Издательство «Эксмо». Неполное собрание сочинений. Вкнигу вошли рассказы, исполненные по телевидению и напечатанные в газетах с 1980 по 2001 год

Нифигаська

Из записных книжек

Если мы хотим как можно быстрее обновить нашу жизнь, главное — не экономика, нет! Главное — навсегда покончить с нашим коммунистическим прошлым.

Например, месяц октябрь, который своим названием неприятно напоминает нам об Октябрьской революции, надо немедленно переименовать. Лучше всего — в август. В честь революционного августа 1991 года! Ничего страшного, пускай два августа будет, разберемся.

Летний Август, названный в честь последней пока революции, будем писать с большой буквы. Детей впредь будем соответственно называть не «октябрятами», а «августятами», тоже быстро привыкнем. Привыкли же мы в одночасье к словосочетанию «Санкт Петербургский горисполком». И когда на самолете в Питер летишь, никого уже не коробит объявление: «Вас приветствует ордена Ленина, ордена Октябрьской революции Аэрофлот города Санкт Петербурга Ленинградской области!»

Кстати, о переименованиях улиц, городов, колхозов, закоулков и тупиков... Должен заметить, что они сейчас очень дорого нам обходятся: все вывески менять надо, карты, учебники... А ведь никто не знает, сколько еще впереди нас ожидает путчей и переворотов!

Учитывая исторические особенности развития России, считаю, что будет дешевле для всех поколений сразу придумывать названия на века. Скажем, улица Последнего победителя... Тупик Позора прошлого Президента!

Памятники сносить каждый раз после очередной революции тоже неэкономично. Гораздо умнее их переименовывать, как и улицы: дешевле обойдется. Загримировал Ленина — написал «Менделеев». Энгельса на Кропоткинской можно и не загримировывать — переименовать в любого нашего политического мыслителя.

А еще проще и дальновиднее сразу делать памятники со скручивающимися головками и съемными кепками. Фигуры все равно у наших вождей примерно одинаковые, и одеты — из одного прошлого. Шеи всем подогнать под стандартный гаечный ключ. Переворот или путч удался — отвернул всем шейки, заменил головки, и порядок. Алкоголик с вечера «принял» под Свердловым — утром проснулся под Гавриилом Поповым.

Руки у всех монументов должны приводиться в движение червячной передачей, чтобы было легко менять указание направления: куда на сей раз поворачивать нашему народу.

Надо смелее принимать нестандартные решения! Например, памятники Ленину можно не просто сносить, но и продавать ГАИ и использовать их на дорогах как поворотные указатели: «Вам направо! Вам налево! Вы верной дорогой идете, товарищи!» Самого Ленина лучше всего отвезти в Финляндию. Он всегда за границей скрывался, когда на него гонения начинались, так что его нынче — обратно в эмиграцию, в шалаш!

И еще о важном. После Великой Августовской революции усилилось увлечение церковью. Хорошо! Но в этом направлении тоже надо смелее действовать. У каждого административного здания целесообразней всего строить небольшие церкви, чтобы нынешние руководители могли замаливать грехи по месту работы. Издал распоряжение — тут же побежал просить за него прощение у Господа. А главное, необходимо сызмальства приучать к религии детей. Пионерскую организацию можно сохранить, но принимать в пионеры надо непременно в церкви, только клятву пионера слегка подредактировать: «К борьбе за дело Отца и Сына и Святого Духа будь готов! Аминь!»

Наконец, чтобы жизнь казалась народу прогрессивней, предлагаю всем нынешним руководителям присваивать дворянские титулы. В газетах тогда можно печатать светские новости, довольно привлекательные для людей. Например: «Князь Собчак и маркиз Назарбаев, выкушав по чашечке какао, отправились в балет в окружении графьёв и фрейлин из облисполкома...»

На житейском уровне тоже не помешает добавить изящества. Например, милиционеров, которых народ не очень чтит, надо переименовать в полицейских. Не важно, что в кобуре огурец, а не пистолет; живот — как рюкзак альпиниста, рубашка не сходится...

С председателями горисполкомов пора заканчивать — везде должны быть мэры! Это тоже придаст немало очарования нашей нищете. Мэр города Талды Курган!

— Глядите, господа, мэр на «Запорожце» поскакал по колдобинам с префектом, губернатором и шерифом Аниськиным!

Вообще обновлять жизнь надо с обновления нашего языка. Больше должно быть красивых и суперсегодняшних слов: коммерциализация, новация, презентация, приватизация... От старых штампов надо уходить к новым! Не универмаги должны быть, а супермаркеты, не столовые, а фудлэнды, не спекуляция, а маркетинг, не магазины, а шопы.

