Мир профессий как поле антропологических исследований

Павел Романов, Елена Ярская-Смирнова

Мир профессий как поле антропологических исследований

Термином «антропология профессий» мы обозначаем конкретный методологический подход к исследованию различных аспектов повседневной жизни профессий и профессиональных групп, понимаемых в как раз в таком широком смысле. Исследование этих аспектов в любом случае выходит на вопросы о том знании, которое формируется в ходе работы у разных участников группы, разделенных статусными позициями, но объединенных одним делом и общим миром повседневности. Этнография профессий в узком смысле понимается как метод сбора эмпирических данных и жанр описания культур (Романов 1996;  Романов, Ярская-Смирнова 1998), а в широком смысле – это синоним антропологии, когда исследователь выходит на уровень обобщений и построение теории.

Эти представления в антропологии профессий ХХ в. развивались в связи с эволюцией таких направлений социальной мысли, как социология профессий, индустриальная антропология, антропология труда (работы), организационная антропология (ведь деятельность большинства профессиональных групп тесно связана с организационным контекстом, она организована, т.е. подчинена неким правилам, имеет определенную структуру, даже если осуществляется вне стен какого-либо формального учреждения), исследования субкультур.

Осуществляя пристальное наблюдение и вмешательство в частную жизнь профессионалов и их организаций, «туземная наука» переплетается и взаимодействует с академическими, политическими и экономическими институтами, – то порождая социальные и культурные проекты управления, то вскрывая несправедливости и становясь на защиту угнетенных. В этой статье мы обсудим некоторые превратности и перспективы антропологии профессий как исследовательской стратегии. Хотя в основном речь пойдет о современной ситуации, мы будем обращаться и к истории ХХ века, вспоминая экспедиции ученых в приватно-публичные пространства видов занятий, труда и организаций.

«Только для персонала»: символика и прагматика

Есть мнение, что этнография и антропология профессий – это сугубо американское явление, которое возникло, дабы компенсировать якобы существующий дефицит материала для классической антропологии – отсутствие «корней» и «традиций» (см.: Мухлынин 2002: 42-43). Такая позиция представляет собой очевидное историографическое и методологическое заблуждение. Хорошо известно, что американская культурная антропология представляет классический пример изучения культуры коренных народов. А подход к изучению профессий «изнутри» был порожден совсем другими мотивами – применить этнографический метод в социологических и экономических исследований трудовых отношений в крупных промышленных организациях, образовательных учреждениях, медицинских и социальных сервисах и других организационно-профессиональных контекстах.

Свой вклад в формирование знаний о закрытой от посторонних глаз жизни профессий, корпораций и трудовых коллективов внесло изучение неформальной занятости. Благодаря новым открытиям пересматривались прежние гипотезы и выводы, чему способствовали как научные достижения, так и собственно изменение социальной ситуации в обществе. История американской антропологии труда, организаций и профессий отражает эпохальные трансформации, происходившие внутри и вне промышленности США за последние семь-восемь десятилетий (См.: Holzberg, Giovannini 1981). Изменения методологии и теории происходили и в других странах мира, где велись исследования труда, занятости и профессий с применением этнографических методов.

В течение ХХ в. статус и взгляды северо-американских и западно-европейских антропологов менялись: от ведущих позиций в конструировании организационных и менеджерских теорий «капитализма благоденствия»1 в период с 1920-х по 1950-е гг. – к протестному полюсу – описанию тяжелого положения рабочего класса и критике менеджмента в 1960-70-е гг., а затем с 1980-х гг. – вновь в центр внимания к новым теориям и методам, способным по достоинству оценить то скрытое знание, которым владеют работники. По именам ключевых авторов или названиям главных теорий эти периоды называют этапами Мэйо, неомарксизма и Нонака (См.об этом: Baba 1998).

Каждый из периодов характеризуется определенным типом взаимодействия между методологией, тематикой, методами и теоретическими представлениями об организациях, профессиях (видах занятий), работе и культуре. Постепенно менялись подходы к включенному наблюдению, объяснению природы профессий, занятости, организации и труда, осуществлялись определения и переопределения центральных понятий.

