Yoram gorlizki, oleg khlevniuk

Этот эпизод демонстрировал многие существенные черты как характера самого Сталина, так и его взаимоотношений с сорат­никами. Как обычно, именно Сталин был инициатором наиболее жесткой реакции на события. По его приказу рядовая авария была объявлена диверсией и повлекла за собой репрессии. Маленков, как до этого много раз и он сам, и другие члены Политбюро, покорно принял очередной непрогнозируемый выговор. Сталин вновь на­помнил соратникам о своих неограниченных правах и решающем слове. Непредсказуемость сталинских интервенций и требований держали членов Политбюро в необходимом состоянии напряжения и незащищенности.

Подобные атаки были особенно чувствительны в периоды интен­сивных перестановок в высших эшелонах власти. Нестабильность ситуации, вызванная нарушением прежнего баланса сил в связи со смертью Жданова, заставляла конкурентов в Политбюро действо­вать более активно и напористо. Развитие событий в 1949 году по­зволяет предполагать, что основная борьба развертывалась между двумя группами среднего поколения сталинских соратников. Главной силой первой из этих групп был, скорее всего, Н. А. Воз­несенский, к которому тяготели А. А. Кузнецов, А. Н. Косыгин. Именно эта тройка в будущем в той или иной степени пострадала в результате так называемого «ленинградского дела». Вознесенский, Кузнецов и Косыгин были связаны общностью ленинградского политического происхождения — они делали карьеру и работали в Ленинграде в 1930-е годы под руководством Жданова. Кузнецов и Косыгин также были связаны родственными отношениями че­рез жен236. Кроме того, эти «ленинградские руководители» имели хорошие отношения с некоторыми старыми членами Политбюро. Вознесенский был близок к Молотову237. Дочь Кузнецова и сын Микояна готовились к свадьбе и проводили много времени вместе поочередно в домах своих родителей238.

Другую противоборствующую группу составляли Г. М. Мален­ков и Л. П. Берия. Они также были связаны совместной работой в конце 1930-х годов и в период войны как члены ГКО. После войны Маленков и Берия, подвергшиеся гонениям со стороны Сталина, взаимодействовали в Совете министров СССР. Сохранив это взаи­модействие, Маленков и Берия тесно сотрудничали при организа­ции новых властных структур сразу после смерти Сталина. С Воз­несенским у Маленкова и Берии были напряженные отношения, по крайней мере, с предвоенного времени, когда Сталин начал активно выдвигать Вознесенского. Их соперничество усилилось после вой­ны. Как уже говорилось в предыдущем разделе, Сталин в 1946 году вновь выдвинул «ленинградцев» и подверг опале Берию и Мален­кова. Это создало почву для усиления соперничества в Политбюро, против чего Сталин совсем не возражал.

Следует подчеркнуть, что документы не подтверждают суще­ствование принципиальных, «программных» противоречий между сталинскими соратниками. Они боролись за влияние на Сталина, за его благосклонность и старались скорее очернить друг друга в гла­зах Сталина, чем отстоять определенные решение или инициативы. В этой борьбе существовали определенные правила. Конкуренты имели право поставлять Сталину компрометирующие материалы друг на друга, но решения об использовании этих материалов, о про­щении или наказании, о степени наказания, мог принимать только сам Сталин. Это касалось и содержания компромата. Соратники могли обвинять друг друга в служебных ошибках, превышении пол­номочий, халатности, недосмотре за подчиненными и т. п. Однако политические оценки, обвинения во «вредительстве», «шпионаже» и т. д. могли исходить только от Сталина. Все эти правила в полной мере проявились в 1949 году, в ходе так называемого «ленинград­ского дела». Однако хронологически первой акцией, которая свиде­тельствовала о сталинской решимости подвергнуть систему высшей власти новой реорганизации, был новый раунд атак против Молото­ва, а также снятие Молотова и Микояна с министерских постов.

