Современная геополитическая ситуация на северном кавказе: проблемы региональной геостратегии россии Отв редактор И. П. Добаев Ростов-на-Дону Издательство скнц вш 2007

1.2. Региональные аспекты геополитики России в свете теории и практики «геополитического плюрализма»

Очевидно, что с уходом в прошлое конфронтации двух мировых систем мир не стал спокойнее, надежнее и стабильнее. На смену прежнему противостоянию пришло многомерное соперничество, чреватое для России опасной непредсказуемостью. Распад Варшавского пакта и последующая дезинтеграция СССР привели к существенному ослаблению общей мощи России, ее позиций в мире, сокращению зоны ее активного военно-политического влияния и, таким образом, к потере Россией статуса сверхдержавы. Уход с мировой арены Советского Союза позволило США настолько нарастить свою экономическую и военную мускулатуру, что вовлекла в орбиту своих государственных интересов практически весь земной шар.

По справедливому замечанию Н.В.Павлова, «размягчение» традиционных международных институтов поддержания мира и безопасности выявило во внешней политике США тенденцию к игнорированию мирового общественного мнения в лице ООН и, соответственно, отход от соблюдения общепризнанных норм международного права; открытое вмешательство во внутренние дела других государств со ссылкой на необходимость борьбы с терроризмом и попытки узаконить силовые акции США и их союзников постфактум89.

Действия США по реализации глобальной стратегии вступили в противоречие с заявлениями о демократическом характере американского мирового лидерства90, а преобладание США над другими государствами стало оцениваться в тех же масштабах, что и преобладание Римской империи над всеми государствами ойкумены в период пика ее могущества91.

В таких условиях цель внешнеполитической стратегии США состоит в сохранении на как можно более длительный период существующего статус-кво, т.е. однополярного мира. Что касается потенциальных конкурентов Америки, то Мадлен Олбрайт считает необходимым предупредить: «Те международные лидеры, которые настаивают на том, что мир является – или должен быть – многополярным, обязаны следить за тем, чтобы их собственная роль была согласована с их ответственностью… Эффективные коалиции являются следствием, а не альтернативой лидерству США»92. Как утверждает А.Уткин, «…когда сверхдержава начинает ощущать себя единственной и неповторимой, ее внешнеполитические приоритеты постепенно сводятся к единственной задаче – предотвратить возникновение потенциального соперника»93, а это предполагает доминирование Америки во всех регионах мира и минимизирование появления в мире неконтролируемого конкурента (или, скорее, союза конкурентов)94. Следуя этой логике, на протяжении 90-х гг. XX в. и в начале XXI в. США последовательно проводили и продолжают курс на военное окружение России95.

Какие инструменты используют американцы для достижения своих целей? Мадлен Олбрайт перечисляет их: «Простая логика, экономические стимулы, техническая помощь, новые соглашения, обмен информацией, насилие, угроза насилия, санкции, угроза санкций – и любая комбинация вышеперечисленного»96.

По мнению современного французского исследователя Э. Тодда, в 1990-е гг. «…в отношении русского вопроса американская стратегия имела две цели, из которых первая уже недостижима, а вторая представляется все более трудной для реализации. Первая цель – развал России, который мог бы быть ускорен стимулированием стремлений к независимости на Кавказе и американским военным присутствием в Центральной Азии. Эта демонстрация силы должна была поощрять центробежные стремления даже внутри территорий этнически русской части Российской Федерации. Вторая цель – поддержание на некотором уровне напряженности между США и Россией, что должно было помешать сближению между Европой и Россией – объединению западной части Евразии, - сохраняя как можно дольше антагонизм, унаследованный от «холодной войны»97.

На этапе однополярности комиссия по определению национальных интересов США в 1996 г. выделила две задачи: 1) предотвращение атаки на Соединенные Штаты с применением ядерного, биологического и химического оружия; 2) гарантирование многолетнего американского преобладания на максимально возможное время посредством предотвращения возникновения враждебной и одновременно стремящейся к гегемонии державы в Европе или в Азии98.

В дискуссии американских политологов и географов, посвященной проблемам геополитики подчеркивалось: «От Гарри Трумэна до Джорджа Буша преобладающая точка зрения на проблемы национальной безопасности США была выражено геополитически и восходила к макиндеровской теории хартлэнда»99.

