Современная геополитическая ситуация на северном кавказе: проблемы региональной геостратегии россии Отв редактор И. П. Добаев Ростов-на-Дону Издательство скнц вш 2007

Из изложенного выше материала следует, что в отечественной науке геополитическая мысль в первой половине XX в. находилась на достаточно высоком уровне. Методологической основой российской геополитики, вытекающей из закономерностей ее объективного исторического развития, явилось евразийство.

В СССР, как уже было отмечено, геополитика считалась буржуазной лженаукой, оправдывающей территориальную экспансию империалистических государств. Не признавая геополитику как науку, СССР, тем не менее, на практике поступал как раз геополитически. В 80-х гг. XX в. произошла переоценка этого направления научной мысли. Советский философский энциклопедический словарь (1989) уже не дает такой жесткой негативной оценки геополитике, но определяет ее как западную политологическую концепцию, утверждающую, что «политика государств, в особенности внешняя, в основном предопределена различными географическими факторами: пространственным положением, наличием либо отсутствием определенных природных ресурсов, климатом, плотностью населения и темпами его прироста и т.п.»52.

С распадом СССР геополитика была окончательно реабилитирована и заняла соответствующее место в сфере международно–политических исследований.

Конец XX в. в России отмечен широким внедрением идеи «геополитического» в обиход политики, масс-медиа и общественных наук. С конца периода перестройки постепенно исчезает привычный для советских времен автоматизм огульного связывания геополитики «с противостоящими СССР политическими силами»53.

Более того, по мнению К.С. Гаджиева, можно говорить даже о настоящем ее ренессансе, или буме интереса к геополитической проблематике. Он утверждает, что на формирование, содержание и характер геополитических идей новой России определяющее влияние оказал не только факт распада СССР. «В условиях, когда вслед за СССР сама Россия также столкнулась с реальной угрозой балканизации, сохранение территориальной целостности превратилось в одну из ключевых проблем, от решения которых зависят перспективы российской государственности. Поэтому неудивительно, что возрождавшаяся геополитика с самого начала стала объектом довольно острых идейно-политических дискуссий, споров и столкновений в российском обществе. Эти споры и дискуссии концентрируются вокруг таких проблем, как расстановка сил на глобальном уровне, место, роль и статус России в современном мире, сверхдержавность, центр и периферия в мировой политике и т.п.»54.

В силу ряда причин геополитика в России была на первых порах монополизирована национал-патриотическими кругами, которые проявили инициативу в деле внедрения новой научной дисциплины. Долгое время она опиралась на теоретическое наследие германской и англосаксонской геополитики начала XX в., тогда как современные работы оставались известными лишь узкому кругу специалистов. Легче и быстрее всего в нашей стране была воспринята теория хартленда, поскольку, как считалось, она наделяла Россию особой геополитической ролью. Действительно, Россия даже после распада Советского Союза занимает основную часть хартленда, или географической оси истории, контроль над которой означает, если верить британскому классику, контроль над всем мировым пространством55. Выдвинутая Х.Д. Макиндером геополитическая идея «хартлэнда» (the Heartland), обозначаемого в русском переводе как «срединная земля» или «материковая сердцевина мира», содержала, по крайней мере, три главных пункта. Во-первых, то, что всемирная история и мировая политика имеют постоянную «географическую ось», что исторические события разных эпох тяготеют к этой оси и располагаются вокруг нее. Во-вторых, ось проходит через Великий континент, еще точнее, «осевым пространством мировой политики является недоступная для морского судоходства обширная область Евразии». В-третьих, эта «обширная область» характеризуется тем, что в «колумбову эпоху» здесь складывается «осевое государство – Россия», которое обладает в сравнении с другими государствами «стратегическим преимуществом центральной позиции» (она же «осевая позиция») и воплощает «континентальное могущество Евразии» (the Euro-Asiatic land-power)56.