Смещение Молотова и Микояна

Регулярные нападки на соратников, как уже говорилось, были обычным методом, при помощи которого Сталин контролировал членов Политбюро. В. М. Молотов в силу причин, о которых уже го­ворилось в первой главе, был одной из главных мишеней сталинских атак. Поводом для очередного демарша в послевоенные годы стали поправки Молотова к проекту конституции Германии. Получив этот документ в отпуске на юге, Сталин 21 октября 1948 года направил шифротелеграмму на имя Г. М. Маленкова, в которой говорилось, что замечания Молотова «неправильны политически и ухудшают конституцию. Нужно сообщить немцам, что поправки не отражают позицию ЦК ВКП(б), и ЦК ВКП(б) не имеет намерения вносить в конституцию какие-либо изменения, считая немецкий проект конституции правильным»239. Эта телеграмма, как указал .Сталин, предназначалась «для друзей» и поэтому была направлена, помимо Маленкова, Молотову, Вознесенскому, Кагановичу и Косыгину (Бе­рия и Микоян, вероятнее всего, находились в отпуске). Несмотря на ограниченность рассылки, фактически сталинские требования означали политическую компрометацию Молотова, как минимум, еще и в глазах немецких лидеров. Эта очередная атака против Мо­лотова в какой-то мере могла быть связана с недовольством Сталина ситуаций в Германии. Однако главной причиной сталинских напа­док было, скорее всего, нараставшее напряжение между Сталиным и Молотовым в связи с фабрикацией дела против жены Молотова П. С. Жемчужиной.

В 1920-е — начале 1930-х годов Жемчужина, как и сам Молотов, была близка к семье Сталина, дружила с его женой Н. С. Аллилуе­вой. Самоубийство Аллилуевой в конце 1932 года ожесточило Ста­лина и, вполне возможно, зародило в нем неприязнь к Жемчужиной. Несмотря на то, что в 1930-е годы Жемчужина делала успешную карьеру и достигла должности наркома рыбной промышленности, в 1939 году она была обвинена в политической неразборчивости и невольном покровительстве «вредителям» и «шпионам» в ее окру­жении. До ареста тогда дело не дошло. Жемчужину лишь понизили в должности240. В 1948-1949 годах Жемчужина, еврейка по нацио­нальности, стала одной из жертв нараставшей антисемитской кам­пании. Дело против Жемчужиной фабриковалось в тесной связи с делом Еврейского антифашистского комитета (ЕАК). Из арестован­ных по делу ЕАК в МГБ выбивали показания против Жемчужиной, которые докладывались Сталину. Предрешив арест Жемчужиной, Сталин потребовал, чтобы Молотов развелся с ней. Несколько де­сятилетий спустя Молотов рассказывал: «Сталин подошел ко мне в ЦК: “Тебе надо разойтись с женой!” А она мне сказала: “Если это нужно для партии, значит, мы разойдемся”. В конце 1948-го мы разошлись»241.

29 декабря 1948 года на рассмотрение Политбюро была вынесена справка за подписью председателя КПК М. Ф. Шкирятова и мини­стра госбезопасности В. С. Абакумова. Жемчужиной ставились в вину связи с «еврейскими националистами» и участие в похоронах их «руководителя» С. Михоэлса; «распространение провокацион­ных слухов о смерти Михоэлса»; участие 14 марта 1945 года в ре­лигиозном обряде в московской синагоге242. Как вспоминал позднее Молотов, «когда на заседании Политбюро он [Сталин] прочитал материал, который ему чекисты принесли на Полину Семеновну, у меня коленки задрожали. Но дело было сделано на нее — не подко­паешься. Чекисты постарались»243. Политбюро вынесло решение об исключении Жемчужиной из партии. Молотов нашел в себе силы воздержаться при голосовании244. Возник конфликт. О степени его напряженности может свидетельствовать то, что три недели спустя, 19 января 1949 года, Сталин распорядился размножить и разослать Берии, Булганину, Косыгину, Маленкову, Микояну, Вознесенско­му и самому Молотову (т. е. членам руководящей группы) перепи­ску ноября-декабря 1945 года об ошибках Молотова в связи с за­рубежными корреспондентами245. В новом контексте эти материалы представляли действия Молотова не как случайную ошибку, а как злонамеренную и последовательную позицию. Молотов не устоял перед этим ударом и на следующий день, 20 января, написал заявле­ние на имя Сталина:

«При голосовании в ЦК предложения об исключении из пар­тии П. С. Жемчужины я воздержался, что признаю политически ошибочным. Заявляю, что продумав этот вопрос, я голосую за это решение ЦК, которое отвечает интересам партии и государства и учит правильному пониманию коммунистической партийности. Кроме того, признаю тяжелую вину, что во время не удержал Жем­чужину, близкого мне человека, от ложных шагов и связей с анти­советскими еврейскими националистами, вроде Михоэлса»246.