Человеческие отношения на производстве, 1920-50-е

Индустриальная антропология этого периода была одержима желанием улучшить социальные условия, изучая и решая проблемы промышленности, а вовсе не повысить конкурентоспособность или прибыльность. Антропологи полагали, что их аналитические инструменты и концептуальный аппарат нужны для прогнозов и рекомендаций менеджерам, чтобы те могли трансформировать враждебное или протестное поведение рабочих в производительное сотрудничество. В этот период возникли различные специализированные консультативные агентства, в рамках которых антропологи взаимодействовали с компаниями и были хорошо интегрированы в корпоративные системы. У антропологов сложились разнообразные коллегиальные отношения с менеджментом и профсоюзами.

Отметим, что ввиду жесткости классических социологических определений под профессиями в этот период понимался беловоротничковый труд (См. напр.: Mills 1953), антропологов же, получавших рабочие места консультантов на предприятиях, интересовали не столько специфические дискурсы и практики той или иной группы, сколько отношения в процессе производства и управления (отсюда название того интеллектуального движения, в рамках которого формулировались основные результаты аналитической работы – «Школа человеческих отношений»; это движение объединило социологов, психологов и антропологов в стремлении использовать методы социальных наук на благо индустриальным отношениям). Исследования концентрировались на формальных и неформальных ролях, статусных иерархиях, неформальной организации, добровольных ассоциациях, кликах и приятельских кружках, взаимодействиях между менеджерами, профсоюзами и рабочими, на мотивации к повышению выработки и забастовочном поведении (Holzberg, Giovannini 1981).

Критика в адрес школы человеческих отношений вскрыла ряд существенных ограничений этого направления исследований. Рамки исследования задавались менеджерами с их точки зрения на проблемы, существующие на цеховом уровне. Результаты аналитической работы были организованы способом, удобным для менеджеров, и так, чтобы предоставить им возможность более успешно управлять рабочими. Исследования на предприятиях не ставили под сомнение рациональность управленческих идей и действий менеджеров. Методы первых «этнографических» исследований промышленных организаций в значительной степени являлись калькой классической этнографии и унаследовали ее отличительные признаки: стремление к объективизму; империализм; монументализм (этнограф должен создавать музееподобную картину изучаемой культуры); внеисторизм (неизменность изучаемых феноменов)2 (Rosaldo 1989: 33). Антропологам и социологам тогда не удалось поставить под сомнение неравное распределение власти и ресурсов, которые находятся в основе идеализированной гармонии, которая якобы существует на фабрике в состоянии эквилибриума.

В то время теоретической основой социальной антропологии являлось функционалистское представление о природе социальных институтов. Социальное равновесие  объявлялось единственно нормальным состоянием института. Любые процессы и явления, ведущие к нарушению равновесия в организации, объявлялись дисфункциональными и патологическими. Анализ более широких социальных, политических и экономических оснований процессов, протекающих в рамках отдельно взятого предприятия, здесь был проигнорирован. Столкнувшись с подобным кризисом в 1940-х годах, британская и американская школы социально-антропологических исследований эволюционировали в направлении углубленной рефлексии метода (в частности, включенного наблюдения), а также пересмотра функционалистских теоретических оснований.

Структуры и конфликты, 1960-1970-е

В период холодной войны получила развитие марксистская и неомарксистская критика индустриального производства в США (Kusterer 1978; Lamphere 1979). В этот период рабочие и менеджеры четко видели себя по разные стороны борьбы за экономическую прибыль. Цель антропологов и социологов, работающих в этой области, была не только вывить и подвергнуть критике менеджерские стратегии эксплуатации и контроля за работниками (см.напр.: Braverman 1974), но и показать, как работники использовали формальные и неформальные стратегии, чтобы отстоять себя, свои навыки и заработки. Появились этнографии международных корпораций, имеющих промышленные предприятия в разных уголках мира (Nash 1979). Функционирование таких предприятий рассматривается в контексте глобализации мировой экономики, а также влияния национальных бюрократий, международных организаций и фирм, незримо влияющих на экономику и политику определенного региона. Местные индустриальные условия, в соответствии с марксистскими взглядами этих авторов, следовало изучать в сочетании микроуровня исследования трудовой рутины и макроуровневого взгляда на динамику мировых систем.