— Где ты это купил?

— Где где... В шопе!

Кстати, из источников, близких к достоверным, стало достоверно известно, что на днях будет издан указ президента о первом официальном переименовании. Переименовывается авоська в нифигасъку!

Так что впереди у нас — долгожданная новая жизнь: мэры, префекты, господа, шопы и одна большущая на всех нифигасъка!

1992 год

Да здравствует Дантес!

Фельетон на злобу дня

Приятно, что в независимой Литве продолжается борьба за независимость. И даже, чтобы быть еще более независимыми, в независимом Вильнюсе снесли — простите, демонтировали — памятник русскому поэту Александру Пушкину. За что?!

Во первых, видимо, за то, что великий русский поэт писал не на независимом литовском языке, а на оккупационном русском, то есть фактически являлся оккупантом.

А во вторых, в своем стихотворении «Клеветникам России» он прямо задает вопрос: «Что взволновало вас? Волнения Литвы?» И тут же пренебрежительно отвечает: «Оставьте вечный спор славян между собою!»

Судя по всему, поэт оскорбил независимый литовский народ, причислив его к славянам. Между тем, согласно утверждениям современных независимых литовских историков, литовцы и римляне — один и тот же народ. А сам Рим был основан по указу Гедиминаса за подписью Ландсбергиса.

Однако нет худа без добра. Хорошо бы и остальным народам не проливать кровь, а разумно и по прибалтийски хладнокровно свести счеты с классиками.

Думаю, что первыми за литовцами должны разбить все бюсты Пушкина в Эстонии — за строчку: «Приют убогого чухонца». Мало того, что поэт обозвал эстонцев чухонцами, так еще и убогими. Причем помогать разбивать бюсты эстонцам должны финны, так как не менее оскорбительны для них слова: «...финский рыболов — печальный пасынок природы». Даже не сын — пасынок'. Получается, что финны — не родные дети природы. Вроде как природа на финнах отдохнула.

Многим народам пришла пора пересмотреть свое отношение к шовинисту Пушкину за то, что он писал без учета сегодняшней международной ситуации. Какое он имел право начинать свое очередное стихотворение со слов: «Проклятый город Кишинев»? Слава богу, молдавское правительство, в отличие от литовского, никогда не читало Пушкина.

А как быть «и ныне диким» тунгусам? По Александру Сергеевичу получается, что все народы уже в полном порядке, один тунгус — все еще дикий! За такие слова, Александр Сергеевич, можно и по памятнику схлопотать, причем самым крупным тунгусским достижением — метеоритом.

А что делать калмыкам? «Друзьям степей»? С ними вообще дружить никто не хочет, кроме степей.

И парижане имеют полное право обидеться на русского поэта. Ведь именно его словами Сальери имел неосторожность воскликнуть, что Моцарт своей музыкой «смутит слух диких парижан». Одним росчерком пера расхулиганившийся поэт приравнял парижан... к тунгусам!

Однако не следует замыкаться на Пушкине. Есть и другие провинившиеся сегодня классики. Кавказские народы обязаны свести счеты с Лермонтовым. В первую очередь — грузины, за строчку: «Бежали робкие грузины». Но тут классику повезло, потому что грузины в большинстве своем читают Лермонтова в переводе. Осмотрительный переводчик еще на заре советской власти дипломатично перевел на грузинский язык: «Бежали храбрые грузины». Последний же переводчик был еще осмотрительней и скорректировал согласно сегодняшним событиям, а именно: «Бежали робкие армяне».

Но, видимо, больше всех на Лермонтова должен обидеться наш уважаемый бывший председатель бывшего Верховного Совета за строчку: «Злой чечен ползет на берег»! Многим народам есть о чем задуматься.

Режиссера Данелия за фильм «Мимино» можно казнить дважды: один раз — в Грузии, другой — в Армении.

Авторам песни «Там смуглянка молдаванка собирает виноград» надо запретить въезд в Молдавию. В этой песне русский солдат через забор подглядывает за молдаванкой; а вдруг этот солдат — шпион из враждебного Приднестровья?

Кстати, в Молдавии неплохо было бы исключить из репертуара театров оперу «Снегурочка», которая своим названием унижает фамилию нынешнего президента страны — ласковым суффиксом «чк».