В этой связи, применительно к России, в США начала пропагандироваться точка зрения, согласно которой влияние России не должно распространятся за пределы ее государственных границ. В политический лексикон США был введен термин «геополитический плюрализм», на основе которого была сделана попытка сформулировать неофициальную концепцию новой американской политики в отношении России и СНГ. Администрации США предлагалось, во-первых, лишить отношения с Россией приоритетности; во-вторых, сделать упор на использование противоречий между Россией и другими государствами СНГ100.

Как указывал еще в 1992 г. Э.А.Поздняков, основная геополитическая задача США – «…раз и навсегда разрушить евразийский геостратегический монолит, не допустить доминирования в Евразии какой бы то ни было одной державы и, прежде всего, России»101. Основанием для такого утверждения являлся аргумент, что США всегда действовали и, скорее всего, на территории СНГ тоже будут действовать в соответствии с извечным принципом политики баланса сил: поддерживать более слабую сторону, против более сильной, закрывая пути каждой из них к единоличному доминированию102, что явно не будет способствовать сохранению статуса СНГ, как зоны российских интересов.

Как справедливо отмечает З.С.Арухов, «…на постсоветском пространстве именно политика дробления территорий на основе национально-государственных суверенитетов отвечает интересам ее большей управляемости по законам нового мирового порядка (New World Order)»103.

Нарочницкая Н. указывала, что, кроме США, в борьбу за «российское наследство» уже включились также Германия, Великобритания, Польша и Турция104.

Курс США на глобальное лидерство нашел яркое выражение и во внешнеполитических платформах Демократической и Республиканской партий осенью 1996г. Так, демократы продекларировали, что всеми имеющимися средствами – с помощью ли дипломатии, где это возможно, посредством ли силы там, где это необходимо – будут готовы к тому, чтобы взять на себя риски и издержки американского лидерства. Республиканцы же заявляли, что США должны закрепить победу «холодной войны» и поддержали концепцию «геополитического плюрализма» в постсоветском пространстве105.

Автором этой концепции является небезызвестный в мире американский геополитик З.Бжезинский, занимавший в 1977-1981 гг. должность советника по национальной безопасности в правительстве президента Д.Картера, а ныне являющийся консультантом Центра стратегических и международных исследований повышенного типа при Университете Джона Хопкинса.

З.Бжезинский выражал свое удовлетворение тем, что крах Советского Союза преобразовал «глубинный район» Евразии в геополитический вакуум, что теперь «логовище» могущественной империи и эпицентра глобального идеологического вызова, обширное место между технологически развитыми западным и дальневосточным краями Евразии стало черной дырой современной истории: недавнее прошлое инициирует спор о ближайшем будущем106.

Идея «геополитического плюрализма» была формулирована им в 1994г. в журнале «Форин афферс»107, русский перевод которой был опубликован в «Полисе» в том же 1994г. В статье «Преждевременное партнерство» З.Бжезинский, выражая свою критику в отношении стратегии США, называл ее ошибочной в исходных посылках и опасной по своим вероятным геополитическим последствиям.

Бжезинский исходил из того, что «основной целью реалистической и долгосрочной большой стратегии должно быть утверждение геополитического плюрализма в рамках бывшего Советского Союза». И далее поясняет: «Основополагающая посылка этой альтернативной стратегии сводится к тому, что геополитический плюрализм создаст наилучший контекст для появления России – демократической ли, или нет, - но побуждаемой к тому, чтобы быть добрым соседом для государств, с которыми она может сотрудничать в общем экономическом пространстве, но над которыми она не будет стремиться, или не сможет, в политическом и военном отношении господствовать. Утверждение геополитического плюрализма удерживало бы от искушения вновь возводить империю, с ее пагубными последствиями для перспектив демократии в России. В существовании не в качестве империи для России заключен шанс стать, подобно Франции, или Англии, или ранней пост-Оттоманской Турции, нормальным государством»108.

Спустя три года, в 1997г., в своей новой книге под названием «Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы», З.Бжезинский более откровенно изложил суть реализуемой США теории «геополитического плюрализма» и более конкретно очертил контуры возводимого «нового порядка» на постсоветском пространстве.

