К. И. Чуковский и С. Я. Маршак в контексте биографий и автобиографической прозы

В 1942 году в Москве в перерывах между ежедневной газетной работой Маршак написал волшебную сказку-пьесу «Двенадцать месяцев». Чуковский в Ташкенте создал стихотворную сказку на военную тему – «Одолеем Бармалея». С судьбой этой сказки Чуковского связана очередная размолвка между писателями. Когда издание «Одолеем Бармалея» было приостановлено, и автор бросился защищать свою книгу, Маршак отказался ему в этом помочь, утверждая, что сказка вышла неудачной. Время показало, что Маршак был во многом прав, отговаривая товарища отказаться от издания книжки.

В послевоенные годы писатели надолго разошлись, не писали друг другу писем, нет сведений об их встречах. Чуковский жил на даче в Переделкине, Маршак – в своей московской квартире. Автор сказки «Одолеем Бармалея» вновь, как и в конце 1920-х, надолго впал в немилость. Маршак, напротив, занимал видный пост в Союзе писателей, был награжден за военные стихи орденом Отечественной войны первой степени.

В 1952 году писатели возобновили общение. Летом они вместе оказались в писательском санатории в Узком, и Чуковский читал Маршаку свою книгу «Мастерство Некрасова». С 1954 года начинается десятилетие мудрой, ничем незамутненной дружбы двух писателей. Чуковский и Маршак, уже старики, оба уже признанные патриархи литературы, прочно вошли в писательскую элиту. Неустанный ежедневный труд был их постоянным спутником, на склоне лет оба как никогда много писали, боясь не успеть сделать всего, что задумано. Каждый из них тогда оглядывался назад, создавал свои итоговые книги. Писатели редко покидали дом, только когда болезни подступали, они отправлялись в санаторий или больницу. Именно санатории и больницы стали постоянным местом их встреч.

Автор работы анализирует дневниковые записи Чуковского о встречах с Маршаком и показывает, что они резко контрастировали с тем, как Чуковский высказывался о нем в 1930-е годы. Он вновь, словно в первые дни знакомства, чувствовал «магнетизм», обаяние Маршака, поражался интенсивности его духовной жизни, восхищался его остроумием. Комментируя свой знаменитый альманах «Чукоккала», в который вошли многие экспромты Маршака, писатель вспоминал о его таланте импровизатора, он всюду при любых обстоятельствах легко и свободно создавал озорные стихи, восхищавшие окружающих своим блистательным юмором и лаконичностью формы.

1957 год для Чуковского и Маршака был годом круглых дат, старшему исполнилось 75, младшему – 70. Оба юбилея широко отмечались в Союзе писателей, патриархов чествовали во всех газетах. В этот год так надолго прерывавшаяся дружба литераторов окончательно воскресла, и юбилеи этому немало способствовали. Поздравительные стихи Маршака, юбилейная речь Чуковского, письма писателей друг другу, написанные тогда, проникнуты большой теплотой и взаимной радостью общения.

В те годы они часто писали друг другу, а вместе с письмами почти всегда отправляли свои новые книги, которые становились затем предметом для последующей эпистолярной беседы. Если в начале совместного пути их в основном связывала детская литература, то в более поздний период центр общих творческих интересов сместился на перевод. Маршак в конце жизни как никогда активно переводил, а Чуковский выстраивал в систему свои взгляды на теорию перевода, создавая книгу «Высокое искусство».

Поэты и в преклонном возрасте оставались в центре литературных событий, мимо них не проходило ни одно важное явление литературной жизни. Чуковский и Маршак печатались на страницах «Нового мира», когда его редактором был Твардовский. Писатели никогда не жили изолированно, вне литературного окружения, оба с жадным увлечением встречали новых талантливых людей, среди их знакомых были Е. Евтушенко, А. Вознесенский, О. Чухонцев, А. Галич, В. Берестов, Н. Матвеева, молодое поколение в поэзии, выросшее на их детских стихах.