России же пришло время навсегда порвать дипломатические отношения с Латвией. Ведь именно латышским художником была написана знаменитая картина «Латышские стрелки охраняют Ленина в Смольном». Большей агрессии по отношению к России и придумать нельзя!

Ну, а в Литве в независимом Вильнюсе на месте памятника оккупанту Пушкину лучше всего поставить монумент освободителю Дантесу — как символу убийства русской культуры. И на нем написать: «С благодарностью от независимого литовского народа!»

1993 год

Последняя надежда

Первый приход бизнесмена в церковь

Ух ты, сколько людей в церкви! Вот что мода с людьми делает... В такой толкучке сразу не разберешь, куда идти, кому молиться, какими словами? Какую икону выбрать своим спонсором?

Прости, Господи, не научили нас молиться. Из всех святых слов я лично только и знаю: «Господи», «грех», «аминь» и «свечка».

Кстати, о свечке. Интересно, куда это красавица с такой огромной свечой направилась? К. «Мадонне с младенцем»... Здорово, видать, нагрешила — свеча какая большая!

Да, все к тебе, Господи, потянулись. Время такое. Бедным, и то тяжело, а что нам, богатым, говорить? Я заметил, чем богаче человек, Господи, тем больше у него родственников. У меня на сегодняшний день три лишних тестя и шестнадцать родных детей по стране, двое из которых старше меня.

Ну ладно, хватит жаловаться... Через шесть минут за мной машина придет. Надо скорей молиться. К какой же иконе подойти? Мадонна с младенцем не для меня... Подойду ка к этому мужику с крыльями. Вот так... Теперь — сосредоточиться и молиться... «Молиться, молиться и еще раз молиться!» Не помню, кто сказал. И не важно, какими словами. Главное — перед Тобой искренним быть, Господи! Ведь то, что я к Тебе пришел, мне это уже зачтется, правда?

А пришел я к Тебе потому, что, честно Тебе говорю, больше так жить не могу. Господи, помоги мне! Ты моя последняя надежда. Сделай так, чтобы... чтобы... чтобы... Знаешь что...

Ай ай ай, сколько всего надо, не списком же просить. Извини, Господи, не подготовился к молитве. Но понимаю, если пришел в церковь, о духовном просить надо. Точно! О духовном!

Помоги мне, Господи! Душе моей помоги. Сделай так, чтобы фирма, которая деньги должна, поскорее их вернула. А?

Нет, что то я не то говорю. О деньгах? В церкви? У спонсора моего аж правое крыло поднялось от удивления. Нельзя так, прогневать можно Всевышнего. Он вообще кислород перекроет. Бабка у меня умная была, никогда в молитвах о деньгах не упоминала. Слово «дай» даже шепотом не произносила. Только: «Пошли, Господи, мне сил и здоровья, научи, как жить».

Вот, научи! Это — здорово, это по божески будет. Господи, научи, как жить! Надоумь, намекни, как мне с этих негодяев деньги свои обратно получить, причем с процентами! Знаешь, Господи, какие там проценты? О Господи, какие там проценты! Если бы Ты знал. Ты бы на Землю спустился...

Нет, опять не то, с Господом — о процентах? Это ж Господь, а не пахан. У святого уже оба крыла пожухли. До чего трудно молиться, оказывается. Аж вспотел...

Это мне кореш епископ посоветовал к Тебе прийти, Господи. Сказал: «Пойди в церковь, покайся. Дела сразу лучше пойдут». Вот я и пришел. И каюсь, каюсь! Не тем, Господи, я деньги отдал!!

Все все, о деньгах больше ни слова. Клянусь, Господи! Отныне только о здоровье, силах, как бабка моя учила. Вот так... Помоги мне, Господи, пошли сил и здоровья. Главное — сил пошли, Господи, чтобы мне этих сил хватило все деньги домой унести вместе с процентами! Фу ты, тяжело молиться...

А красавица на колени встала, до чего хороша в этой позе! Может, и мне на колени встать? Нет, я тогда помолиться не успею, две минуты до машины осталось. А мне с моим животом только опускаться надо семь минут да подниматься — двадцать восемь. Извини, Господи, отвлекся. Так, ладно, на чем мы остановились? Ах да. Помоги мне, Господи. Верни деньги! Я бы мог к бандитам обратиться, но они половину денег себе заберут. А ты — бескорыстный, Господи. Вот я к Тебе и пришел и прошу: «Верни деньги!» Не можешь деньги вернуть, верни рублями.

Стоп, а это еще кто мне молиться мешает, что за старикан в лохмотьях пристроился? Тоже чего то от Господа требует. Что что? На пропитание?

