Yoram gorlizki, oleg khlevniuk

Вновь рассредоточив оперативное руководство правительством, Сталин действовал в русле своей обычной политики поддержания в Политбюро определенного баланса сил и конкуренции. Вполне возможно также, что Сталин был недоволен деловыми качествами Булганина. Наконец, важным фактором могло быть психологиче­ское состояние Сталина. Испытывая возраставшие проблемы со здоровьем и возвратившись из своего последнего и одного из наи­более длительных отпусков, он вновь демонстрировал соратникам (и самому себе), что не намерен выпускать из рук властные рычаги и не нуждается в первом заместителе. Во всяком случае, идея выдвижения первых заместителей Сталина отныне и до самой его смерти больше не возникала. Чисто политический, демонстративный ха­рактер, наконец, имело также решение об обязательной подписи Сталина даже под такими относительно второстепенными докумен­тами, как распоряжения Совета министров. Лишив своих замести­телей права подписи распоряжений, Сталин вряд ли преследовал деловые цели. Процесс принятия решений в результате этой акции мог лишь усложниться. Однако для самого Сталина единоличное право подписи могло быть определенной символической компен­сацией, защитной реакцией стареющего диктатора, вынужденного отходить от многих дел.

Существовало несколько признаков такого отхода. Подсчитано, например, что если до войны, в 1939-1940 годах в журнале реги­страции посетителей кремлевского кабинета Сталина фиксирова­лось примерно по две тысячи посещений в год, в 1947 году — при­мерно 1200 посещений, то в 1950 году — 700, а в 1951-1952 — всего по 500 посещений350. В значительной мере это было связано с значи­тельным увеличением продолжительности отпусков Сталина, что, в свою очередь, также служило показателем снижения его рабочей активности. В 1945 году Сталин провел на юге больше двух меся­цев, в 1946-1949 годах от трех до трех с половиной месяцев, в 1950—

  1. годах по четыре с половиной месяца351. Причем, в отпускной период 1951 года Сталин не появлялся в своем кабинете более полугода — с 9 августа 1951 года по 12 февраля 1952 года352. Это было связано с тем, что после отпуска, длившегося почти до конца дека­бря, Сталин в январе 1952 года заболел гриппом353.

В присутствии Сталина в Москве заседания руководящей группы Политбюро проводились либо в его кремлевском каби­нете, либо (со временем все чаще) на даче. С формальной точки зрения многие из таких заседаний невозможно идентифициро­вать определенно — их можно считать и заседаниями Политбюро, и заседаниями Бюро Президиума Совмина, и заседаниями узкой руководящей группы Политбюро. Решения, принимаемые на та­ких встречах, также могли оформляться по разному: как решения Политбюро или постановления Совета министров. Некоторые за­ключения о порядке принятия решений в последний период жиз­ни Сталина можно сделать на основании сопоставления журналов записи посетителей кремлевского кабинета Сталина и подлинных протоколов заседаний Политбюро.

От имени Политбюро оформлялись преимущественно кадровые решения (утверждались соответствующие постановления Секре­тариата ЦК ВКП(б)), а также постановления по международным делам, вносимые МИД и Внешнеполитической комиссией. Судя по прохождению мидовских вопросов, в последний год жизни Ста­лина существовало несколько способов утверждения решений от имени Политбюро. Большая часть таких решений обсуждалась и принималась на встречах в кабинете Сталина в Кремле. Например, многие проекты, вносимые на утверждение МИД, оформлялись в качестве постановлений Политбюро после того, как Вышинский со­общал Поскребышеву о том, что в определенный день состоялось их утверждение. Как правило, даты, называемые Вышинским, соответ­ствовали дням заседаний в кабинете Сталина, в которых принимал участие сам Вышинский. Так, по сообщению Вышинского, мидов­ские вопросы утверждались 22, 31 марта, 19 и 24 мая, 9, 25 июня, 20, 22 августа 1952 года354. В эти дни Вышинский присутствовал в кабинете Сталина вместе с членами Политбюро355.