Старость на фоне признания властью и благополучного быта не превратила Чуковского и Маршака во «всесоюзных пенсионеров», патриархов, отошедших от дел. Они жили в литературе и литературой, многие важные события в культуре и истории того времени вызывали у них отклик, а нередко они становились непосредственными участниками этих событий. Сохранились планы Маршака к статье о молодых поэтах, Чуковский участвовал в спорах о книге В. Аксенова «Звездный билет», в дискуссиях по поводу «дамской повести». В 1962 году писатели по просьбе А. Твардовского рецензировали рассказ молодого автора о лагерном быте. Чуковский и Маршак сразу оценили масштаб таланта Солженицына. В 1964 году писатели сообща хлопотали об И. Бродском. Маршак в это время был уже смертельно болен.

Смерть Маршака стала для Чуковского большой утратой, он часто вспоминал друга в дневнике, обращался к его творчеству, создавая свои книги. В «Высоком искусстве» Маршак предстает как непревзойденный мастер перевода, а в книге «От двух до пяти» как замечательный детский поэт. Отношения Чуковского и Маршака переживали расцветы и кризисы, но всегда были основаны на живом интересе к творчеству друг друга, на глубинном родстве взглядов и убеждений писателей.

Третья глава «Автобиографическая проза Чуковского и Маршака. Повести «Серебряный герб» и «В начале жизни»» посвящена анализу автобиографических повестей писателей. Автобиография и биография, лингвистически объединенные общими корнями, в основе своей являются гибридными созданиями истории и текста. Автобиографическое произведение – документ, в котором запечатлена уникальность личности, жизненного опыта, нравственного кодекса пишущего. В случае, когда автор автобиографии – художник, текст в полной мере отражает его творческую индивидуальность. Воссоздание истории взаимоотношений двух писателей не могло быть реализовано без достаточного полного представления об их личностях, что в свою очередь, стало возможным благодаря обращению к их автопортретам.

В начале главы рассмотрены исследования, в которых так или иначе упоминаются «Серебряный герб» Чуковского и «В начале жизни» Маршака. Произведенный обзор позволяет утверждать, что до настоящего времени книги Маршака и Чуковского были несправедливо обойдены вниманием литературоведов.

Произведения Маршака и Чуковского объединяет общая тема и жанровая принадлежность – это автобиографические повести о детстве. Сопоставление книг тем более интересно, что писатели были почти ровесниками – Чуковский был старше Маршака на пять лет. Их детство пришлось на одно время – конец девятнадцатого столетия, оба росли вдали от столиц (Маршак в станицах и пригородах Центральной России, Чуковский – в Одессе). Отсюда множество одних и тех же фактов и реалий в повестях: исторические события, культурный фон, гимназический быт.

Единым для Чуковского и Маршака является набор разнообразных фактов культуры той поры, на которую пришлись их ранние годы. Оба писателя росли в самой гуще яркого народного языка и народной культуры, состоявшей из колоритного смешения русского, украинского и еврейского пластов. В повестях элементы этих культур возникают в фольклорных текстах и в разноречии персонажей.

В диссертации доказывается, что каждый из писателей рассказывает свою историю, но из повестей ясно, что детство Маршака и Чуковского проходило в близких системах культурных, исторических и житейских координат. На этом фоне некоторого сходства в содержании произведений резче видны разительная непохожесть их личностей, творческих манер, индивидуальность стилей. Нервное, многоголосое, неспокойное повествование Чуковского, пропитанное ощущением неблагополучия, которое не снимает даже, казалось бы, «хороший конец», и классически уравновешенное, выверенное и по содержанию, и по чеканной языковой точности произведение Маршака, в котором утверждаются гармоническое сосуществование мира и личности.

