Современная геополитическая ситуация на северном кавказе: проблемы региональной геостратегии россии Отв редактор И. П. Добаев Ростов-на-Дону Издательство скнц вш 2007

Третьим важным элементом плана был комплекс экономических мероприятий, предусматривавших создание англо-русского торгово-промышленного синдиката с целью экономической организации территорий Юга России. Макиндер предложил подчинить синдицированный английский капитал власти Верховного комиссара и установить «временную монополию контроля за кредитом» по экспортно-импортным операциям.

План Макиндера не был принят Лондоном и практических последствий не имел, но до сих пор сохраняет значение продуманное единство всех его компонентов, предусматривавших создание против России сплошного геостратегического фронта огромной протяженности, линией которого предполагалось соединить бассейны Балтийского, Черного, Азовского и Каспийского морей. В этом отношении принятая в 1999г. новая «Стратегическая концепция» Северо-Атлантического альянса, в соответствии с которой осуществляется «расширение» НАТО на восток, не так уж и нова115.

Остается согласиться с В.Максименко, когда он говорит, что работы З.Бжезинского - как раз тот материал, который позволяет проследить связь между стратегией глобализма и рядом геополитических конструкций захватывающих Центральную Азию и Кавказ в одно целое116.

В этом ключе к важным геополитическим процессам, происходящим в свете теории «геополитического плюрализма», следует отнести формирование региональных систем сотрудничества. Из множества различных объединений, образовавшихся на постсоветском пространстве и призванных «развести» бывшие советские республики по разным союзам и альянсам, следует особо выделить консолидацию Украины, Молдовы, Грузии и Азербайджана, объединение которых назвали ГУАМ. В 1999г. к ним добавился Узбекистан, и на свет появился ГУУАМ. ГУУАМ, в свете «геополитического плюрализма», «привлекателен» тем, что в нем присутствует натовская составляющая.

К принципам и основным направлениям деятельности этого объединения относятся:

- формирование системы политических консультаций и координации усилий в решении общих проблем безопасности; политическое взаимодействие в международных организациях – ООН, ОБСЕ, НАТО, включая Программу “Партнерство во имя мира”;

- развитие Евро-Азиатского транспортного коридора, сотрудничество в сфере добычи и транспортировки нефти в европейские страны;

- развитие многостороннего сотрудничества в области безопасности, урегулирование конфликтов и борьба с сепаратизмом;

- военное и военно-техническое сотрудничество, включая создание многонационального миротворческого батальона; содействие в урегулировании межэтнических конфликтов117.

Естественно, что образование ГУУАМ не может не волновать Россию. Основанием для настороженности должно служить уже одно то, что возник некий альянс, граничащий с европейской Россией и беспокойным Северным Кавказом, а также контролирующий акваторию Черного и Каспийского морей. Очевидно, что этот блок представляет собой геополитический противовес российскому влиянию в постсоветском пространстве в лице ОДКБ. Россию больше всего беспокоит военный аспект этой организации. Любое направление военного сотрудничества – будь то охрана нефтепроводов, миротворческие миссии, борьба с сепаратизмом и, тем более, оборона от России – воспринимается в Кремле как прямая угроза118. Военная интеграция стран ГУУАМ происходит не в последнюю очередь по той причине, что США и НАТО финансируют экономические и военные программы ГУУАМ119.

О том, что ГУУАМ финансируется США, говорится в докладе, подготовленном в сентябре 2003г. Комиссией по национальным интересам США в отношении России при участии Центра имени Р.Никсона за мир и свободу и Белфорского центра мира и международной политики, выдержки которого опубликованы в журнале «Россия в глобальной политике». В этом докладе подчеркивается что «…госдепартамент убеждает недовольных членов ГУУАМ не покидать эту организацию и предоставляет ей существенную финансовую помощь. Одно дело – поддерживать стремление правительств стран-членов ГУУАМ создать региональную организацию, и совсем другое – вынуждать некоторые правительства оставаться участниками этой организации, которая, по их мнению, не служит интересам их стран»120.

