Yoram gorlizki, oleg khlevniuk

Очевидным толчком для гонки вооружений была война в Корее. В январе 1951 года в Москве было проведено совещание руководи­телей СССР и стран восточного блока. В силу секретности архив­ные документы, отражающие работу совещания, пока неизвестны. О самом факте проведения совещания и его ходе мы знаем по ме­муарным источникам. Наиболее подробную информацию об этом событии привел в своих воспоминаниях бывший руководитель вен­герской коммунистической партии М. Ракоши. По его словам, на совещании с советской стороны присутствовали Сталин, несколько членов Политбюро и военные (возможно, министр Вооруженных сил СССР А. М. Василевский и точно начальник Генерального шта­ба Вооруженных сил СССР С. М. Штеменко). Из восточноевропей­ских стран на совещание прибыли руководители компартий (кроме польского секретаря Б. Берута) и министры обороны. С докладом выступал Штеменко. Речь, судя по воспоминаниям Ракоши, шла о растущей угрозе со стороны HAT О и необходимости уравновесить ее соответствующими военными приготовлениями социалистических стран. Советское руководство поставило перед своими сателлитами задачу в течение трех лет резко увеличить численность и вооружен­ность их армий и создать соответствующую военно-промышленную базу. Штеменко в своем докладе назвал конкретные планы развития армий каждой страны к концу 1953 года.

По свидетельству Ракоши, эти цифры вызвали некоторые споры. Министр обороны Польши К. К. Рокоссовский заявил, что армию, которую предлагалось создать в Польше к концу 1953 года, сами поляки планировали организовать только к концу 1956 года. Пред­ставители других государств также сомневались в возможности вы­полнения новых планов перевооружения. Однако советская сторо­на оставалась непреклонной. В частности, Рокоссовскому Сталин ответил, что намеченный поляками срок выполнения программы можно оставить неизменным только в том случае, если Рокоссов­ский гарантирует, что до 1956 года не будет войны. Поскольку такой гарантии нет, правильнее принять предложение Штеменко463.

Хотя пока мы не знаем, какие конкретно планы вырабатывались в рамках советской программы перевооружения, и в какой мере они реализовывались на практике, данные о развитии советской эко­номики показывают, что в 1951-1952 годах действительно проис­ходило форсированное наращивание военных приготовлений. Ка­питаловложения по военному, военно-морскому министерствам, а также министерствам, занятым производством вооружений и воен­ной техники464, возросли в 1951 году на 60 %, а в 1952 году на 40 %. Капитальные вложения только по военному и военно-морскому министерствам (с учетом специальных работ) в 1952 году по срав­нению с 1951 годом выросли более чем в 2 раза. Для того чтобы оце­нить темпы этого прироста достаточно сказать, что государственные капиталовложения в народное хозяйство СССР без учета затрат по перечисленным военным и военно-промышленным министерствам составляли в 1951 году около 6 %, а в 1952 году около 7 %465.

Приоритетной и наиболее дорогостоящей военной программой оставалось совершенствование ядерного оружия и средств его до­ставки. Наряду с атомным проектом значительные силы были бро­шены на строительство ракетной техники, реактивной авиации, системы противовоздушной обороны Москвы466. Большая часть государственных ресурсов ушла на создание новых военных баз на Востоке СССР (на Камчатке, Чукотке) в непосредственной близо­сти от границ с США467. С 1951 года в рамках программы усиления военно-морского флота началось строительство нового судострои­тельного завода в районе Советской Гавани на Дальнем Востоке, рас­считанного при полной мощности на производство двух крейсеров и четырех подводных лодок в год. Завод строили заключенные468.

Несмотря на значительные военные затраты, отрицательно вли­явшие на социально-экономическое развитие страны, в последние месяцы жизни Сталина принимались решения, свидетельствующие о намерении усилить темпы гонки вооружений. В феврале 1953 года были утверждены значительные программы по авиации и военному судостроению. Первая предусматривала создание к концу 1955 года 106 бомбардировочных авиационных дивизий вместо 32 существо­вавших на 1953 год. Для укомплектования новых дивизий в 1953— 1955 годах предполагалось построить 10 300 самолетов, увеличить штатную численность военно-воздушных и военно-морских сил на 290 тыс. человек. Расходы на три года на создание новых дивизий и инфраструктуры (аэродромов, жилья, казарм) предварительно оценивались в огромную сумму более 9,5 млрд руб.469 Вторая про­грамма предполагала выделение до 1959 года включительно около

  1. млрд руб. (в том числе 930 млн руб. в 1953 году) на строительство тяжелых и средних крейсеров470. Сразу же после смерти Сталина от всех этих непосильных проектов пришлось отказаться.