Отдельный фрагмент третьей главы посвящен анализу рамочного текста повестей. Рамочный текст «Серебряного герба» и «В начале жизни» становится полем непосредственного контакта автора и читателя, здесь содержится ключ к интерпретации произведения. И Маршак, и Чуковский предостерегают от прямолинейного восприятия своего текста как документального свидетельства жизни автора. Отдельные компоненты рамы (предисловие, подзаголовки) указывают на беллетристический характер повествования, настаивают на том, что читатель имеет дело не с документальной автобиографической прозой, а с художественным произведением, материалом для которого послужил личный опыт писателя. Однако пропорция документального и художественного начала в двух книгах различна: если Маршак утверждает, что в его произведении «нет вымысла, а есть известная доля обобщения», то Чуковский в процессе работы убирает из рамы все указания на автобиографичность, хотя они остаются в основном тексте. Видоизменение рамочного текста (Чуковский) и его наращивание (Маршак) при редактировании книги уточняют авторскую позицию, становятся показателем автоинтерпретации.

Автобиографическая повесть стала для обоих писателей не только своеобразным итогом жизни, но и результатом исканий в области художественной прозы. Специфика отбора материала для художественного воплощения позволяет выделить автобиографизм как общее свойство прозы писателей.

Путь, который проделал Маршак в поисках нужной формы, шел через поэзию к прозе. Художественные искания автора отразились на конечном результате: в повести очень силен лирический элемент. Повесть «В начале жизни» вобрала в себя все основные темы его «взрослой» лирики (прежде всего тему времени) и стала органическим продолжением его творчества в области поэзии для детей. Вся повесть Маршака пронизана лирической экспрессией, однако в произведении нет псевдолирических интермедий или пространных излияний чувств. Лирическое начало задано самой композицией текста. Книга Маршака организована в большей степени тематически. Главными являются темы психологии детства, человеческой судьбы и истории страны. Композиция произведения фрагментарна, монтажна: текст поделен на главы, которые, в свою очередь, разделены на еще более мелкие фрагменты, различные по объему и отдельно не озаглавленные.

В работе показано, что образ автора в повести близок лирическому герою его детских стихов, это «человек, который очень хорошо помнит себя ребенком»(Б. Сарнов). Сам Маршак, говоря о «В начале жизни», употреблял термин «лирический герой», а главной художественной задачей повести видел правдивое отражение времени и мира чувств своего лирического героя. Лирика пронизывает всю повествовательную ткань книги. Первоначально замысел существовал в голове писателя как поэтический рассказ о детстве, Маршак остался верен ему, когда после долгих исканий предпочел все же прозаическую, а не стихотворную форму. Поэтическая стихия, лиризм – свойства, определяющие суть всего творческого метода Маршака, они являются основой и его автобиографической повести. Это подтверждается совпадениями, которые наблюдаются при сравнении стихов Маршака и отдельных эпизодов книги.

В повести Чуковского доминирует, в отличие от произведения Маршака, не лирическая, а ироническая экспрессия. В палитре Чуковского яркие и контрастные краски, гипербола, ирония, гротеск – его излюбленные приемы. В типологии образов «Серебряного герба» преобладают образы-персонажи, мир его повести густо населен, однако истинной психологической глубиной обладают лишь два образа – главного героя и его матери. Остальные персонажи схематичны, карикатурны. Автор не старается быть объективным и показать развитие и многогранность характера, напротив, он удаляет из индивидуальности персонажа все свойства, мешающие его воспринимать как законченный психологический шарж, квинтэссенцию какого-то одного человеческого качества. Эффект карикатуры усиливается частым сравнением героев с животными или даже фантастическими существами. Благодаря таким сравнениям кажется, будто повесть населена какими-то подобиями настоящих людей, все ее персонажи – гротескные карнавальные маски, по очереди появляющиеся на сцене повествования.

Специальное внимание уделено тому обстоятельству, что интенсивность действия, обилие диалогов и монологов придают повести сходство с карнавальным театральным представлением. Стилю Чуковского-детского поэта свойственно отсутствие статичных описаний, его сказки крайне динамичны, построены на быстрой смене эпизодов и практически лишены элементов, замедляющих действие. Верным своей манере он оказывается и в прозе. Важную роль у Чуковского играют имя и прозвище персонажа, порой они красноречиво заменяют пространное описание внешности и характера. Главной движущей силой сюжета «Серебряного герба» является напряженный конфликт. В первых редакциях повести он заключался в неравном и жестоком противоборстве маленького героя с несправедливостью, в котором он терпел поражение. В последнем варианте повести к этому прибавился еще и внутренний конфликт самовоспитания, борьбы повествователя с самим собой, и уж здесь победа была за героем (возможно, счастливый финал был введен автором с учетом психологии адресата-ребенка).

