Yoram gorlizki, oleg khlevniuk

* *

Несмотря на несопоставимость масштабов, репрессии против руководящих кадров, проведенные в 1949 году, имели то же на­значение, что и «кадровая революция» 1937-1938 годов. Перио­дические перетряски аппарата, физическое уничтожение одних чиновников и выдвижение на их место новых было обычным ме­тодом утверждения и укрепления сталинской диктатуры. При по­мощи таких репрессий решались несколько взаимосвязанных за­дач, имевших ключевое значение для существования и развития диктатуры. Во-первых, обеспечивалось полное подчинение и аб­солютная политическая лояльность чиновников разных уровней. Во-вторых, на приемлемом уровне поддерживалось функциони­рование громоздкой административной машины, эффективность которой в значительной мере была основана на страхе чиновника перед угрозой наказания. В-третьих, проводилась принудитель­ная ротация кадров, массовое выдвижение молодых функционе­ров и избавление от «отработанного», физически изношенного «кадрового материала». В «ленинградском деле» и связанном с ним «деле Госплана» в той или иной степени проявили себя все эти факторы. Наконец, репрессии в Советском Союзе в этот пе­риод служили стимулом и примером для наращивания анало­гичных чисток в странах-сателлитах с целью предотвращения их «югославизации».

Уничтожение «ленинградцев» сопровождалось формировани­ем под контролем Сталина нового баланса сил в Политбюро. Как показали последующие события, группа высших руководителей, вошедших в непосредственное окружение Сталина в конце 1949-1950 годах, составила костяк руководства и в последующие годы, коллективно унаследовав власть после смерти вождя. Объективно «ленинградское дело» открыло дорогу к власти Хрущеву, который на волне этих событий не только закрепился в руководящей груп­пе Политбюро, но в 1955-1957 годах сумел использовать кампанию реабилитации «ленинградцев» против своего главного оппонента Маленкова, возложив на него вину за смерть Вознесенского, Кузне­цова и их подельников.

Вместе с тем «ленинградское дело» не просто изменило персо­нальную конфигурацию высшей власти, но оказало на сталинское окружение более глубокое воздействие. Столкнувшись с первыми после «большого террора» 1930-х годов репрессиями в своей среде, члены Политбюро получили важный политический урок. Прежде всего они убедились, что Сталин, как и раньше, готов применять против своих соратников не только «мягкие» наказания (долж­ностные понижения, выговоры, дискредитация), но и физически уничтожить их. Объективно это было опасно для всех сталинских соратников. Достаточно опытные и искушенные, они не могли не понимать, что каждый новый арест увеличивает угрозу их соб­ственному существованию, даже если временно они получали в ре­зультате уничтожения оппонентов некоторые тактические выгоды. Это, кстати, заставляет усомниться в том, что Маленков или Берия, активно компрометировавшие «ленинградцев», действительно же­лали их физического устранения. Естественный инстинкт полити­ческого самосохранения, несомненно, чрезвычайно развитый у всех сталинских соратников, после «ленинградского дела» заставлял их действовать особенно аккуратно и взвешенно, не переходя опреде­ленную грань соперничества и взаимной дискредитации в глазах Сталина. Страх перед непредсказуемыми репрессиями объективно сплачивал членов руководящей группы против Сталина и создавал основу для постепенного формирования в рамках сталинской дик­татуры элементов «коллективного руководства».

Глава 4. «КОЛЛЕКТИВНОЕ РУКОВОДСТВО» И СТАЛИНСКИЙ КОНТРОЛЬ

Среди многочисленных событий, оказывавших существенное воздействие на развитие сталинской системы в начале 1950-х годов, необходимо выделить, прежде всего, войну в Корее, начавшуюся 25 июня 1950 года и завершившуюся в июле 1953 года, уже после смерти Сталина. Хотя формально СССР не принимал участие в войне, ограничиваясь тайным предоставлением военных советни­ков и авиации вместе с экипажами, а также массовыми поставка­ми военной техники, фактически это было первое реальное военное противостояние СССР и его коммунистических союзников против США с их союзниками. Более того, война в Корее обострила про­тиворечия между двумя блоками в других регионах мира, прежде всего в Европе.