В этой книге З.Бжезинский советует американским стратегам, занимающимся мировыми проблемами думать, как и шахматисты, на несколько ходов вперед. Рассчитанная на длительное время стратегия, по Бжезинскому должна быть сориентированной на краткосрочною (следующие пять или около пяти лет), среднесрочную (до 20 лет или около 20 лет) и долгосрочную (свыше 20 лет) перспективы.

В этой связи геостратегия США в отношении Евразии Бжезинскому видится следующей: «В краткосрочной перспективе Америка заинтересована укрепить и сохранить существующий геополитический плюрализм на карте Евразии. Эта задача предполагает поощрение возможных действий и манипуляций, с тем, чтобы предотвратить появление враждебной коалиции, которая попыталась бы бросит вызов ведущей роли Америки, не говоря уже о маловероятной возможности, когда какое-либо государство попыталось бы сделать это. В среднесрочной перспективе вышеупомянутое постепенно должно уступить место вопросу, при решении которого больший акцент делается на появлении все более важных и в стратегическом плане совместимых партнеров, которые под руководством Америки могли бы помочь в создании трансевразийской системы безопасности, объединяющей большее число стран. И, наконец, в долгосрочной перспективе все вышесказанное должно постепенно привести к образованию мирового центра по-настоящему совместной политической ответственности»109.

Как четко подметил В.Максименко, простое сопоставление идей Х.Д.Макиндера, относящихся к 1919г., и предложенного З.Бжезинским в 1997г. образа Евразии как «большой шахматной доски» позволяет обнаружить, что мы имеем здесь дело с одной и той же геополитической конструкцией: разрушение военно-политического могущества континентальной державы в Евразии как путь к установлению глобальной гегемонии («единой мировой империи»)110.

В макиндеровских установках, ориентирующих на «единую мировую систему», продолжает В.Максименко, мы уже в 1919г. находим такие характерные для международной ситуации 90-х гг. XX в. элементы глобализма, как «гуманитарная интервенция», вторгающаяся в сферу суверенитета национального государства, как «глобальное управление» с «мировым правительством» в качестве его субъекта, как поощрение «геополитического плюрализма» на территории Евразии и окружение главного геополитического противника кольцом буферных государств.

В области геополитики Макиндер выступал как теоретик. Но был в его жизни краткий эпизод, когда в конце 1919г. правительство Ллойд-Джорджа по рекомен­дации лорда Керзона назначило лондонского профессора географии на специально учрежденный пост британского Верховного комиссара Юга России, и здесь была предпринята попытка сделать теорию хартлэнда инструментом внешнеполитической практики.

По истечении нескольких недель пребывания Макиндера на его посту в России он представил британскому кабинету доклад, который не утратил интереса и по сей день. Возникающие при чтении этого документа параллели с совре­менной ситуацией, которая стала складываться на Юге России с осени 1999г. после вторжения интернациональных террористических отрядов в Дагестан и начала на Кавказе второй чеченской войны, — наглядное свидетельство того, что значения геополитических констант сохраняются и при смене исторических эпох.

Доклад Макиндера датирован 21 января 1920г. Проведя по дороге в Россию переговоры в Варшаве с маршалом Ю. Пилсудским, британский комиссар через Бухарест, Софию и Константинополь прибыл в Новороссийск на территорию, заня­тую Добровольческой армией. Пятичасовые переговоры в штабном вагоне А.И. Де­никина на станции Тихорецкая под Екатеринодаром, встреча с П.Н. Врангелем, консультации с английским представителем убедили Макиндера в том, что время терять нельзя. Практические рекомендации английскому правительству, содержав­шиеся в его докладе, были прямым продолжением его основных геополитических идей.

