «Дуэльную историю» первого и тотально «конфликтогенную» жизнь второго. Пребывая на грани, эти «гениальные больные», точно так же как Бетховен и Ван Гог, очень легко заваливаются в т.н. крайность разрушающего самосозидания. И чем мощнее невротик, тем больше энергии ему необходимо, тем в большей степени окружающий его мир, талантливо вписанный им в свой сценарий, выглядит как тиран и гонитель и тем сильнее пламя разрушения.

ВНИМАНИЕ!

В основе всех этих трагических сценариев лежит «СЫРАЯ» ЭНЕРГИЯ КОНФЛИКТА! То есть - НЕОБРАБОТАННАЯ, НЕЗАЩИЩЕННАЯ, НЕ ПРОПУЩЕННАЯ ЧЕРЕЗ МЕХАНИЗМЫ ЗНАНИЯ И ДИСЦИПЛИНЫ!

И это есть смысл рассмотреть подробнее:

  1. Игра, как она есть! Захват территории творчества (1)

    Книга
    Прежде всего, я хочу поднести эту книгу моим драгоценным учителям: маме, подарившей мне детство, наполненное мощными артистическими впечатлениями; моему первому учителю, режиссеру театра «Ильмаринне» Юрию Михалеву, благословившему мои первые сценические
  2. Игра, как она есть! Захват территории творчества (2)

    Книга
    Важно отметить, что эта книга не имеет отношения к «чистоте передачи» конкретных духовных традиций. Скорее, она суммирует опыт художественного обобщения, опыт безответственной игры с информацией, почерпнутой при многолетней работе
  3. Книга жизни или Путь к Свету

    Книга
    Друзья! Сегодня, 15 июля 1 года, я поместил в Интернет около 60 глав из своей книги, работу над которой начал четыре года назад. И рад тому, что у меня появилась возможность поделиться с Вами своим жизненным опытом и теми сокровенными
  4. Книга четвертая "Взращивание и совершенствование джив."

    Книга
    Рискую навлечь неудовольствие тех читателей, которые видят в обнаженном человеческом теле грех и пошлость, но именно грех и пошлость окружают нас в обыденной жизни.
  5. Эта книга не очерк истории кино это попытка таксономии, опыт классификации образов и знаков. Ктому же в первом томе мы ограничимся только определением элемен

    Книга
    Эта книга не очерк истории кино — это попытка таксономии, опыт классификации образов и знаков. К тому же в первом томе мы ограничимся только определением элементов, более того — элементов лишь одной части классификации.
  6. Конспект книги талеб Нассин Николас. Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости. М.: Издательство КоЛибри, 2009. 528с. Аннотация

    План-конспект
    За десятилетие человечество пережило ряд потрясений: 11 сентября 2001 г., война в Осетии, мировой финансовый кризис. Эти события казались невозможными, пока они не произошли.
  7. Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав ббк 88. 351. 3

    Документ
    Эта книга написана в помощь тем, кто хочет научиться думать современно. Опираясь на новейшие достижения когнитивной психологии и свой уникальный педагогический опыт, Дайана Халперн разработала эффективную программу обучения навыкам
  8. Книга диалог

    Книга
    Когда выходит из строя какой-нибудь механизм, является мастер и в первую очередь определяет, в чем же поломка. Потом он принимается за ремонт. И врач, придя к больному, не бросается тут же, с порога, лечить, а прежде пытается узнать,
  9. Книга, которую должен прочитать каждый житель Земли! (1)

    Книга
    Данная книга является коллективным творением – народной книгой, и всеобщим достоянием на территории России и СНГ, а также среди русскоговорящей диаспоры в мире.

Другие похожие документы..