Переход холодной войны в фазу реальных военных столкнове­ний вызвал новый виток гонки вооружений. В нее, наряду с СССР, все больше вовлекались советские восточно-европейские сател­литы. Переключение значительных ресурсов на военные нужды и форсированное развитие тяжелой промышленности происходило за счет снижения уровня жизни, стагнации сельского хозяйства, от­раслей, производящих предметы потребления, и социальной сферы. В СССР в 1950-1952 годы значительно выросли налоги, прежде всего сельскохозяйственные, что вело к сокращению производства в личных хозяйствах крестьян и сокращению продовольственных ресурсов. Городское население все в большей степени страдало от недостатка продуктов питания и промышленных товаров.

Обострение международной обстановки давало Сталину допол­нительные основания для продолжения и наращивания политиче­ских чисток с целью укрепления «морально-политического един­ства советского общества» и уничтожения «вражеской агентуры». Поскольку главным врагом по-прежнему считались США, в СССР усиливались фабрикации дел против «организаций еврейских бур­жуазных националистов» — «агентуры США» и «мирового сиониз­ма». Именно под этим лозунгом проходила масштабная кадровая чистка государственного и хозяйственного аппарата, репрессии против интеллигенции, подозреваемой в «политической неустойчи­вости» и сочувствии западным ценностям332. В мае-июле 1952 года после многолетней подготовки состоялся закрытый процесс по «делу Еврейского антифашистского комитета», на котором были приговорены к расстрелу 13 человек. Кроме того, в связи с «делом ЕАК» по всей стране было сфабриковано, по некоторым данным, еще около 70 «дел»333.

Еще одним объектом массовых репрессий было население запад­ных регионов, включенных в состав СССР в предвоенные годы — Прибалтики, Западной Украины, Белоруссии, и Бессарабии. Не­завершенная «советизация» этих стран и активное партизанское движение, которое не удавалось подавить много лет, рассматрива­лись сталинским руководством как угроза безопасности СССР. По­мимо продолжения операций против «кулаков», «бандитов и их пособников», «оуновцев», начавшихся в предшествующий период, в 1951 году МГБ подготовило и провело выселение в Сибирь не­скольких тысяч членов религиозной секты иеговистов334.

На фоне новых чисток в стране и наращивания военной мобили­зации ситуация в высших эшелонах власти выглядела достаточно стабильной, особенно по сравнению с 1949 годом. Политика Стали­на по отношению к его соратникам в начале 1950-х годов сочетала традиционные методы контроля и запугивания и относительную умеренность. На этой основе происходила определенная консоли­дация Политбюро, упрочение элементов «коллективного руковод­ства». Эти тенденции все в большей мере определяли эволюцию высшей власти, закладывали основы послесталинской политиче­ской системы.

«Семерка» как прообраз «коллективного руководства»

В результате уничтожения «ленинградцев» и различных пере­становок в Политбюро и руководстве Совета министров к на­чалу 1950 года окружение Сталина имело следующую конфи­гурацию. Два из старых соратников Сталина, А. А. Андреев и К. Е. Ворошилов, хотя и оставались членами Политбюро, факти­чески не участвовали в его работе. Андреев тяжело и долго болел. В начале 1949 года Политбюро предоставило ему шестимесячный отпуск для лечения335. В длительных отпусках он был значитель­ную часть 1950 года. В те периоды, когда Андреев мог работать, он возглавлял второстепенное государственное ведомство — Совет по делам колхозов. Как член Политбюро Андреев периодически голосовал в опросном порядке. От решения существенных вопро­сов он был отстранен, так как не входил в руководящую группу Политбюро. После февраля 1947 года до смерти Сталина Андреев ни разу не появлялся в сталинском кабинете. В 1949 году в связи с нараставшим антисемитизмом гонениям подверглась жена Ан­дреева Д. М. Хазан. Сначала ее перевели с должности заместителя наркома текстильной промышленности на пост директора научно- исследовательского института, а затем со скандалом выгнали даже из института336. 19 февраля 1950 года в «Правде» была опублико­вана статья «Против извращений в организации труда в колхозах», в которой Андреев подвергался критике за неправильные взгляды в этом вопросе. Несмотря на то, что Андреев сразу же проявил го­товность публично покаяться (сохранился черновик письма Ан­дреева Сталину, в котором он полностью признавал свои ошибки и просил о встрече337), 25 февраля было принято постановление Политбюро, осуждавшее Андреева за «неправильные позиции»338. 28 февраля в «Правде» было опубликовано покаянное заявление Андреева.