Отец, подожди, прервись... Тебе сколько на пропитание надо? В день? В год?

Папаш, на тебе — на десять лет вперед, только отойди, не отвлекай Господа мелочью. Дай мне с Ним о большом поговорить.

Нет, постой, на еще. И посторожи, чтобы никто сюда больше не подходил.

Ну вот мы и одни, Господи. Короче, Ты понял. Вернешь деньги — что хочешь для Тебя сделаю... Хочешь, паломником босиком по святым местам до Голгофы на новом джипе поеду?

Ой, извини, Бать! Мне пора. Красавица с колен поднялась, в мою сторону смотрит.

Но Тебе все равно спасибо. Недолго я был у Тебя, а сил набрался... Чувствую, сейчас такого с этой красавицей натворю, что снова к Тебе грехи замаливать приду. Верно бабка моя говорила: «Не согрешишь — не покаешься! Не покаешься — Богу не угодишь!»

Вывод? Чтобы Богу угодить, надо больше грешить. Правильно? Правильно! Возвращай деньги! А мы еще выберемся!

1994 год

Святое дело…

Алло? Анжела? Это я... Извини, не могу громче говорить. Я тебе звоню из Большого... Ты чего, Анжела, не узнала меня? Это ж я, Вальторена, Валька которая...

Нет, я не из казино «Большого», а из театра Большого. Я в партере сижу, спектакль смотрю. Известный очень поет... Этот, как его? Карьерос, вот! Слыхала про такого? Нет? Ну что ты? Супер! Я тоже думала сначала, что модельер. А оказалось — испанец. Оперный этот... Кенор!

Чего пошли? Ну что ты? Билеты ж по тысяче долларов! Святое дело... Мой, как узнал, сразу загорелся. «Давай, — говорит, — сходим. Узнай, где Большой театр находится».

Ну, я всем нашим позвонила, никто не знает. Насилу нашли. Вот теперь сидим, наслаждаемся! В самом центре. Справа кто то из правительства, слева — бандиты. Или наоборот, по лицам теперь не поймешь.

Анжела, я чего тебе звоню... Я же завтра — в Лондон. Со своим. Нет, мой занят, поэтому со своим лечу. Знаешь, я давно о Лондоне мечтала. Так хочется на Эйфелеву башню посмотреть! Что? Эйфелева не в Лондоне? А где? В Риме? Точно! Ее ж древние греки построили. Она у них раньше работала маяком. Надо, надо смотреть мир, Анжелка... Святое дело. Помнишь, как Пьер Безухов сказал: «Жизнь дается человеку один раз...»

Кстати, ты моего нового знаешь? Нет? Ну что ты! Супер! Рост 1.64! А ласковый... Когда мы с ним по улице идем, все оборачиваются, смотрят, как он меня ласково под коленку держит... Хорошенький, сил нет! Ножек нет, шейки нет. Моя любимая фигурка: животик, кошелек и ушки.

Не волнуйся, он не слышит, что я говорю. Он по своему мобильному с партнером сделку обсуждает.

Нет, я вообще здесь никому не мешаю. Здесь все сейчас по телефону говорят. Святое дело. То тут звонят, то там. Карьерос так удивлялся сначала. Ему, наверное, никогда столько не звонили. А потом ничего, привык. И даже петь стал потише, чтобы нам не мешать. Интеллигентный человек!

Вообще, Анжелка, жалко, что тебя нет. Здесь сегодня все. Прямо передо мной — Пугачева. Справа — Боря Моисеев в свежей простыне. В ложе — Джуна, вся в орденах...

Кстати, не слышала, что Алла разводится? Нет? Ну, ты вообще... Ни Карьероса не знаешь, ни что Алла разводится. Совсем, что ли, искусством не интересуешься? Я тебе по секрету скажу, но ты — никому. Филипп подал на развод. Собирается жениться на Зыкиной. А что Алла? Есть слухи, что Алла ему в отместку выходит замуж за младшего сына Газманова.

Ой, Алжела, извини, первое действие закончилось. В перерыве по телефону говорить нехорошо. Все тусоваться будут. Святое дело! Но второе действие начнется — я тебе сразу перезвоню!

1996 год

  1. Кто и как изобрел еврейский народ

    Реферат
    В своей книге, за несколько месяцев ставшей мировым бестселлером, профессор Тель-Авивского университета Шломо Занд смело ломает статус-кво еврейской национальной историографии, ставя вопрос о существовании "вечного" еврейского народа.

Другие похожие документы..