Это заявление по поручению Сталина было разослано всем кан­дидатам и членам Политбюро. На следующий день, 21 января, Жем­чужину арестовали247.

4 марта 1949 года В. М. Молотов был освобожден от поста мини­стра иностранных дел (его преемником стал А. Я. Вышинский). Од­новременно А. И. Микоян был заменен на посту министра внешней торговли М. А. Меньшиковым. Оформление этих постановлений в подлинном протоколе Политбюро показывает, что они были при­няты на встрече Сталина, Маленкова, Берии и Булганина (сами по­становления написаны рукой Маленкова). Поскольку за 3 и 4 марта 1949 года в журнале записи посетителей кабинета Сталина пропуск, можно предполагать, что встреча состоялась на сталинской даче. О принятом решении Сталин сообщил Поскребышеву, который до­полнительно опросил Микояна, Молотова, Вознесенского, Косыги­на, Шверника и Ворошилова. Все они проголосовали за резолюции о снятии Молотова и Микояна, однако Ворошилов высказал свое мнение в такой форме, которую можно было принять за сомнения: «Если народ за, то я тоже»248. Утверждение этих решений опросом, без участия Молотова и Микояна свидетельствовало об определен­ной осторожности Сталина. Возможно, он опасался неприятных объяснений на заседании Политбюро в полном составе.

В последующие недели смещение Молотова и Микояна с постов министров сопровождалось серией решений, которые конструиро­вали новую систему согласования внешнеполитических и внеш­неэкономических решений. 12 марта 1949 года Политбюро создало постоянную комиссию по вопросам внешней политики и связям с иностранными компартиями. Она получила название Внешнепо­литическая комиссия ЦК ВКП(б) (ВПК). Функции ВПК, утверж­денные специальным постановлением Политбюро от 18 апреля 1949 года, в значительной мере повторяли функции отдела внешних сношений ЦК, на базе которого и создавалась Внешнеполитическая комиссия: осуществление по поручению ЦК связей с компартия­ми зарубежных стран; изучение руководящих кадров компартий; подготовка мероприятий, связанных с участием ВКП(б) в Комин- форме; контроль за международными контактами советских обще­ственных организаций (ВЦСПС, ВОКС, Союза писателей и т. п.); направление политической работы среди советских граждан за ру­бежом, не занятых в советских учреждениях; наблюдение за поли­тической работой среди находящихся в СССР политэмигрантов249. Молотову поручалось курировать Внешнеполитическую комиссию. По существу, это означало ограничение сферы его деятельности второстепенными, пропагандистско-информационными аспектами внешней политики.

От наблюдения за более существенными решениями, проходив­шими через Министерство иностранных дел, Молотов формально был отстранен. Для этого 9 апреля 1949 года Политбюро утверди­ло специальное постановление о порядке рассмотрения вопросов, связанных с внешними сношениями. Вопросы министерств ино­странных дел и внешней торговли представлялись теперь непосред­ственно в Политбюро новыми министрами Вышинским и Меньши­ковым250. Показательно, что из проекта этого постановления Сталин вычеркнул следующий пункт: «Поступающие в Совет министров СССР вопросы, касающиеся внешнеполитических сношений, вно­сятся непосредственно в Политбюро ЦК ВКП(б) т. Молотовым, а вопросы, касающиеся внешних экономических отношений, — т. Микояном»251.