Военные расходы, несомненно, были важнейшей причиной бы­строго роста капитальных вложений в последние годы жизни Ста­лина. Если сразу после войны экономические трудности заставили Сталина сдерживать инвестиционные претензии ведомств471, то на­чиная с 1948 года темпы прироста капитальных вложений начали заметно нарастать. Как видно из таблицы 3, в 1948-1950 годах вы­сокие планы инвестиций удавалось выполнять. Однако с 1951 года наступил неизбежный срыв. Несмотря на значительное недовыпол­нение заданий, в последующие два года принимались все те же не­померные планы, что свидетельствовало о снижении гибкости эко­номической политики и росте напряженности в экономике.

Таблица 3.

Рост капитальных вложений в процентах к предыдущему году (в сметных ценах, введенных с 1 июля 1950 года)472.

Год

План

Фактически

1947

7,9

1948

24,1

1949

21,0

1950

23,2

1951

21,5

10,5

1952

21,5

10,7

1953

21,3*

4,0**

* План, принятый в декабре 1952 года.

** Частично в результате сокращения планов после смерти Сталина.

Помимо военных расходов важным фактором расширения фрон­та капитальных работ было развертывание дорогостоящих проектов.

Значительные средства в начале 1950-х годов выделялись на так на­зываемые «сталинские стройки коммунизма» — Куйбышевскую, Сталиградскую, Каховскую гидроэлектростанции, Главный Тур­кменский, Южно-Украинский, Северо-Крымский, Волго-Донской каналы. Огромные ресурсы вкладывались в стратегические пути сообщения. В связи с созданием новой базы для Северного фло­та строились железная дорога Салехард-Игарка протяженностью полторы тысячи километров и порт473. Укреплению связи с вновь приобретенными территориями на Дальнем Востоке должны были служить строительство паромной переправы и огромного (13,6 км) тоннеля под Татарским проливом на остров Сахалин, а также же­лезной дороги Комсомольск-Победино, соединяющей тоннель с су­ществующей железнодорожной сетью474. Подобные примеры можно продолжать.

Во многих случаях такие проекты были непосильны для государ­ства. Для их реализации не хватало ни материальных ресурсов, ни рабочей силы. Однако несмотря на это, каждый год принимались новые высокие задания. Не успев завершить начатые объекты, ве­домства втягивались в возведение новых. Такая затратная и неэф­фективная модель инвестирования, была изначально характерна для сталинской политики форсированной индустриализации, осно­ванной на ведомственном лоббизме и планирования по объемам освоенных средств. Свою роль играло наличие в руках государства значительных контингентов заключенных, которых можно было за­ставить работать в любое время и в любых условиях. Это поощряло экономический волюнтаризм, скоропалительные решения о реали­зации сомнительных дорогостоящих проектов. Сразу после смерти Сталина многие из них были прекращены с формулировкой: «не вызываются неотложными нуждами народного хозяйства».

Быстрое наращивание инвестиций, как обычно, снижало эффек­тивность использования средств и приводило к большим потерям в незавершенном строительстве. Получая значительные ресурсы и соответствующие высокие планы, ведомства в гораздо большей мере были заинтересованы в «размазывании» средств по многим объектам, чем в завершении начатых строек. Прохождение «нуле­вого цикла» — начальной, наиболее простой стадии строительства было самым выгодным с точки зрения выполнения планов, кото­рые учитывались по валовым, стоимостным показателям. Помимо низкой заинтересованности строителей, завершению начатых объ­ектов мешали постоянные сбои в финансировании, во многих слу­чаях связанные с превышением первоначальных смет (планы по снижению себестоимости строительства никогда не выполнялись). Хроническим был дефицит оборудования, необходимого для за­вершения строительно-монтажных работ. Крайним проявлением расточительности были законсервированные стройки, доведенные до определенной стадии готовности, а затем заброшенные в силу выявившейся ненужности.