Эта литература внесла вклад в понимание трудовых отношений в различных профессиональных и организационных средах, придав значимость знаниям и повседневным навыкам работников. Например, Кеннет Кэстирер проанализировал скрытое и неформальное знание неквалифицированных промышленных рабочих, их интеллектуальных ресурсов, обладающих существенной экономической ценностью (Kusterer 1978); Луис Лэмфире продемонстрировала значение неформальных ноу-хау в стратегиях выживания рабочих (Lamphere 1979).

Этнографические исследования работы и сообществ, объединенных тем или иным видом занятости на заводах, шахтах, различного рода производствах, были ориентированы марксистской методологий. Предметом анализа в этих описаниях становятся конфликты и отчуждение, эксплуатация рабочих и их ответ на глубокую дифференциацию власти среди рядовых работников и менеджеров. Антропологические исследования работы подчеркивали важность этнографии и социальной истории для развития такого направления анализа, который рассматривал бы политические и идеологические аспекты жизни промышленных предприятий и, по известному определению Майкла Буравого, отделял «туман» управленческой рационализации и организационной теории от жизненной реальности. В этот период антропологи не имели консультационных контрактов на предприятиях, они были на стороне рабочих в их борьбе с капиталом.

Именно из-за этой дистанции от практиков и теоретиков управления, в виду их антименеджерских позиций, вклад антропологов остался во многом незамеченным формальной организационной теорией, которая в 1960-70-е гг. развивалась на основе индустриального инжиниринга, экономики управления и индустриальной психологии, но вне связи с антропологией. Это хорошо видно в образовательных программах бизнес-школ, где информация о процессах труда и управления преподносится в формальных экономических и технологических аспектах, и не уделяется внимания тому, что происходит в действительности. И до недавнего времени антропология почти не имела никакого влияния на подготовку менеджеров (Baba 1998).

Символическое содержание профессиональных культур

В 1960-х годах в антропологии труда и профессий в число приоритетных вошли исследования культуры организаций и профессиональной деятельности. Яркими примерами таких проектов стала работа Говарда Беккера с соавторами «Мальчики в белом» (Becker et al. 1961) о студентах медицинского колледжа, Пэтти Адлер (Adler 1985) о жизненном стиле наркодельцов, Питера Блау (Blau 1953/1963) о государственных службах, Ирвина Гофмана «Приюты» (Goffman 1961) о пациентах и сотрудниках психиатрических учреждений.

Исследования организационной культуры напрямую связаны с антропологическим подходом к профессиям или сообществам, объединенным видом занятий. В 1971 г. Барри Тернер обратил внимание на существование «индустриальной субкультуры» – особой системы смыслов, разделяемых группой людей, работающих на промышленных предприятиях. Формы поведения персонала этих организаций отличаются от тех, которые свойственны более широкому обществу и, кроме того, существуют институты социализации новичков и социального контроля за индивидами, представляющими такую субкультуру. Исходным пунктом для глубокого проникновения исследователей в изучаемую культуру стало изучение тех способов, какими конструируется система смыслов, общих для членов группы, поддерживающих основы «индустриальной субкультуры. Как новый человек в профессиональном сообществе или в организации получает и закрепляет знание о данной культуре? Для этого существуют сложившиеся социальные механизмы, такие, как мифы, ритуалы, язык, символы и контроль.

В исследованиях профессий антропологи обращаются к такому приему, как интерпретация символического, включая объекты, поведение, фольклор. Так, рассказывание историй рассматривается как символическое поведение, поскольку рассказы представляют не только события сами по себе, но и репрезентации (представления) этих событий, создаваемые рассказчиками и аудиторией в процессе коммуникации (передачи информации и обратной связи) (Owen 1996). Кроме того, что представители профессиональной группы, члены организации рассказывают истории, они участвуют во многих других традиционных экспрессивных видах деятельности. Они используют жаргон, принятый в данной организации, метафоры, шутят, празднуют чей-нибудь день рождения или недавние достижения (Alvesson, Berg 1992). Они персонализируют свое рабочее пространство, расставляя и развешивая открытки, фотографии, репродукции, грамоты, вымпелы, объявления и надписи. Среди функций символического поведения – обучение новых членов группы, фрэйминг (обрамление, оформление) опыта и придание ему смысла, утверждение норм поведения, придание смысла сообществу, изменение сообщества или поддержание сплоченности, смягчение организационных противоречий, выражение эмоций и предоставление возможности сублимации, ухода в фантазию (Owen 1996: 13).