Чуть в лучшем положении находился К. Е. Ворошилов. Вытес­ненный на периферию системы высшей власти — на традиционно второстепенную в советской политической системе роль куратора культуры, Ворошилов также был ограничен в правах члена Полит­бюро, поскольку не входил в его руководящую группу. При этом Во­рошилов также нередко болел и находился в отпусках339.

Если Андреев и Ворошилов оставались скорее символами рево­люционной легитимности власти, то другие представители «старой гвардии» — В. М. Молотов, А. И. Микоян, Л. М. Каганович были реально действовавшими членами сталинского Политбюро. Моло­тов и Микоян, хотя подвергались периодическим нападкам, продол­жали выполнять важнейшие государственные функции и входили в состав всех высших партийно-государственных органов. Каганович к концу 1940-х годов в значительной мере восстановил свои пози­ции в окружении Сталина. Судя по протоколам заседаний Полит­бюро и записям в журнале регистрации кремлевского кабинета Ста­лина, Каганович после возвращения в конце 1947 года с Украины в Москву фактически был включен в состав руководящей группы Политбюро, хотя формальное решение по этому поводу не прини­малось. Как заместитель Сталина по Совету министров, Каганович также входил в руководящие органы правительства.

Более многочисленной была вторая группа членов Политбюро, по возрасту и времени вхождения в высшие структуры, следовав­шая за «стариками». В ней также были свои лидеры и аутсайде­ры. К числу последних принадлежал А. Н. Косыгин, связанный с расстрелянными «ленинградцами». Сталин сохранил ему жизнь и должность, но лишил места в высших эшелонах власти. Решение о введение Косыгина в состав руководящей группы Политбюро, при­нятое в 1948 году, после «ленинградского дела» превратилось в пу­стую бумажку. Хотя формально оно не отменялось, фактически Ко­сыгин не участвовал в работе Политбюро и после 1949 года ни разу не появлялся на заседаниях в кабинете Сталина.

Формально, по степени важности занимаемых постов эту группу в начале 1950 года возглавляли Г. М. Маленков и Н. А. Булганин. Маленков был единственным из высших советских руководителей (кроме самого Сталина), который совмещал ключевые посты в пар­тийном и государственном аппарате. Маленков руководил работой Секретариата и Оргбюро ЦК ВКП(б) и фактически был заместите­лем Сталина по партии. Именно на имя Маленкова, так же как и на имя Сталина, часто поступали разного рода обращения министров и местных руководителей, предназначенные для рассмотрения или согласования в партийном порядке. Как заместитель председате­ля Совмина Маленков входил в состав всех руководящих органов правительства и курировал сельское хозяйство. Булганин, как уже говорилось, с апреля 1950 года занимал пост первого заместителя Сталина в правительстве. На практике это означало, что Булганин получил более широкие возможности для контактов со Сталиным. Во время отпуска Сталина в августе-ноябре 1950 года именно Булганин посылал ему докладные записки, в которых сообщал об основных вопросах, рассмотренных на заседаниях Бюро Президиу­ма Совета министров, о готовящихся проектах постановлений пра­вительства, о работе руководящей группы Политбюро по внешнепо­литическим проблемам340.