В ряде случаев в дни, указанные Вышинским, заседаний в каби­нете Сталина не было. Такие решения могли приниматься на даче Сталина, как с участием Вышинского, так и без него. Например, на проекте постановления об освобождении Ф. Т. Гусева от должности заместителя министра иностранных дел, оформленном 15 августа 1952 года, Вышинский написал: «Товарищу Поскребышеву А. Н. Прошу оформить. Проект постановления составлен в соответствии с указаниями, полученными 13.VIII»356. 13 августа, как следует из помет Вышинского, сохранившихся в подлинном протоколе заседа­ний Политбюро, было утверждено несколько мидовских предложе­ний357. Это позволяет предполагать, что в этот день состоялось за­седание высшего руководства с участием Вышинского или встреча Сталина с Вышинским. Однако в кремлевском кабинете Сталина 13 августа никто не собирался.

В каких-то случаях Вышинский мог узнавать о решениях, приня­тых по вопросам МИД, от других членов Политбюро, прежде всего Молотова. Например, на проекте одного из постановлений Вышин­ский 6 июня 1952 года сделал помету: «Тов. Поскребышеву А. Н. Прошу оформить. По сообщению т. Молотова В. М. утверждено то­варищем Сталиным»358. О двух других проектах он сообщил: «Тов. Поскребышеву А. Н. По сообщению тов. Молотова В. М., утвержде­но ЦК ВКП(б) 17.VI. 1952 года Прошу оформить»359. Ни в один из этих дней, ни 6, ни 17 июня заседаний в кабинете Сталина не было. Видимо, Молотов согласовывал эти решения со Сталиным лично или сообщал Вышинскому результаты заседаний на сталинской даче. Наконец, по ряду проектов МИД члены Политбюро голосо­вали вкруговую, без заседаний. На это также требовалось согласие Сталина. Так, 23 июля (видимо, на встрече в сталинском кабинете в Кремле) Вышинский получил разрешение Сталина решить голосо­ванием вкруговую ряд вопросов МИД. Это голосование, в котором участвовали Молотов, Маленков, Булганин, Каганович, Микоян, Хрущев, Берия (о согласии последнего сообщил его помощник Ор­дынцев) было проведено порциями 25 июля и 1-2 августа360.

Беспорядочность процедур принятия решений Политбюро в значительной мере вызывалась тем, что Сталин, несмотря на огромные потоки информации и снижение собственной работо­способности, по-прежнему стремился контролировать как можно более широкий круг вопросов. Высшие советские руководители проводили значительную часть своего рабочего времени либо в кабинете, либо на даче Сталина, подчиняясь его личному графику и капризам. Регулярные заседания Политбюро с предварительно согласованными повестками не проводились. Все это вело к уси­лению хаотичности и разрывам в процессе принятия решений. Од­ним из важных механизмов их преодоления было использование методов «коллективного руководства», наиболее ярко проявляв­ших себя в периоды длительных сталинских отпусков.

Как видно из подлинных протоколов заседаний Политбюро, в от­сутствие Сталина вопросы, подлежащие рассмотрению Политбюро, обсуждала на своих заседаниях руководящая группа Политбюро. В 1950 году и до осени 1952 года в нее входили Молотов, Микоян, Каганович, Маленков, Берия, Булганин, Хрущев. В документах в этот период ее называли «семеркой»361 («восьмерка» вместе со Ста­линым). Подлинные протоколы заседаний Политбюро позволяют зафиксировать некоторые различия в процедуре работы «семерки»362 в период сталинских отпусков по сравнению с процедурой заседа­ний, происходивших в присутствии Сталина. Судя по формулиров­кам многих решений, «семерка» без Сталина работала как действи­тельно коллективный орган. Она обсуждала решения, создавала комиссии для дополнительного изучения и подготовки проектов постановлений. Например, 17 сентября 1951 года Берия, Булганин, Каганович, Молотов (остальные члены руководящей группы были, судя по всему, в отпусках), рассмотрев вопрос об участии СССР в конференции по содействию торговле стран Азии и Дальнего Вос­тока, приняли решение: «Поручить тт. Вышинскому и Меньши­кову в двухдневный срок с учетом обмена мнений переработать, а тов. Молотову предварительно рассмотреть и представить в По­литбюро предложения по данному вопросу»363. 15 ноября 1951 года Берия, Каганович, Маленков, Микоян, Хрущев приняли от имени Политбюро следующее решение по вопросу о спецпереселенцах- немцах: «Поручить тт. Игнатьеву, Горшенину, Круглову и Сафоно­ву в двухнедельный срок тщательно разобраться в данном вопросе и переработать представленный МГБ СССР проект постановления с учетом обмена мнений на заседаниях Политбюро»364. Подобные при­меры можно продолжать. Важно подчеркнуть, что в периоды, когда в Москве присутствовал Сталин, такие формулировки в протоколах почти не встречаются. Конечно, принятые руководящей группой ре­шения посылались на юг на согласование со Сталиным. На многих решениях Политбюро есть отметки Поскребышева, выезжавшего со Сталиным на юг, о согласии Сталина или о его поправках365. Несмо­тря на это, порядок работы «семерки» в отсутствие Сталина прибли­жался к обычному порядку работы Политбюро как коллективного органа власти. Избавляясь от непосредственной опеки Сталина, его соратники фактически восстанавливали те процедуры заседаний, которые были характерны для Политбюро до середины 1930-х го­дов, пока Сталин не укрепился у власти в качестве единоличного диктатора. Именно этот уже отработанный порядок «коллективно­го руководства» был востребован сразу же после смерти Сталина.