Здесь необходимо подчеркнуть, что Макиндеровская «географическая ось истории», проходящая через территорию исторической России как крупнейшей континентальной державы Евразии,- это образ, а не логически образованное понятие. Однако же, рожденная этим образом идея географической территории, которая самим ходом истории определяется как осевая в мировом историческом процессе, приобрела в глазах современников силу неотразимого аргумента57. Прежде всего, возникло преставление о России как о ключе к глобальной стабильности, о географическом центре мировой политики. Некоторые авторы в этой связи предложили обновить формулу Х. Макиндера: «Кто контролирует хартленд, тот владеет средством эффективного контроля над мировой политикой, и, прежде всего, средством поддержания в мире геополитического и силового баланса. Без последнего немыслим стабильный мир»58.

Российские геополитические работы, вышедшие в 90-е гг. в значительной степени были основаны на идеализированном представлении о геополитической миссии России как «держателя равновесия между западом и востоком»59. Их авторы полагали, что размеры, ресурсный потенциал и протяженные границы сами по себе предопределяют значимость России как глобального политического центра: «Всемирная история неоднократно подтверждала: когда Россия формировалась как сильная и влиятельная держава в Европе и Азии, а также в мировом масштабе, региональная и глобальная ситуация стабилизировалась. И, наоборот, когда под влиянием внутренних или внешних факторов Россия ослабевала, мир начинало лихорадить, мировое равновесие колебалось, пробуждались дремлющие государственные эгоизмы и тлеющие до поры до времени межнациональные и межконфессиональные противоречия и конфликты»60.

Отсюда делался вывод, что Россия должна обеспечить стабильность на всем континентальном пространстве Евразии, т.е. на всей территории бывшего Советского Союза, что позволит играть ей роль одного из центров мировой геополитической системы, поддерживающего баланс сил во всем мире. Однако история мировой политики постсоветского периода показала, что географический детерминизм без экономики теряет свою значимость. Другими словами, Россия не располагала достаточными экономическими ресурсами, для реализации своего геополитического потенциала и поддержания достойной роли в мире. Поэтому теория хартленда, даже обновленная российскими авторами, оказалась неработающей схемой, оторванной от реальности.

Становление геополитики в России происходило на фоне оживленных дискуссий о выборе ей пути дальнейшего развития. Вопросы геополитики изначально были переведены в практическую плоскость, и она в основном сводилась к разработке различных рецептов возрождения России. По этой причине российская геополитика на первых порах оказалась идеологизированной, отражая споры политических групп, которые вели борьбу за власть.

Главным рупором геополитики в России стала националистическая пресса, особенно основанная в начале 90-х гг. газета национально-консервативного толка «День» (в настоящее время выходит под названием «Завтра»). Развитие геополитики в данном направлении было стимулировано процессом распада российской сферы влияния и тогдашней позицией либеральных прозападных кругов, которые, мягко говоря, слабо учитывали национальные интересы России, выступая за уход нашей страны из Восточной Европы, Средней Азии, Закавказья, и руководствовались одной лишь идеей вхождения в «цивилизованный мир». В результате в оппозиционных кругах сформировалась неоевразийская школа геополитики. Всплеск ее особой активности произошел в 1992-1994гг., а основателем выступил А. Дугин, который стал издавать первый в стране специализированный геополитический журнал «Элементы». Впоследствии геополитические воззрения А. Дугина были сведены воедино в книге «Основы геополитики. Геополитическое будущее России» (1997). Среди сторонников этого направления можно также выделить А. Гливаковского, Е. Морозова и А. Фоменко.

Неоевразийская школа опиралась на работы русских евразийцев – представителей течения в общественно-политической мысли страны, которое возникло в среде русской эмиграции в 30-х годах.