После перевода в Москву быстро наращивал участие в деятель­ности высших партийно-государственных структур Н. С. Хрущев. Его назначение в Секретариат ЦК ВКП(б) существенно меняло рас­клад сил в этом органе власти, где ранее безраздельно господствовал Маленков. В отличие от других секретарей (М. А. Суслова, П. К. Пономаренко, Г. М. Попова), Хрущев был членом Политбюро. Хотя формальное решение о включении Хрущева в состав руководящей группы Политбюро не принималось, фактически, судя по протоко­лам Политбюро, он был введен в нее примерно в июле 1950 года341. Хрущев регулярно заседал в кабинете у Сталина. Еще более показа­тельно (и несколько неожиданно для историков, всегда полагавших, что Хрущев, в противоположность Маленкову, был сосредоточен на работе в партийном аппарате) активное участие Хрущева в работе правительственных структур. Несмотря на то, что формально Хру­щев не занимал никаких должностей в Совете Министров, он уже в 1950 году регулярно принимал участие в заседаниях Президиу­ма Совета Министров и эпизодически — Бюро Президиума Совета Министров, а в 1951-1952 годах был постоянным участником за­седаний этих обоих органов342. В январе 1951 года Хрущеву было поручено также наблюдение за работой ЦК компартии Украины343.

Судя по многим данным, не только сохранил свои позиции, но даже усилил их Л. П. Берия. Для прагматичного Сталина принципи­ально значение имело то, что под руководством Берии был успешно осуществлен советский атомный проект. Как вспоминал начальник охраны Сталина Н. С. Власик, в 1950 году Берия приехал к Стали­ну на юг «с докладом о выполнении задания по Первому комитету при Совете министров и продемонстрировал фильм о законченных испытаниях отечественной атомной бомбы. Это явилось перелом­ным моментом в отношении Сталина к Берии. После двухлетнего, довольно пренебрежительного отношения к Берии, которого он не скрывал, Сталин вновь вернул ему свое прежнее расположение. Тов. Сталин подчеркивал, что только участие Берии могло принести та­кие блестящие результаты»344.

Свидетельства Власика об особом расположении Сталина к Бе­рии, наблюдавшемся в конце 1950 года, подтверждает очередная реорганизация высших правительственных структур, которую про­вел Сталин, возвратившись из отпуска в начале 1951 года. 16 фев­раля 1951 года Политбюро приняло постановление об образовании Бюро по военно-промышленным и военным вопросам при Совете министров СССР под руководством Булганина. На новое Бюро воз­лагалось руководство работой министерств авиационной промыш­ленности, вооружения, военного и военно-морского министерств. В состав Бюро, помимо Булганина, вошли руководители перечис­ленных ведомств345. Бюро координировало деятельность практиче­ски всех направлений военного и военно-промышленного развития, кроме атомного проекта. Создание Бюро по военно-промышленным и военным вопросам было связано с усилением гонки вооружений после начала войны в Корее346. Бюро стало одним из важнейших структурных подразделений Совета министров. Однако для Булга­нина назначение на новый ответственный пост фактически оказа­лось перемещением на ведомственную работу, сопровождавшимся утратой функций первого заместителя Сталина по Совету мини­стров. В тот же день, 16 февраля 1951 года, Политбюро приняло следующее постановление:

«Председательствование на заседаниях Президиума Совета министров СССР и Бюро Президиума Совета министров СССР возложить поочередно на заместителей Председателя Совета ми­нистров СССР тт. Булганина, Берия и Маленкова, поручив им также рассмотрение и решение текущих вопросов. Постановления и распоряжения Совета министров СССР издавать за подписью Председателя Совета министров СССР тов. Сталина И. В.»347

Это решение восстанавливало прежний порядок коллективного председательствования на заседаниях правительства и фактически лишало Булганина статуса первого заместителя председателя Со­вмина. За этим последовало расширение функций Президиума и Бюро Президиума Совета министров. 15 марта 1951 года Политбю­ро постановило ликвидировать многие из ранее существовавших отраслевых Бюро Совета министров (по топливной промышленно­сти, сельскому хозяйству и заготовкам, транспорту и связи, метал­лургии и геологии, культуре). Вопросы, которые ранее решали эти бюро, подлежали рассмотрению непосредственно в Бюро Президиу­ма и Президиуме Совмина. Кроме того, Сталин лично внес в это по­становление пункт, демонстрировавший растущее влияние Берии. Ему вменялось в обязанность «половину своего рабочего времени отдавать делу № 1, № 2 и № 3». Речь, очевидно, шла об атомном, ракетном и радиолокационном проектах348.