Отрицательная позиция России в связи со сближением ГУУАМ с НАТО нашло свое выражение в заявлении представителя МИД России В.Трубникова о том, что Россия будет жестко возражать против попыток привнести военный аспект в деятельность ГУУАМ121.

По мнению одного из специалистов в области геополитики, вице-президента Академии геополитических наук Ивашова Л.Г., расширение НАТО имеет многовекторную направленность. Во-первых, включение новых стран в НАТО увеличивает возможности для США и других ведущих стран альянса оказывать политическое и военное давление на Россию с южного, юго-западного, западного и северо-западного направлений. Это давление может рассматриваться как попытка шантажа, осуществляемого без непосредственного применения военной силы в целях достижения разнообразных интересов: начиная от субъективно трактуемых гуманитарных вопросов и заканчивая территориальными уступками. Во-вторых, расширение НАТО представляет для России угрозу военно-стратегического характера. В результате дальнейшего расширения НАТО происходит утрата Россией стратегического предполья, что коренным образом меняет подход к обороне страны. В-третьих, в настоящее время расширение альянса и другие его различные акции представляют собой не только экспансию политическую, экономическую, военную, но и экспансию культурно-цивилизационную, направленную на ликвидацию историко-культурной идентичности России. Вместе с тем, новый этап расширения альянса несет в себе угрозу для самосознания общества и политических элит России, которые утрачивают иммунитет к различным формам шантажа и силового давления и которые дрейфуют от утопизма начала 90-х гг. к фатализму, считая, что расширение – вопрос решенный, и бороться за свои ценности и идеалы – дело бесперспективное. В НАТО, как полагает Ивашов Л.Г., рассчитывают на постепенное изменение официальной позиции российского руководства, которая вначале сводилась к категорическому «нет расширению», затем – к мягкому неодобрению и, наконец,- к полному равнодушию по поводу действий альянса. Такая точка зрения, если ей не противопоставить активную политическую линию, может привести к утрате Россией самое себя и стать самосбывающимся пророчеством122.

Тем не менее, пока Россия на словах выражает свое недовольство, страны ГУУАМ, под эгидой программы «Партнерство во имя мира» активно участвуют в военных маневрах, на которых чаще всего не присутствует Россия.

Как пишет известный кавказовед В.В. Дегоев, «…гневаться на страны Гуама – занятие для Кремля непродуктивное. Они делают не больше того, к чему их принуждают обстоятельства, и меньше того, что заслуживают определения «открытая враждебная России позиция». Руководители Грузии, Азербайджана и Украины во многом оказались заложниками запутанной постсоветской ситуации. Искать выход из нее у них было полное право в условиях, когда сама Россия не знала, что делать… Вопрос, однако, в том, какое направление примет политика Грузии, Азербайджана и Украины, если будет неуклонно расти их зависимость от Запада – куда более могущественного и амбициозного претендента на роль распорядителя советским имперским наследством»123.

Обращает на себя внимание тот факт, что для учений НАТО выбираются места потенциальных очагов нестабильности, что говорит о военно-экономической и геополитической ориентации этих учений. Это такие места, где планируется организовать охрану будущих нефте- и газопроводов. Из этого можно сделать вывод, что активность НАТО в Закавказье, в Каспийском регионе и на Черном море с течением времени будет только возрастать.

В контексте «геополитического плюрализма» также следует рассматривать небезуспешные попытки Запада к снижению транзитной роли России. Связи между Европой и АТР, в основном, осуществляются по морю, минуя Россию. Воссоздается Великий шелковый путь, связывающий Восточную Азию и Европу по суше.