Возможно, еще большее значение для определенной консолида­ции «коллективного руководства» имели регулярные и частые за­седания высших правительственных органов — Президиума и Бюро Президиума Совета министров СССР, продолжавшие практику предшествующего периода366. Персональный состав «восьмерки» Политбюро и Бюро Президиума Совмина полностью совпадали. Во время своего создания в апреле 1950 года в Бюро (помимо Стали­на) вошли пять членов Политбюро — Булганин, Берия, Каганович, Микоян, Молотов. Через несколько дней к ним присоединился Ма­ленков. С сентября 1950 года до конца 1952 года в заседаниях Пре­зидиума и Бюро Президиума Совета министров постоянно участво­вал Хрущев367. Характерной чертой работы этих правительственных структур было то, что в их заседаниях никогда, даже находясь в Мо­скве, не принимал участия Сталин. Между тем Президиум и Бюро Президиума Совмина собирались регулярно и часто. С начала апре­ля до конца 1950 года Бюро Президиума заседало 38 раз. 38 заседа­ний Бюро были проведены в 1951 году и 43 в 1952 году368.

Таким образом руководящая группа Политбюро несколько раз в месяц встречалась для обсуждения вопросов государственного значения без Сталина. Эта практика «коллективного руководства» осуществлялась в рамках стабильной руководящей структуры, дей­ствовавшей на основе отработанной регулярной процедуры (фик­сированный график, предварительная подготовка повесток и т. д.). Вместе с заседаниями Политбюро, проводимыми во время отпусков Сталина, работа правительственных органов способствовала выра­ботке принципиально важных навыков, если не политического, то административного взаимодействия руководящей группы Полит­бюро. В результате в недрах сталинского Политбюро формирова­лись предпосылки отрицания единоличной диктатуры, востребо­ванные сразу же после смерти Сталина. Важным фактором этого отрицания было стремление не допустить повторения репрессий и политических унижений, которым соратники Сталина подверга­лись вплоть до его смерти.

Новые атаки: «агрогорода» и «мингрельское дело»

Формирование устойчивого баланса сил в высшем советском руководстве не привело к прекращению атак Сталина против чле­нов Политбюро, хотя ни одна из них не имела столь серьезных по­следствий, как «ленинградское дело». Наиболее значительными и известными акциями 1951 года была проработка Н. С. Хрущева в связи с его статьей об укрупнении колхозов и «мингрельское дело», в значительной мере направленное против Берии369.

Статья Хрущева «О строительстве и благоустройстве в колхо­зах» была помещена в газетах «Правда», «Московская правда» и «Социалистическое земледелие» 4 марта 1951 года. В ней выдвига­лись проекты создания «агрогородов», «колхозных поселков», куда должны были выселяться крестьяне из мелких сел и деревень. Уже на следующий день «Правда» опубликовала разъяснение, что ста­тья публиковалась в дискуссионном порядке, но по вине редакции это не было указано. За этой заметкой «Правды» скрывалось начало атаки против Хрущева, которую начал Сталин, недовольный ини­циативами своего соратника. Сразу после публикации Сталин сде­лал выговор Хрущеву. Хрущев 6 марта написал Сталину покаянное письмо:

«[...] После Ваших указаний я старался глубже продумать эти вопросы. Продумав, я понял, что все выступление в целом, в своей основе является неправильным. Опубликовав неправильное вы­ступление, я совершил грубую ошибку и тем самым нанес ущерб партии. Этого ущерба для партии можно было бы не допустить, если я бы посоветовался в Центральном комитете. Этого я не сде­лал, хотя имел возможность обменяться мнениями в ЦК. Это я также считаю своей грубой ошибкой. Глубоко переживая допущен­ную ошибку, я думаю, как лучше ее исправить. Я решил просить Вас разрешить мне самому исправить эту ошибку. Я готов высту­пить в печати и раскритиковать свою статью [...] Прошу Вас, то­варищ Сталин, помочь мне исправить допущенную мною грубую ошибку и тем самым, насколько это возможно, уменьшить ущерб, который я нанес партии своим неправильным выступлением»370.