Мотивы действий Сталина в этом, как и во многих других слу­чаях, трудно определить. Кое-что о том, как принималось решение о введении коллективного председательствования и понижении статуса Булганина, через несколько лет рассказал Берия. В пись­ме, направленном членам высшего советского руководства 1 июля 1953 года из тюрьмы, Берия, обращаясь к Булганину, утверждал: «Николай Александрович! Никогда и нигде я тебе плохого не де­лал [...] Когда т-щ Сталин предложил нам вновь установить очеред­ность председательствования, то я с т. Маленковым Г. М. убеждали, что этого не надо, что ты справляешься с работой, а помочь мы и так поможем»349. В этих утверждениях Берии содержались важ­ные правдоподобные моменты. Во-первых, Сталин, как следует из слов Берии, мотивировал свое предложение о лишении Булганина функций председательствования тем, что Булганин не справляется со своими обязанностями первого заместителя. Во-вторых, Сталин в той или иной форме обсуждал этот вопрос с Берией и Маленко­вым. Очевидно, что даже если Берия и Маленков действительно демонстрировали перед Сталиным свою «политическую скром­ность» и отказывались от сопредседательствования на заседаниях правительства, объективно это решение было в их пользу. Нельзя исключить, что разными методами они способствовали возвраще­нию к прежнему порядку «коллективной работы». Это, конечно, вовсе не означает, что Сталин действовал по чьему-то наущению и не имел собственных мотивов, деловых или психологических, для такого шага.

  1. Aar: the old term for Ger. Adler (adel ar) and means ‘eagle’: Frid dictus [called] Ar, near Konstanz 1258. See Ahr. Aaron

    Документ
    Aa: von der Aa: formerly name of a house of knights, both in Westph. and Switz., Aa, Ahe (SGer. Ach) is a very old term for running water, a stream (Goth.
  2. Arquivo 35 de pesquisas genealógicas

    Документ
    Quando pesquisar em nossos arquivos, ao digitar o sobrenome procurado, faça-o, sempre que julgar necessário, COM E SEM os acentos agudo, grave, circunflexo, crase, til e trema.
  3. A spa project of Peace Corps Turkmenistan

    Документ
    This dictionary is, to our knowledge, the first comprehensive Turkmen/English dictionary to be printed. It consists of over 10, words and definitions and is intended as a general-purpose dictionary.
  4. 1. Verifikacija zapisnika 11. sjednice Fakultetskog vijeća održane 14. rujna 2005. A. Izbori

    Документ
    Na osnovi članka 37. Statuta sazivam 1. sjednicu Fakultetskog vijeća Filozofskog fakulteta u Zagrebu, koja će se održati u ponedjeljak 24. listopada 2005.
  5. A tangled web (1)

    Документ
    The notion that Poles were endemically hostile towards Jews and simply attacked Jews because of racial or religious motives has little basis in fact. By and large, relations between Jews and Poles in the countryside had traditionally
  6. Recherche bei Umlauten ggf. über ae, oe, ue suchen! Dasselbe gilt: Wenn mit „ß“ kein Ergebnis vorliegt, ggf mit „ss“ suchen! Bei den

    Документ
    Recherche bei Umlauten ggf. über ae, oe, ue suchen! Dasselbe gilt: Wenn mit „ß“ kein Ergebnis vorliegt, ggf. mit „ss“ suchen! Bei den Signaturnummern gibt das letzte Kürzel (z.
  7. A tangled web (2)

    Документ
    The notion that endemically hostile Poles, whether villagers or partisans, simply attacked Jews for racial or religious motives has little basis in fact.
  8. Preface to the catalogue

    Документ
    This is the revised and enlarged edition of the “Catalogue of Lenfilm Studio Feature Films 1918 — 1989”, published in 1991. It contains description of feature films made at the Lenfilm Studio in the period of 1918 — 1997.
  9. บรรณานุกรมรายงานวิจัยและวิทยานิพนธ์ 2546 เล่ม 29

    Документ
    Thitinai Gaewdang. Cristallochimie et luminescence de quelques oxydes et fluorures de l indium. France : L Universite Bordeaux I, 1993. 181 p. (T E6075)

Другие похожие документы..