Традиции символической антропологии профессий продолжает российская исследовательница Татьяна Щепанская. Культура профессиональной группы – это система разделяемых членами группы общих смыслов, основанных на сходной или совместно осуществляемой деятельности, позволяющая им справляться с испытаниями внешней среды, соблюдая внутреннее единство. Чтобы отличить культуру профессиональной группы от более широкой ценностной системы, исследовательница использует понятие субкультуры, относя к ней «как знаковые (символы, атрибуты, фольклор), так и социально-поведенческие (формы общения, нормы, стереотипы поведения) аспекты этих традиций – т.е. социальных отношения и их культурные коды» (Щепанская 2003: 141).

Социальный антрополог, этот «профессиональный чужак», по выражению Майкла Эгара, должен обладать способностью заглянуть за эту очевидность. Он должен осознавать, что любая деятельность, технологический процесс, событие, факт следует рассматривать как результат и процесс социального конструирования. Индивиды в своей повседневной жизни создают специфическую социальную реальность, в процессе ее осмысления присваивая ей некоторые значения. Важным элементом профессиональной культуры выступает способность вырабатывать знания и умения, с помощью которых людям удается совладать как с монотонностью, так и с неопределенностью трудовых операций. Именно это становится предметом внимания антропологов на современном этапе.

Управление знанием, 1980-е – по настоящее время

В современной социальной науке о повседневности трудовой деятельности есть две ощутимо различные традиции обращения к человеческому опыту и управления им в организациях – менеджериалистская и герменевтическая. Менеджериализм стремится подчинить своему административному проекту всю деятельность организации сверху донизу, нормировать не только повседневную деятельность, но и образ мышления в своих собственных терминах. Первоначальная идея необходимости вчувствования и понимания индивидуальных особенностей работников приобрела формы борьбы менеджеров с неопределенностью (Nonaka, Takeuchi 1995), которая создается разными перспективами, множественными смыслами и сложно организованными жизненными мирами повседневных деятелей и профессиональных групп в организации. Направление исследований, определенное таким образом, отделяется от традиции социальной критики и напрямую апеллирует к задачам достижения эффективности. А этнографические исследования, с их индивидуализированными методами сбора эмпирических свидетельств и чувствительностью к уникальности жизненного опыта позволяют проникнуть найти способы усовершенствования управленческих технологий.

В свою очередь, герменевтическая традиция, сложившаяся на основе исследований И.Гофмана и М.Поланьи, обращается к стихийно развивающемуся человеческому опыту, который формируется в виде повседневного знания. Открытие такого знания продемонстрировало огромное пространство неопределенностей, в том числе, в профессиях и организациях, складывающееся автономно от административных регламентаций. В работах 1970-80-х годов на первый план стали выходить социокультурные подходы к развитию организационных систем. В своем исследовании «хогеров» (механиков, обслуживающих тепловозные двигатели) Ф. Гамст иллюстрирует эту традицию, которую, как полагает Хелен Шварцман, более точно следовало бы назвать этнографией видов занятости (occupational ethnography), основанной на «уорнеровском» подходе к этнографии современной жизни западного общества (Schwartzman 1993). Это этнография железной дороги с точки зрения рядового механика, содержащая детальное описание субкультуры и характера работы железнодорожных инженеров, формальных и неформальных кодов, которыми они пользуются в своей работе (Gamst 1980). Впрочем, Ф. Гамст делает этот анализ более общим, дополняя внутреннее описание организационной жизни исследованием развития железных дорог в Соединенных Штатах. Он рассматривает, как правительство регулирует процесс управления железными дорогами и как это влияет на деятельность работников.