Однако Сталин проигнорировал эти унизительные просьбы. По воспоминаниям Молотова, Сталин дал поручение подготовить до­кумент с критикой Хрущева: «Сталин говорит: “Вот надо включить (в комиссию по подготовке проекта решения. — Авт.) и Молото­ва, чтобы покрепче дали Хрущеву и покрепче выработали!”» Под­готовка документа велась, по словам Молотова, под руководством

Маленкова371. Эти свидетельства Молотова подтверждаются также воспоминаниями Д. Т. Шепилова о том, что документ готовился в сельскохозяйственном отделе ЦК, который возглавлял близкий к Маленкову А. И. Козлов. Шепилов утверждал, что тон бумаги был первоначально резким и политически заостренным, а заявления Хрущева характеризовались как «левацкие»372.

Казалось, над политической карьерой Хрущева нависла серьез­ная угроза. Вскоре на утверждение Сталина был представлен проект закрытого письма ЦК ВКП(б) «О задачах колхозного строительства в связи с укрупнением мелких колхозов», предназначенный для рас­сылки на места, вплоть до райкомов партии. В подлинном протоко­ле заседаний Политбюро этот документ сохранился с пометой По­скребышева: «Не утвержденный. Признан неудовлетворительным. Март 1951 года»373. Обширная правка, которую внес в проект Ста­лин, объясняет причины его отклонения. Самое существенное за­ключалось в том, что Сталин вычеркнул целый абзац, содержавший развернутую критику статьи Хрущева, и вписал умеренную фразу: «Следует отметить, что аналогичные ошибки допущены также в известной статье т. Хрущева «О строительстве и благоустройстве в колхозах», который признал полностью ошибочность своей ста­тьи». Настроения Сталина, проявившиеся в этой правке, подтверж­даются также воспоминаниями Молотова: «Когда мы принесли наш проект, Сталин стал качать головой [...] Потом он посмотрел: «Надо помягче. Смягчить»»374. По свидетельству Шепилова, А. И. Козлов, один из авторов первоначального проекта, сообщил ему, что «това­рищ Хрущев имел объяснение с товарищем Сталиным» и поэтому работа над критической статьей по поводу выступления Хрущева была прекращена375.

В смягченном сталинской правкой виде закрытое письмо было утверждено Политбюро 2 апреля 1951 года376. Конечно, для Хру­щева и такая критика была существенным ударом, тем более что 18 апреля Политбюро приняло решение зачитать письмо даже на собраниях первичных парторганизаций377. Упоминалось об этой ошибке Хрущева и в докладе Маленкова на XIX съезде ВКП(б) в октябре 1952 году. Не случайно сам Хрущев в 1958 году, как только укрепился у власти после смерти Сталина, добился отмены этого письма ЦК ВКП(б) как ошибочного378. Однако Сталин сделал все необходимое, чтобы сохранить прежние позиции Хрущева и не до­пустил его полной дискредитации. Хрущев в дополнение к своим прежним «грехам» просто приобрел еще один новый, что делало его еще более послушным и управляемым.

Схожие последствия для Берии имело так называемое «мин­грельское дело», инициатором и организатором которого, как од­нозначно свидетельствуют документы, был Сталин379; События развивались следующим образом. 26 сентября 1951 года Сталин, находившийся в отпуске в Грузии, принял министра госбезопасно­сти Грузии Н. М. Рухадзе. В беседе за обеденным столом, как сви­детельствовал позже арестованный Рухадзе, Сталин пока в общем виде затронул тему доминирования мингрельцев в Грузии и по­кровительстве им со стороны Берии380. Некоторое время спустя на­чальник охраны Сталина Н. С. Власик сообщил вождю о жалобах на взяточничество при поступлении в вузы Грузии. Сигналы Вла­сика были совершенно объяснимы. Он находился в конфликтных отношениях с МВД, которое курировал Берия, и с удовольствием не только демонстрировал Сталину свою принципиальность и бди­тельность, но косвенно компрометировал Берию, который, как всем было известно, покровительствовал Грузии. Что касается Сталина, то достаточно невнятная информация Власика вполне могла прой­ти мимо его ушей, если бы сам Сталин, как свидетельствовала его встреча с Рухадзе, не думал в это время о чистке в Грузии. Сталин заинтересовался информацией Власика и дал поручение Рухадзе расследовать вопрос.