«В настоящее время, - говорилось в докладе Макиндера, - большевизм тор­жествует... В открытом или тайном союзе с немцами и турками большевики могут выковать оружие, которое станет угрозой для всего мира... Под маской большевизма выступает сегодня русский империализм... Только немедленные решительные меры, принятые до того, как растает лед на Волге, и большевистская флотилия появится в Каспийском море, атакуя Баку и Красноводск... могут остановить большевизм, продвижение которого напоминает распространение степного пожара, и удержать его в отдалении от Индии и Малой Азии. Тем временем начнется наступление на польском направлении и со стороны Одессы... Сам по себе успех одновременного наступления поляков и белых русских по всей линии от Финского залива до Азовского моря приведет к тому, что большевики будут отброшены в Азию. В связи с этим важно рассматривать Каспийское море и Кавказский хребет как элементы более широкой политики»111.

Под «более широкой политикой» Макиндер имел в виду предложенный в докладе план расчленения России с юга с установлением на части территории бывшей Российской империи режима протектората при номинальной власти деникинского правительства и реальных властных полномочиях его самого как британского Верховного комиссара.

Главным военным элементом плана было установление контроля над балтийско-черноморской перемычкой, где хартлэнд, по выражению Макиндера, «наезжает» на «полуостровную» Европу, хотя Европой следует считать все пространство до изгиба Волги у Казани. План должен был осуществляться в ходе одновременного наступления армий Пилсудского и Деникина в направлении Москвы. «Первая военная операция, - писал Макиндер, - должна ограничиться задачами выдвижения с линии Одесса - Перекоп на линию, включающую Донецкий бассейн. Таким образом, будут отвоеваны хлебная житница, кормящая Одессу, и уголь Донецка. При поставках промышленных товаров Кубань сможет со временем прокормить весь район - Новороссийск, Крым и Одессу»112.

Смысл первого этапа предложенной Макиндером военной операции состоял в том, чтобы отторгнуть от России значительную часть Украины вместе с территориями казачьих войск Дона, Кубани и Терека. «Для нас будет, по меньшей мере, большим неудобством, - подчеркивал Макиндер, - если при этом мы оставим в руках большевиков такую мощную базу на Черном море, как Севастополь»113.

Вторым элементом макиндеровского плана было создание такой системы дипло­матических союзов, которая связала бы антибольшевистские правительства в зоне «санитарного кордона» на всей протяженности балтийско-черноморской перемычки. «Балтийские провинции, Грузия и Азербайджан должны быть включены в польско-деникинскую коалицию, - писал Макиндер..., - Я не думаю, что республики Закавказья смогут долго сопротивляться большевизму самостоятельно. Но в союзе с Деникиным и Польшей они станут важным звеном в общей цепи, которая сдержит врага. В связи с этим проблему Дагестана нужно рассматривать как подчиненную по отношению к проблеме установления дружественных отношений между Грузией и Деникиным». Что именно британский Верховный комиссар Юга России считал «проблемой Дагестана» видно из перечня предлагавшихся им первоочередных мер, где, в частности, говорилось: «Следует обеспечить позицию на Каспийском море»114.

  1. Учебное пособие для студентов высших учебных заведений Махачкала 2008

    Учебное пособие
    Вагабов М.В. – руководитель Центра исламских исследований при Дагестанском государственном университете, доктор философских наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации и Республики Дагестан.
  2. Программа курса для студентов вузов Махачкала 2009

    Программа курса
    Религиозно-политический экстремизм представляет собой такой вид противозаконной политической деятельности, которая мотивируется или камуфлируется религиозными постулатами или лозунгами.
  3. М. В. Джеваков республика калмыкия

    Документ
    Джеваков М.В. Республика Калмыкия во внутренней региональной геополитике России / Отв. ред. И.П. Добаев. – Ростов-на-Дону: Издательство СКНЦ ВШ ЮФУ, 2010.
  4. Законы о вере и веротерпимости (Составил Я. А. Канторович). Спб.,1899

    Закон
    – 1 . - № 39. Главнейшие узаконения и распоряжения за 189 -1893 гг. – СПб.,1894. Дедюлин С.А. Недостатки порядка отчуждения земель на государственные и общественные надобности (Приложение к Сборнику Узаконений по отчуждению земель).
  5. Библиографический указатель декабрь 2010 г декабрь 2011 г

    Библиографический указатель
    Рекомендательный указатель «Международные отношения» издается один раз в год научной библиотекой имени И.Г. Тюлина МГИМО (У) МИД России. Он содержит библиографическое описание законодательных материалов, статей из журналов и сборников

Другие похожие документы..