Все вышеперечисленные черты: насыщенность действием, конфликт как организующая сюжетная сила, специфика построения образов, похожих на карнавальные маски, обилие диалогов и монологов при речевой отточенности реплик – приближают поэтику повести к драматической. Гротеск и ирония в сочетании с глубоким сложным конфликтом, смеховое начало, и драматизм произведения обуславливают своеобразие эмоционального и эстетического восприятия книги.

Большую часть этой главы занимает анализ повествовательной структуры повестей Маршака и Чуковского, которая задана автобиографическим характером произведений. Для автобиографии характерно расслоение единого субъекта повествования на «я» описывающего субъекта и «я»-объект описания, на «зрелого» автора-повествователя и его «я» в прошлом, героя-повествователя. При этом ипостаси авторского «я» связаны иерархическими отношениями: «я» в прошлом безусловно подчинено «я» в настоящем, так как не обладает необходимым «избытком знания» (М.М. Бахтин) о себе и видения себя самого. Соотношение сфер повествователя в прошлом и настоящем в книгах Маршака и Чуковского различно.

В диссертации утверждается, что на идейно-концептуальном уровне для автобиографических произведений Чуковского и Маршака важны такие понятия, как «поколение», «эпоха», «век». Автобиография – это всегда ретроспективные размышления о времени и о себе. Оба художника последовательно осмысляли собственную судьбу в контексте исторических изменений в жизни страны. В обеих книгах личное биографическое время соотнесено со временем историческим. Носителем авторской концепции времени в обеих повестях является автор-повествователь. Он находится в ином хронотопе, нежели герой-повествователь, следовательно, ему доступно обобщение событий, ему известен «конец истории», что дает возможность заглянуть в будущее, осмыслить причины и последствия произошедшего с ним. Именно автору-повествователю принадлежит взгляд на свою судьбу как на судьбу поколения, часть общей истории. Изображение детского сознания в произведении и, в частности, описание того, как ребенок воспринимает исторические факты, часто связано с использованием приема лингвистического остранения, по-детски-наивного толкования смысла слов.

Существенная роль монтажного начала в повести Маршака особенно явно проступает в отдельных фрагментах, в которых отсутствует событийная сторона, непосредственная связь с сюжетом. В этих вставных эссе, сюжетно не связанных с основным текстом, содержится ключ к концепции произведения. В книге Маршака наблюдается динамическое равновесие речевых сфер героя и автора-повествователя. В тексте наряду с размышлениями автора-повествователя присутствуют фрагменты, в которых повествователь перевоплощается в себя-ребенка и подробно воссоздает ситуацию непосредственного восприятия или размышления. Этот так называемый «крупный план» требует настоящего времени, оно присутствует в таких моментах текста, где эмоциональное напряжение героя наиболее велико. Текст пестрит оценками поступков, мыслей героя и других персонажей, которые дает уже взрослый автор, мнения повествователя в прошлом и настоящем часто не совпадают.

Повествовательная структура «Серебряного герба» неоднородна на протяжении всего текста, поэтому в связи с доминированием различных субъектных уровней произведение можно поделить на две части. В условной «первой» части повести речь идет о поведении героя-повествователя в обстоятельствах, неподвластных его воле. Здесь структура повествования монополярна, то есть представлена преобладающей точкой зрения героя-повествователя. Вторая часть рассказывает о самовоспитании героя, о его борьбе не только с внешними обстоятельствами жизни, но и с собственным несовершенством. Автор-повествователь начинает активно обнаруживать свое присутствие во второй половине произведения, чаще всего его голос звучит для нравственной оценки поведения героя-повествователя в прошлом. Такое раздвоение объясняется творческой историей произведения. Выделенные нами части соответствуют различным редакциям повести.