В 1946-1947 годах стоимость незавершенного строительства до­стигла очень высокого уровня — 94 % от объема капиталовложений этих двух лет. Несмотря на это, новые ресурсы направлялись не на окончание начатых объектов, а в значительной мере на строитель­ство новых. В результате если в 1946 году прирост капитальных вложений составил по сравнению с 1945 годом (в ценах текущих лет) 7,8 млрд руб., то точно на такую же сумму выросли и объемы незавершенного строительства. Аналогичная ситуация повторилась и в 1947 году — оба показателя составили 6,6 млрд руб.475 В 1948 и в

  1. годах эту тенденцию, казалось, удалось переломить. Несмотря на значительность незавершенного строительства, его удельный вес по отношению к общему объему капитальных вложений снизился в 1948 году до 81 и в 1949 году до 66 %476. Однако по мере дальнейше­го наращивания капитальных вложений проблема стала обострять­ся. На 1 января 1952 года стоимость незавершенных работ достигла 99,2 млрд руб. (около 83 % от общего объема капитальных вложе­ний 1951 года). Причем прирост незавершенных работ за 1951 год (14 млрд руб.) был выше прироста общих капитальных вложений за этот год (11,5 млрд руб.). Аналогичная ситуация повторилась в 1952 году. На 1 января 1953 года объем незавершенного строи­тельства увеличился до 112,9 млрд руб. (на 13,7 млрд за 1952 год при плане 4 млрд), а прирост освоенных капитальных вложений за 1952 год составил 13 млрд477.

Все это означало, что инвестиционная политика конца 1940-х — начала 1950-х годов порождала замкнутый круг противоречий. На­ращивание затрат увеличивало потери в незавершенном строитель­стве, а это, в свою очередь, требовало дальнейшего наращивания вложений и вело к росту «незавершенки». В 1951-1952 годах обо­значилась невозможность наращивания инвестиций для поддержа­ния такого круговорота. В 1951 году по всему народному хозяйству был освоен 121 млрд капиталовложений вместо 1363 млрд по плану, в 1952 году эти показатели составили 134 и 147 млрд руб.478 Новый виток форсированной индустриализации зашел в тупик.

Поскольку все приведенные выше цифры взяты из официальных материалов Госплана (большая часть из секретного «Статистиче­ского бюллетеня», который выпускался Госпланом для ограничен­ного круга высших чиновников), трудно предположить, что кто- либо из членов Политбюро хотя бы в общих чертах не был знаком с этой проблемой479. Однако судя по известным документам, вопрос об изменении инвестиционной политики руководством страны не обсуждался. Более того, разработанный при жизни Сталина план на 1953 год предусматривал новый скачок капитальных вложений. Они должны были вырасти более чем на 20 % по сравнению с фак­тическим выполнением плана в 1952 году480.

Реализация этого решения означала дальнейшее углубление кри­зиса инвестиций. В план капитальных вложений на 1953 год было включено свыше 10 тыс. крупных строек, не считая стройки Воен­ного, Военно-Морского министерств, МГБ и разделов специальных работ. Общая сметная стоимость этих объектов составляла 700 млрд руб. Особое место в этом перечне занимали 54 крупных стройки, сметная стоимость которых составляла 178 млрд руб. Состояние этих гигантов хорошо показывало, в какую ловушку попала сталин­ская политика наращивания инвестиций. На 1 января 1953 года объ­ем выполненных работ по 54 крупным стройкам составлял 21 млрд руб. По плану 1953 года, принятому при жизни Сталина, на эти объ­екты выделили 13 млрд. Это было очень много, так как в 1952 году на 54 крупных стройках удалось освоить только 8 млрд руб. Одна­ко и в случае выполнения высоких планов 1953 года для заверше­ния упомянутых 54 строек требовалось с 1954 года истратить еще 144 млрд. По наметкам Госплана, для поддержания нужных темпов строительства по этим объектам в 1954 году намечалось направить уже около 26 млрд руб.481 Это означало, что они поглотили бы поч­ти весь прирост инвестиций. Более того, всем было известно, что на самом деле плановые сметы всегда значительно превышались на практике. Таким образом, амбициозные проекты неизбежно разру­шали бюджет страны и при этом превращались в долгострои с не­предсказуемыми перспективами.