В других этнографиях видов занятости, иллюстрирующих этот подход, Г. Эпплбаум исследовал культуру строительных рабочих, В. Пилчер изучал работу портовых грузчиков, Ван Маанен – работу полицейских (Applebaum 1984; Pilcher 1972; VanMaanen 1983). Журналистка Барбара Эренрейх (Ehrenreich 2001) проводила исследование работников с низкой зарплатой: в течение года работала горничной в отелях южных штатов, описав затем в своей книге, как можно выжить, зарабатывая пять долларов в час.

Джулиан Ор в книге «Разговор о машинах: этнография современной работы» (Orr 1990) представил портрет профессиональной культуры технического персонала корпорации Ксерокс и тем особенностям трудовых практик, которым обычно не придается внимания. В этом и других исследованиях базовых, т.е. происходящих на микро-уровне, в повседневной жизни, процессов работы был сделан ряд важных открытий о том, что люди, занятые в разных сегментах производственного процесса, обладают ценным неформальным знанием, способным улучить этот процесс (или продукты, которые получаются в его результате) и сделать управление более эффективным. В результате таких публикаций повсеместно отмечается новый рост интереса к прикладной антропологии труда, профессий и организаций, в том числе к исследованию скрытого знания (tacitknowledge). Возникает направление knowledgemanagement – управление скрытым знанием, которое может пониматься двояко. С одной стороны, менеджеры, получив доступ к этому корпоративному интеллектуальному ресурсу, могут «завернуть гайки», усилить контроль над производством у работников. С другой стороны, имплицитное знание можно превратить в эксплицитные формы, в с целью развития организации и улучшения производимых профессионалами продуктов, улучшению человеческого потенциала.

  1. Программа дисциплины «Социология как призвание и профессия» для направления 040200. 62 «Социология» подготовки бакалавра Автор программы: доктор социологических наук

    Программа дисциплины
    Социология – относительно молодая (по меркам многих других наук) дисциплина. Тем не менее, даже за «короткую» историю социологии в ее рамках уже накоплено большое количество материала самой различной направленности – от обсуждения
  2. Тема диссертационного исследования

    Документ
    Ключевые слова (из паспорта специальности 22.00.04): интеграция и дезинтеграция групп в социальном пространстве, социальная динамика и адаптация отдельных групп, изменение социального статуса интеллигенции, профессиональная дифференциация
  3. Программа дисциплины Профориентационный семинар (нис) для направления 040200. 62 «Социология» подготовки бакалавра Автор программы: доктор социологических наук

    Программа дисциплины
  4. Предмет и задачи психологии как науки

    Документ
    Характеристика психических явлений. Специфический круг явлений, которые изучает психология, выделяется отчётливо и ясно — это наши восприятия, мысли, чувства, наши стремления, намерения, желания и т.
  5. Социально-антропологических исследований (1)

    Лекция
    Учебно-методическое пособие содержит методические указания, подробное описание лекций и две вводные лекции по курсу «Миф. Идентичность. Знание. Введение в теорию социально-антропологических исследований».
  6. Социально-антропологических исследований (2)

    Лекция
    Данный курс предназначен для преподавателей и научных сотрудников, специализирующихся в области социальных и гуманитарных наук. Основная задача курса заключается в поиске ответа на вопрос как возможно антропологическое событие – «вхождение»
  7. Ая коммуникация и не было нужды в риторических ухищрениях. Как и в Средние века, когда основным было цитатное слово тогда Библия, позже марксистско-ленинск

    Документ
    В современных условиях резко изменилось отношение к коммуникации. В обществе жесткой иерархии, каковым являлся Советский Союз, главенствовала только монологическая коммуникация и не было нужды в риторических ухищрениях.
  8. Петербургская школа медиевистов начала ХХ века. Историко-антропологическое исследование научного сообщества

    Исследование
    Защита состоится 27 мая 2011 года в 15.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.267.03 при ГОУ ВПО «Томский государственный университет» по адресу: 634050, г.
  9. Данная книга посвящена исследованиям психологии пола (гендера). Психолог, социолог, педагог, специалист по общественным наукам найдут в этой книге уникальный ис (1)

    Книга
    Данная книга посвящена исследованиям психологии пола (гендера). Психолог, социолог, педагог, специалист по общественным наукам найдут в этой книге уникальный исследовательский материал об источниках гендерной социализации, о формировании

Другие похожие документы..