По мнению аналитика Армянского центра стратегических и национальных исследований (АЦСНИ) Зардаряна О.М., если отвлечься от предварительных теоретических обкаток идеи и ряда подчас весьма масштабных прикладных начинаний в этом направлении, то старт истинного “шелкодорожного бума” можно отнести к апрелю 1997 г., когда Президент США представил в Сенате свою «Стратегию Шелкового пути 97», программу, призванную, в числе прочих задач, обеспечить «свободу экспорта углеводородов» Каспийского бассейна на Запад (Средиземноморье) - через Азербайджан, Грузию, Турцию и на Восток, (побережье Индийского океана) - через Центральноазиатские государства СНГ, Афганистан и Пакистан. В более широком контексте программа была ориентирована на восстановление структуры трансазиатской, трансконтинентальной (евразийской) экономической интеграции, получившей свое классическое проявление в рамках древнего Шелкового пути124.

При всей внешней привлекательности базисной идеи, заключает О.М.Зардарян, ближайшее рассмотрение выявляет во многом ее искусственный характер, подчиненность, причем механическую, экономической (геоэкономической) логики проекта текущим геополитическим устремлениям и политическим симпатиям его инициатора125.

В соответствии с ними произвольно очерчен и круг участников предлагаемой интеграционной схемы. Достаточно сказать, что в новой, американской редакции Шелкового пути при номинальной открытости ее рамок фактически проигнорированы Иран, Армения, Ирак, Сирия, Ливан - страны, без участия которых функционирование магистрали было практически невозможным в прошлом, неоправдано и сегодня. Что же касается Турции, то ее сообщение с Центральной Азией и Дальним Востоком предполагается не по традиционной (притом рациональной) схеме, замыкающейся на Иран, а через политически приемлемые страны - Грузию и Азербайджан.

По существу, под воздействием акцентированной избирательности, проявляющейся в «Стратегии 97», в значительной степени девальвируется сама идея трансконтинентальной интеграции, а используемый (здесь и в производных схемах) лозунг «восстановления исторической традиции» приобретает значение «прецедентного прикрытия» целей качественно иного порядка, в частности: обеспечения максимальной доступности каспийско-центральноазиатских энергоресурсов и их экспорта по подконтрольным коммуникациям; экономической и политической переориентации государств-членов СНГ Кавказа и Центральной Азии, в том числе - путем форсирования узкосырьевой экономики субъектов этих регионов и изменения «потребительской привязки» их продукта; нейтрализации российского, равно как и иранского, влияния на региональную политику Ближнего Востока (включая Кавказ) и Центральной Азии посредством политико-экономических “буферных зон”, неизбежно формирующихся вокруг транснациональных коммуникационных линий126.

Одновременно была начата работа по реализации проекта транспортного коридора Европа – Кавказ – Центральная Азия.

В мае 1993г. Комиссия ЕС провела в Брюсселе рабочее совещание по вопросу о создании транспортного коридора Европа–Кавказ–Центральная Азия. Комиссия ЕС заявила о своем намерении оказать Закавказским и Центральноазиатским странам поддержку в строительстве дорожной сети. Уже в 1993-1995 гг. она выделила свыше 30 млн. экю на разработку этого проекта, получившего название ТРАСЕКА. Окончательно проект был утвержден на конференции в Вене в октябре 1995г. В мае 1996г. Грузия, Азербайджан, Туркмения и Узбекистан подписали четырехстороннее соглашение о транзитном коридоре между этими странами.

Подобным же образом обстоят дела и с транзитом каспийских углеводородов. В этом плане основное внимание привлекает основной экспортный нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан протяженностью 1730км и стоимостью 3 млрд. долл. К его строительству приступили в 2002г.127 Магистраль прошла недалеко от Нагорного Карабаха, Южной Осетии, российских баз в Грузии, а также через районы восточной Турции, населенные курдами. В связи с этим охрана трассы – одна из важнейших задач политики безопасности, которая стоит перед заинтересованными в работе нефтепровода странами128.

Следует отметить, что без политической поддержки США, с 1992г. выступающих за создание альтернативного российскому маршрута транспортировки каспийской нефти, этот проект никогда не состоялся бы. Подтверждением тому служит заявление министра энергетики США. По словам Спенсера Абрахама, Баку – Тбилиси – Джейхан является важной частью нефтяной стратегии Америки, разработанной под руководством вице-президента США Ричарда Чейни129.