Хорошо осознавая невозможность продолжения такой экономи­ческой политики, наследники Сталина в считанные дни после его смерти занялись ее пересмотром. Уже 10 марта 1953 года председа­тель Госплана СССР Г. П. Косяченко представил новому председа­телю Совета министров СССР Г. М. Маленкову справку о крупных стройках, «сроки окончания которых затянулись»482. Важно отме­тить, что, как говорилось в справке, она была представлена Маленко­ву по его указанию. Эта бюрократическая формула могла означать, что члены Политбюро в первые дни после смерти Сталина сами ини­циировали те меры, необходимость которых осознавалась еще при жизни вождя. О готовности к существенным реформам свидетель­ствовало быстрое принятие решений о прекращении строительства большого количества объектов. Среди них были Волго-Балтийский водный путь, Туркменский канал, гидроузлы на нижнем Дону, до­рога Салехард-Игарка, тоннель под Татарским проливом на остров Сахалин и железной дороги к нему и т. д.483 В результате сокраще­ний финансирования как гражданского, так и военного секторов план капитальных работ на 1953 год был доведен до 154 млрд руб. против 163 млрд, утвержденных при жизни Сталина. Реальное его выполнение составило 140 млрд руб., что составляло всего 4 % при­роста по сравнению с 1952 года вместо прироста в 21 %, который планировался при Сталине. Более того, по четырем основным обо­ронным министерствам — обороны, оборонной и авиационной про­мышленности, среднего машиностроения капитальные вложения даже снизились, в том числе по Министерству обороны более чем на 13 %484. Освободившиеся средства позволяли постепенно бороться с острым кризисом в сельском хозяйстве и социальной сфере.

  1. Aar: the old term for Ger. Adler (adel ar) and means ‘eagle’: Frid dictus [called] Ar, near Konstanz 1258. See Ahr. Aaron

    Документ
    Aa: von der Aa: formerly name of a house of knights, both in Westph. and Switz., Aa, Ahe (SGer. Ach) is a very old term for running water, a stream (Goth.
  2. Arquivo 35 de pesquisas genealógicas

    Документ
    Quando pesquisar em nossos arquivos, ao digitar o sobrenome procurado, faça-o, sempre que julgar necessário, COM E SEM os acentos agudo, grave, circunflexo, crase, til e trema.
  3. A spa project of Peace Corps Turkmenistan

    Документ
    This dictionary is, to our knowledge, the first comprehensive Turkmen/English dictionary to be printed. It consists of over 10, words and definitions and is intended as a general-purpose dictionary.
  4. 1. Verifikacija zapisnika 11. sjednice Fakultetskog vijeća održane 14. rujna 2005. A. Izbori

    Документ
    Na osnovi članka 37. Statuta sazivam 1. sjednicu Fakultetskog vijeća Filozofskog fakulteta u Zagrebu, koja će se održati u ponedjeljak 24. listopada 2005.
  5. A tangled web (1)

    Документ
    The notion that Poles were endemically hostile towards Jews and simply attacked Jews because of racial or religious motives has little basis in fact. By and large, relations between Jews and Poles in the countryside had traditionally
  6. Recherche bei Umlauten ggf. über ae, oe, ue suchen! Dasselbe gilt: Wenn mit „ß“ kein Ergebnis vorliegt, ggf mit „ss“ suchen! Bei den

    Документ
    Recherche bei Umlauten ggf. über ae, oe, ue suchen! Dasselbe gilt: Wenn mit „ß“ kein Ergebnis vorliegt, ggf. mit „ss“ suchen! Bei den Signaturnummern gibt das letzte Kürzel (z.
  7. A tangled web (2)

    Документ
    The notion that endemically hostile Poles, whether villagers or partisans, simply attacked Jews for racial or religious motives has little basis in fact.
  8. Preface to the catalogue

    Документ
    This is the revised and enlarged edition of the “Catalogue of Lenfilm Studio Feature Films 1918 — 1989”, published in 1991. It contains description of feature films made at the Lenfilm Studio in the period of 1918 — 1997.
  9. บรรณานุกรมรายงานวิจัยและวิทยานิพนธ์ 2546 เล่ม 29

    Документ
    Thitinai Gaewdang. Cristallochimie et luminescence de quelques oxydes et fluorures de l indium. France : L Universite Bordeaux I, 1993. 181 p. (T E6075)

Другие похожие документы..