29 октября 1951 года Рухадзе доложил Сталину, что информация о взяточничестве в целом не подтвердилась381. Однако это уже не имело значения. Сталин нацелился на организацию новой кампании и изобретение предлога для нее был делом времени. 3 ноября Ста­лин позвонил Рухадзе и предложил ему подготовить записку о по­кровительстве второго секретаря компартии Грузии М. И. Барамии бывшему прокурору Сухуми Гвасалии, которого обвиняли во взя­точничестве. Рухадзе выполнил задание и подготовил документ, из которого следовало, что Барамия покрывал преступления чиновни­ков мингрельцев по национальности382. Делу был дан быстрый ход. Уже 9 ноября 1951 года Политбюро приняло постановление «О взя­точничестве в Грузии и об антипартийной группе т. Барамия»383. В нем говорилось о существовании в руководящих структурах Гру­зии группы мингрельских националистов во главе с Барамией, ко­торая покровительствовала взяточникам (в качестве примера при­водилось дело Гвасалии) и расставляла повсюду на руководящие посты своих людей:

  1. Aar: the old term for Ger. Adler (adel ar) and means ‘eagle’: Frid dictus [called] Ar, near Konstanz 1258. See Ahr. Aaron

    Документ
    Aa: von der Aa: formerly name of a house of knights, both in Westph. and Switz., Aa, Ahe (SGer. Ach) is a very old term for running water, a stream (Goth.
  2. Arquivo 35 de pesquisas genealógicas

    Документ
    Quando pesquisar em nossos arquivos, ao digitar o sobrenome procurado, faça-o, sempre que julgar necessário, COM E SEM os acentos agudo, grave, circunflexo, crase, til e trema.
  3. A spa project of Peace Corps Turkmenistan

    Документ
    This dictionary is, to our knowledge, the first comprehensive Turkmen/English dictionary to be printed. It consists of over 10, words and definitions and is intended as a general-purpose dictionary.
  4. 1. Verifikacija zapisnika 11. sjednice Fakultetskog vijeća održane 14. rujna 2005. A. Izbori

    Документ
    Na osnovi članka 37. Statuta sazivam 1. sjednicu Fakultetskog vijeća Filozofskog fakulteta u Zagrebu, koja će se održati u ponedjeljak 24. listopada 2005.
  5. A tangled web (1)

    Документ
    The notion that Poles were endemically hostile towards Jews and simply attacked Jews because of racial or religious motives has little basis in fact. By and large, relations between Jews and Poles in the countryside had traditionally
  6. Recherche bei Umlauten ggf. über ae, oe, ue suchen! Dasselbe gilt: Wenn mit „ß“ kein Ergebnis vorliegt, ggf mit „ss“ suchen! Bei den

    Документ
    Recherche bei Umlauten ggf. über ae, oe, ue suchen! Dasselbe gilt: Wenn mit „ß“ kein Ergebnis vorliegt, ggf. mit „ss“ suchen! Bei den Signaturnummern gibt das letzte Kürzel (z.
  7. A tangled web (2)

    Документ
    The notion that endemically hostile Poles, whether villagers or partisans, simply attacked Jews for racial or religious motives has little basis in fact.
  8. Preface to the catalogue

    Документ
    This is the revised and enlarged edition of the “Catalogue of Lenfilm Studio Feature Films 1918 — 1989”, published in 1991. It contains description of feature films made at the Lenfilm Studio in the period of 1918 — 1997.
  9. บรรณานุกรมรายงานวิจัยและวิทยานิพนธ์ 2546 เล่ม 29

    Документ
    Thitinai Gaewdang. Cristallochimie et luminescence de quelques oxydes et fluorures de l indium. France : L Universite Bordeaux I, 1993. 181 p. (T E6075)

Другие похожие документы..