Неоевразийцы существенным образом пересмотрели евразийскую доктрину первой половины XX в. В основу неоевразийской геополитической школы были положены догматическое восприятие теорий Х. Макиндера, К. Хаусхофера и русских евразийцев и абсолютизация противостояния морских и континентальных держав. Россия рассматривалась как ведущая континентальная держава, которая призвана вести борьбу против приморской (атлантистской) цивилизации и ее лидера в лице США и одновременно воссоздать великую евразийскую империю. Тем самым противоречия с Западом возводились в абсолют, признавались неразрешимыми.

Неоевразийцы пытались теоретически обосновать конфликт России и Запада и превратить геополитику в основу постсоветского русского национализма. Однако по мнению А.П. Цыганкова, неверно представлять современное евразийство как мышление единое в своей антизападной направленности и скрывающее стремление России восстановить утраченную империю. С точки зрения Цыганкова, гораздо более продуктивно рассматривать евразийство как интеллектуально и политически разнородное течение61. Характерное для Евразийства осмысление геополитических вызовов и культурных особенностей России может основываться на существенно различных теоретических допущениях и быть подвержено принципиально отличным интеллектуальным влияниям, утверждает Цыганков. Далее он выделяет следующие группы: экспансионисты, цивилизационщики, стабилизаторы и геоэкономисты62. Цыганкову больше импонируют геоэконмисты и стабилизаторы. И «геоэкономистам» и «стабилизаторам» близка перспектива создания системы коллективной безопасности в Евразии, означающее полноценное участие всех ключевых акторов, включая Китай, Иран, западные державы и Россию. Такая система со временем могла бы перерасти из первоначально «тонкой» политической структуры в более «плотное» политико-экономическое образование постсовременного свойства. Для «геоэкономистов» и «стабилизаторов» характерны менее политически конфронтационное мышление и большая культурная восприимчивость63.

Развивая идеи классиков евразийства, неоевразийцы говорят уже о равноправных славяно-тюркском и православно-мусульманском союзах, усиливая тем самым азиатскую компоненту в евразийском пространстве.

Евразийство и неоевразийская геополитическая школа оказали большое влияние на позиции российских левых и национально-патриотических кругов. Лидеры ряда политических партий левой и националистической направленности стали авторами геополитических работ–манифестов, обосновывающих «партийный» взгляд на перспективы развития России. Например, экскурсы в геополитику были включены в книги лидера КПРФ Г. Зюганова «Держава», «За горизонтом», «Россия и современный мир», «География победы. Основы Российской геополитики». В них обосновывались необходимость возрождения единого евразийского государства в границах бывшего СССР, антиамериканизм и антизападные настроения, потребность в восстановлении связей с традиционными союзниками России на Балканах и в арабском мире и т.п. Близким оказалось и содержание работы лидера Российского общенародного союза С. Бабурина «Российский путь: становление российской геополитики накануне XXI века»64.

Российские политики левонационалистического толка понимают геополитику в духе изданий начала XX в. и основываются на географическом детерминизме. Так, Г. Зюганов пишет: «Важнейшим постулатом геополитики служит утверждение, что для выработки оптимальной стратегии государственного развития первостепенное значение должны иметь не политические или идеологические пристрастия – кратковременные и быстроменяющиеся, а стабильные факторы пространственно-географического положения страны. К таковым геополитика, прежде всего, относит размещение государства (континентальное, островное или прибрежное), размеры его территории, господствующий тип коммуникаций (морской или сухопутный), преобладающие ландшафты и тому подобные параметры»65. На основании анализа российской истории под соответствующим углом зрения делаются выводы в русле обновленной теории хартленда: «России важно адаптироваться к быстро меняющейся ситуации на мировой арене, выработать правильную глобальную стратегию», в основе которой должно быть «стремление российской державы вернуть себе традиционную многовековую роль своеобразного «геополитического балансира» – гаранта мирового геополитического равновесия и справедливого учета взаимных интересов»66.