Удаление Молотова от внешнеполитических дел усиливало так­же его назначение 6 апреля 1949 года председателем вновь создан­ного Бюро Совета министров СССР по металлургии и геологии252. Причем первые шаги Молотова в этой должности сопровождались новыми мелкими притеснениями и унижениями. Первоначальные проекты постановлений об образовании и о составе Бюро по метал­лургии и геологии были составлены 1 апреля 1949 года. Они пред­усматривали, что заместителем Молотова в Бюро будет назначен Н. М. Силуянов, работавший до того заместителем председателя Госплана СССР253. Эти предложения, видимо, вызвали возражения. Молотов внес правку в проект постановления, заменив Силуянова заместителем министра металлургической промышленности А. Н. Кузьминым. 6 апреля Политбюро утвердило это предложение. Кузьмин был назначен заместителем Молотова в Бюро по метал­лургии и геологии и соответственно освобожден от должности за­местителя министра металлургической промышленности254. Одна­ко уже 11 апреля к Сталину обратился министр металлургической промышленности И. Ф. Тевосян, просивший отменить решение от 6 апреля о переводе Кузьмина255. Возможно, в других условиях сло­во Молотова могло бы иметь большее значение. Однако на этот раз именно просьба Тевосяна была немедленно удовлетворена256. В тре­тий раз в течение двух недель Молотову было предложено искать себе нового заместителя. Только 18 апреля Политбюро, наконец, приняло окончательное решение по этому вопросу257.

Смещение Микояна с поста министра внешней торговли проис­ходило без видимых скандалов и осложнений. Как вспоминал сам Микоян, вопрос этот возник как бы между прочим во время его встречи со Сталиным после возвращения из Китая, где Микоян вел переговоры в партизанском штабе Мао Цзэдуна: «Я рассказывал о встречах, о личных впечатлениях, об обстановке в Китае и т. д. По­сле беседы Сталин несколько неожиданно, без всякой связи с темой разговора говорит: “Не думаешь ли ты, что настало время, когда тебя можно освободить от работы во Внешторге?” Когда я согласился, он спросил: “Кого ты предложишь вместо себя?” Я назвал кандидатуру Меньшикова»258.

Если этот рассказ Микояна соответствует действительности (а сомневаться в этом оснований пока нет), то внешне удаление Мо­лотова и Микояна могло выглядеть как реализация традиционной сталинской идеи о необходимости выдвижения молодых руководи­телей, подготовки кадровой смены. Несомненно, это соображение имело некоторое значение. Однако как обычно, за сталинскими ре­шениями стоял целый комплекс очевидных и неявных эмоциональ­ных мотивов. Одной из причин смещения Молотова, как отмечает­ся в литературе, мог быть провал советской политики в Германии, проигрыш в берлинском кризисе. Сталин искал пути для отступле­ния и, смещая Молотова, посылал западным противникам сигналы о готовности к переговорам. Кстати, западные лидеры именно так и восприняли удаление Молотова с министерского поста259. В мае 1947 года советская блокада была снята. Западные уступки носили формальный характер, но дали возможность Сталину выйти из кон­фликта внешне достойно. Свою роль играла подозрительность Ста­лина в отношении старых соратников. В этом контексте решения начала 1949 года могут рассматриваться как очередное звено в цепи многочисленных атак против Молотова и Микояна, начавшихся с новой силой после войны и продолжавшихся до смерти Сталина. Усилению этой неприязни способствовала слабая фронда Моло­това по поводу Жемчужиной. Вряд ли незамеченным остался и тот факт, что один из сыновей Микояна женился на дочери А. А. Кузне­цова как раз в февральские дни 1949 года, когда сам Кузнецов был обвинен в «антипартийной деятельности»260.

О том, что смещение Молотова и Микояна с министерских по­стов носило скорее демонстративный характер, свидетельствовало последовавшее очень скоро возвращение им ряда прежних функ­ций. Уже 12 июня 1949 года Политбюро освободило Молотова от должности председателя Бюро по металлургии, обязав его «сосре­доточить свою работу на руководстве делами Министерства ино­странных дел и Внешнеполитической комиссии ПБ ЦК ВКП(б)»261. Хотя 13 февраля 1950 года Молотов вновь получил «хозяйствен­ную нагрузку» — пост председателя Бюро Совета министров по транспорту и связи262, его основным поприщем по-прежнему оста­валась внешняя политика. Исследователи отмечают, что и после отставки с поста министра иностранных дел Молотов являлся клю­чевой фигурой в разработке ряда важнейших внешнеполитических решений263. Судя по протоколам Политбюро, Молотов, по крайней мере, до осени 1952 года активно занимался внешнеполитическими делами. В соответствии с установленным порядком через него про­ходили все вопросы Внешнеполитической комиссии, а также мно­гие инициативы МИД. Хотя многие мидовские вопросы доклады­вались Вышинским непосредственно Сталину, в целом создается впечатление, что Вышинский скорее старался взаимодействовать с Молотовым, чем избегать его. Подготовку ряда внешнеполитиче­ских решений поручал Молотову сам Сталин. Ряд постановлений согласовывались на встречах Сталина и Молотова264.