В официальном послании Международной энергетической конференции «Нефть, газ, нефтепереработка и нефтехимия Каспия – 2002» Дж. Буш отметил, что «реализация проекта БТД. поможет нефтепроизводителям каспийского региона – Азербайджану, Казахстану и Туркменистану стать независимыми от Российской нефтепроводной системы»130.

В марте 2003г. в Баку стартовал второй по важности проект по разработке газоконденсатного месторождения «Шахдениз». Проект предусматривает сооружение трубопровода Баку – Тбилиси – Эрзурум, протяженностью 690 км131. Таким образом, создается новая система экспорта газа – так называемый Южно-Кавказский трубопровод (ЮКТ). Этот трубопровод будет строиться вместе с трубопроводом БТД в пределах одного энергетического коридора Восток–Запад. По предварительным оценкам годичная добыча на месторождении «Шахдениз» составит 20 млрд. кубометров газа. С реализацией данного проекта рынок поставок российского газа через трубопровод «Голубой поток» существенно сократится. Проект Баку – Тбилиси – Эрзурум тоже патронируется США.

На пресс-конференции в Баку советник президента и госдепартамента США по вопросам энергоресурсов Каспия Стивен Манн заявил, что «Азербайджану не стоит отказываться от самостоятельной системы экспорта газа на мировом рынке в пользу маршрутов, находящихся в монополии других»132. Очевидно, что С. Манн имел в виду Россию. Такова цена, которую Россия платит за потерю Закавказья и Средней Азии.

Все вышеизложенное бесспорно свидетельствует о том, что во внешней политике США на постсоветском пространстве наиболее приоритетным становится кавказское направление.

Косвенное подтверждение такому выводу находим у ведущего аналитика фонда «Наследие» («Heritage») США А.Коэна, который предлагает следующий инструментарий: «Для укрепления своих позиций на Кавказе США должны содействовать укреплению независимости, суверенитета и демократии на территории трех государств Южного Кавказа. Америке необходимо усилить свое дипломатическое вмешательство при решении региональных конфликтов, например, таких, как дагестано-чеченский, карабахский и абхазский. При этом следует обратить особое внимание на такие вопросы, как содействие развитию рыночных реформ в странах региона, оказание помощи в вопросах внешней политики и безопасности, связанных с разработкой энергоресурсов, развитием транспортно-коммуникационной системы для создания реально действующего транспортного коридора Восток–Запад. Подобные политические шаги смогут укрепить сотрудничество между странами самого региона и способствовать надежности и росту инвестиций деловых кругов Америки, а также содействовать развитию коммерческой деятельности американских компаний в этом районе»133.

В стратегии США на Кавказе основной упор делается на Грузию и Азербайджан. Практика показывает, что эти два государства потворствуют в проведении той линии, которая отвечает интересам США на Кавказе. Как подчеркивает С.Чернявский, «…стратегическое положение Азербайджана в центре Каспийского региона предопределяет его растущее значение в шкале американских внешнеполитических приоритетов. Ключевая роль Баку в реализации проектов освоения и транспортировки каспийских энергоресурсов, четкая линия на установление союзнических отношений с Турцией и Западом делают Азербайджан привлекательным для США кандидатом на роль регионального лидера, перспективным опорным пунктом для закрепления американского присутствия в регионе»134.

Грузия граничит со всеми российскими северокавказскими республиками. Американский аналитик А. Коэн оценивает геополитическое место Грузии следующим образом: «Контролируя граничащий с Турцией стратегический район Черноморского побережья, и закрывая с Запада выход Армении к морю, Грузия как бы держит в своих руках ключ от ворот на Кавказ, является плацдармом для выхода западных стран к Каспию и «Шелковому пути».135 Отсюда, подчеркивает автор, интересы США к «усилению дипломатического вмешательства», оказанию помощи в вопросах внешней политики и безопасности, связанных с разработкой энергоресурсов, развитием транспортно-коммуникационной системы», что «должно содействовать развитию коммерческой деятельности американских компаний в этом регионе»136.