Активная апелляция к геополитическим императивам характерна и для лидера ЛДПР В. Жириновского. Геополитическое содержание присутствовало в его известной книге «Последний бросок на юг», где обосновывалась необходимость прорыва к «теплым морям»67.

С точки зрения современной геополитики построения отечественных авторов левого и националистического направления выглядят архаичными. В них чрезмерно акцентированы силовой фактор международных отношений и влияние природного фактора, не анализируется мировая экономика как фундаментальный контекст политических процессов. Цыганков относит их к «цивилизационщикам» и «экспансионистам», представляющим политически консервативную часть евразийского мышления68. Однако неоевразийская школа до сих пор является наиболее разработанной у нас в стране, и активная издательская деятельность ее лидеров привела к тому, что представления о геополитике в России во многом основаны на их работах и трудах классиков начала века в переложении тех же неоевразийцев.

Представители русской националистической геополитической школы, которая носит преимущественно изоляционистский характер, полагают, что геополитический союз с тюрками и мусульманами опасен для русского народа и приведет к его растворению в евразийском «котле». Их геостратегия предполагает: создание русского национального государства с доминированием православной церкви; воссоединение с Украиной и Беларусью, т.е. восстановление славянского геополитического пространства времен Киевской Руси; уход России с Кавказа и из Центральной Азии; сосредоточение на проблемах национального возрождения русского народа и идеологическое противостояние с евразийцами и коммунистами, которые ассоциируются с антинациональными силами, разрушающими русскую идентичность69.

Естественными союзниками России признаются православные и другие восточно-христианские народы, поэтому в геостратегии явственно ощущаются панславистские и панправославные мотивы XIX- начала XX вв. Не случайно одним из любимых авторов русских националистов стал Н. Данилевский, который в работе «Россия и Европа», впервые вышедшей в 1871г., обосновал глубокие политико-культурные различия между Россией и западноевропейскими государствами и ратовал за создание православно-славянского геополитического союза, противостоящего как Западу, так и Востоку70. Классические националисты, в отличие от евразийцев, делали акцент на защите русской православной идентичности через создание русского национального государства и превращении русской православной церкви в государственную.

Речь фактически идет о возрождении русского национального консерватизма образца XIX в. с его геополитическими императивами. Отвергаются как евразийство с его опасными для русских постулатами, так и российский империализм, ориентированный на максимальное расширение государственной территории. Националистические концепции российской геополитики сформировались как реакция на резкое понижение реального статуса России в мире.

  1. Учебное пособие для студентов высших учебных заведений Махачкала 2008

    Учебное пособие
    Вагабов М.В. – руководитель Центра исламских исследований при Дагестанском государственном университете, доктор философских наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации и Республики Дагестан.
  2. Программа курса для студентов вузов Махачкала 2009

    Программа курса
    Религиозно-политический экстремизм представляет собой такой вид противозаконной политической деятельности, которая мотивируется или камуфлируется религиозными постулатами или лозунгами.
  3. М. В. Джеваков республика калмыкия

    Документ
    Джеваков М.В. Республика Калмыкия во внутренней региональной геополитике России / Отв. ред. И.П. Добаев. – Ростов-на-Дону: Издательство СКНЦ ВШ ЮФУ, 2010.
  4. Законы о вере и веротерпимости (Составил Я. А. Канторович). Спб.,1899

    Закон
    – 1 . - № 39. Главнейшие узаконения и распоряжения за 189 -1893 гг. – СПб.,1894. Дедюлин С.А. Недостатки порядка отчуждения земель на государственные и общественные надобности (Приложение к Сборнику Узаконений по отчуждению земель).
  5. Библиографический указатель декабрь 2010 г декабрь 2011 г

    Библиографический указатель
    Рекомендательный указатель «Международные отношения» издается один раз в год научной библиотекой имени И.Г. Тюлина МГИМО (У) МИД России. Он содержит библиографическое описание законодательных материалов, статей из журналов и сборников

Другие похожие документы..