Значительный круг прежних обязанностей сохранил после сме­щения с поста министра внешней торговли также и Микоян. 19 ян­варя 1950 года его назначили председателем вновь созданной по­стоянной комиссии Политбюро по вопросам внешней торговли, на которую возлагалось «рассмотрение заявок иностранных госу­дарств Советскому Союзу по внешней торговле, а также советских требований к иностранным государствам»265. Важно подчеркнуть, что министр внешней торговли Меньшиков, сменивший Микояна, входил в состав этой комиссии на правах рядового члена. Все это свидетельствовало, что за Микояном сохранялись права курато­ра внешнеторговой деятельности. В добавление к этому 26 января 1947 года Микоян возглавил Бюро Совмина по торговле и пищевой промышленности266.

В конечном счете действия против Молотова и Микояна отра­жали некоторые пределы личной диктатуры Сталина, о которых бо­лее подробно будет сказано далее. Старые соратники Сталина были важной составной частью системы, выполняли в ней жизненно важ­ные функции. Более свободно Сталин чувствовал себя в отношении более молодых выдвиженцев. Очередной раз это продемонстриро­вало так называемое «ленинградское дело», оказавшее огромное воздействие на баланс сил в высших эшелонах власти в СССР.

  1. Aar: the old term for Ger. Adler (adel ar) and means ‘eagle’: Frid dictus [called] Ar, near Konstanz 1258. See Ahr. Aaron

    Документ
    Aa: von der Aa: formerly name of a house of knights, both in Westph. and Switz., Aa, Ahe (SGer. Ach) is a very old term for running water, a stream (Goth.
  2. Arquivo 35 de pesquisas genealógicas

    Документ
    Quando pesquisar em nossos arquivos, ao digitar o sobrenome procurado, faça-o, sempre que julgar necessário, COM E SEM os acentos agudo, grave, circunflexo, crase, til e trema.
  3. A spa project of Peace Corps Turkmenistan

    Документ
    This dictionary is, to our knowledge, the first comprehensive Turkmen/English dictionary to be printed. It consists of over 10, words and definitions and is intended as a general-purpose dictionary.
  4. 1. Verifikacija zapisnika 11. sjednice Fakultetskog vijeća održane 14. rujna 2005. A. Izbori

    Документ
    Na osnovi članka 37. Statuta sazivam 1. sjednicu Fakultetskog vijeća Filozofskog fakulteta u Zagrebu, koja će se održati u ponedjeljak 24. listopada 2005.
  5. A tangled web (1)

    Документ
    The notion that Poles were endemically hostile towards Jews and simply attacked Jews because of racial or religious motives has little basis in fact. By and large, relations between Jews and Poles in the countryside had traditionally
  6. Recherche bei Umlauten ggf. über ae, oe, ue suchen! Dasselbe gilt: Wenn mit „ß“ kein Ergebnis vorliegt, ggf mit „ss“ suchen! Bei den

    Документ
    Recherche bei Umlauten ggf. über ae, oe, ue suchen! Dasselbe gilt: Wenn mit „ß“ kein Ergebnis vorliegt, ggf. mit „ss“ suchen! Bei den Signaturnummern gibt das letzte Kürzel (z.
  7. A tangled web (2)

    Документ
    The notion that endemically hostile Poles, whether villagers or partisans, simply attacked Jews for racial or religious motives has little basis in fact.
  8. Preface to the catalogue

    Документ
    This is the revised and enlarged edition of the “Catalogue of Lenfilm Studio Feature Films 1918 — 1989”, published in 1991. It contains description of feature films made at the Lenfilm Studio in the period of 1918 — 1997.
  9. บรรณานุกรมรายงานวิจัยและวิทยานิพนธ์ 2546 เล่ม 29

    Документ
    Thitinai Gaewdang. Cristallochimie et luminescence de quelques oxydes et fluorures de l indium. France : L Universite Bordeaux I, 1993. 181 p. (T E6075)

Другие похожие документы..