Внешнеполитические ориентиры Грузии тоже очевидны. С апреля 2002 г. началась реализация программы «Обучи и оснасти», в ходе которой американские инструкторы осуществили переподготовку отдельных частей вооруженных сил Грузии. Программа фактически обеспечила долгосрочное военное присутствие США в этой стране. К реализации программы «Обучи и оснасти» подключены и другие страны, прежде всего Турция, Германия и Великобритания. В этом контексте наблюдается одновременное наращивание натовского компонента. Кульминационным моментом намерений Грузии «постучаться в двери НАТО» стало заявление Шеварднадзе Э.А. на Пражском саммите НАТО 22 ноября 2002 г. о решении Тбилиси стать членом этой организации137.

21 марта 2003 г. парламент Грузии ратифицировал Соглашение о сотрудничестве в сфере обороны между правительствами Грузии и США, которое явно превышает потребности программы «Обучи и оснасти» и направлено на дальнейшее наращивание американского военного присутствия в Грузии. Соглашение предусматривает безвизовый въезд в Грузию американских военнослужащих, размещение на ее территории американской военной техники, вооружений, их свободное перемещение. Американские военнослужащие получают исключительные права и полномочия и пользуются на территории Грузии привилегиями и иммунитетом административных и технических сотрудников посольства США в Грузии138. Разумеется, это далеко идущие обязательства. Кстати, российские военные, проходящие военную службу на российских военных базах в Грузии, таких прав никогда не имели и не имеют.

Следует также отметить, что важным атрибутом реализации геополитических планов выступают информационные войны. В конце 1998 г. Комитет начальников штабов ВС США издал документ «Доктрина проведения информационных операций», в котором предусматривается возможность проведения наступательных информационных операций, как в военное, так и в мирное время. По мнению И.Н.Панарина, эта доктрина явилась основой для проведения наступательных информационных операций в ходе так называемых «цветных революций»139. В контексте информационных войн отметим также, что нашумевшие на весь мир труды С.Хантингтона и Ф.Фукуямы («Столкновение цивилизаций» и «Конец истории?» соответственно)140 служат общей цели идеологического обоснования современной геополитической экспансии сил атлантизма.

  1. Учебное пособие для студентов высших учебных заведений Махачкала 2008

    Учебное пособие
    Вагабов М.В. – руководитель Центра исламских исследований при Дагестанском государственном университете, доктор философских наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации и Республики Дагестан.
  2. Программа курса для студентов вузов Махачкала 2009

    Программа курса
    Религиозно-политический экстремизм представляет собой такой вид противозаконной политической деятельности, которая мотивируется или камуфлируется религиозными постулатами или лозунгами.
  3. М. В. Джеваков республика калмыкия

    Документ
    Джеваков М.В. Республика Калмыкия во внутренней региональной геополитике России / Отв. ред. И.П. Добаев. – Ростов-на-Дону: Издательство СКНЦ ВШ ЮФУ, 2010.
  4. Законы о вере и веротерпимости (Составил Я. А. Канторович). Спб.,1899

    Закон
    – 1 . - № 39. Главнейшие узаконения и распоряжения за 189 -1893 гг. – СПб.,1894. Дедюлин С.А. Недостатки порядка отчуждения земель на государственные и общественные надобности (Приложение к Сборнику Узаконений по отчуждению земель).
  5. Библиографический указатель декабрь 2010 г декабрь 2011 г

    Библиографический указатель
    Рекомендательный указатель «Международные отношения» издается один раз в год научной библиотекой имени И.Г. Тюлина МГИМО (У) МИД России. Он содержит библиографическое описание законодательных материалов, статей из журналов и сборников

Другие похожие документы..