Автор-повествователь обнаруживает себя в первой части повести достаточно редко. Во второй части «Серебряного герба», как показано в работе, преобладает уже прошедшее время и речевой пласт автора-повествователя увеличивается в объеме. Меняется соотношение реального и художественного времени. Таким образом в повести актуализируется процесс воспоминания, что возвращает читателя к мысли, что перед ним все же автобиография, а не вымышленное повествование. Постепенное усиление субъектно-речевой сферы автора доходит до максимума в эпилоге «Серебряного герба», полностью вытесняя голос героя. Здесь конкретизируется временная дистанция, разделяющая героя и автора-повествователя – «шестьдесят с чем-то лет». Повествовательная структура повести Чуковского нестабильна, она меняется от начала повести к ее концу, двигаясь от полюса героя-повествователя к полюсу автора-повествователя.

В контексте пласта так называемой «одесской литературы», то есть произведений, в которых Одесса как место действия значима для их проблематики, «Серебряный герб» выделяется особым отношением писателя к городу. В повести отсутствуют малейшие признаки любования одесским колоритом, восхищения красотой города и окрестностей, прославленным остроумием его жителей. Книга Чуковского выглядит «белой вороной» среди произведений писателей-одесситов, которые, вспоминая свое детство, посвятили немало теплых и восторженных страниц своей родине. В «Серебряном гербе», напротив, нет ни одного развернутого городского пейзажа, улицы мелькают пред взором читателя, неразличимо похожие друг на друга, от них остаются только названия. Определяющим фактором здесь, на наш взгляд, все же является специфика стиля Чуковского-прозаика и те художественные задачи, которые он ставил перед собой, создавая повесть. Такой взгляд на окружающее пространство обусловлен тем, что оно показывается сквозь восприятие повествователя, существующего в тексте в двух ипостасях – «я» автора в прошлом и «я» уже зрелого повествователя. Отсутствие урбанистического пейзажа становится минус-приемом, знаком присутствия в тексте точки зрения повествователя в прошлом.

В больших автобиографических произведениях Чуковского и Маршака в полной мере воплотились их личности и творческие индивидуальности. Оба написали тексты, не являющиеся автобиографией-документом, исповедью. Условность есть в обеих повестях, но в разной пропорции у Чуковского и Маршака присутствует вымысел и реальность. Один практически придумал свою биографию, превратив собственную жизнь в школьную повесть, другой бережно систематизировал события и впечатления ранних лет своей жизни.

Чуковский в автобиографической повести так же, как в книге «Солнечная», травестировал важнейший внутренний опыт, подогнав его под социальный заказ эпохи. Произведения о двух наиболее трагических фактах его биографии, о самой большой его боли («покинутость» в детстве и страшная смерть младшей дочери) из всех его книг стали наиболее «советскими». Маршак в своей книге был скован лишь собственными творческими установками. Чуковский не раскрылся, а в очередной раз спрятал себя настоящего в повести, автор-повествователь и герой-повествователь – две маски, которые он по очереди надевает. Книга Маршака производит впечатление открытого и прямого разговора с читателем.

В работе утверждается, что писатели синтезировали личный детский опыт и весь тот грандиозный багаж знаний о ребенке, который был накоплен ими за долгие годы творчества для детей. Детство как таковое (а не только собственно биографическое) было центром их прозаических произведений. Но Чуковский писал для детей, пытаясь выработать наиболее пригодный для этого прозаический стиль, а Маршак обобщал свои знания о детях.

Проза Маршака схожа с его поздней лирикой: классичность стиля, простота и лаконичность, тот же тематический спектр, куда как доминанта входит тема времени. Проза Чуковского напоминает его сказки, основой которых является особая драматическая, карнавальная поэтика.

В Заключении подводятся итоги предпринятого диссертационного исследования, намечаются наиболее перспективные направления при дальнейшем изучении темы. В настоящее время продолжаются научные изыскания, посвященные особенностям художественных миров детской поэзии Чуковского и Маршака, но развернутое сопоставление поэтики их детских произведений еще ждет своего исследователя. Интереснейшие перспективы предполагает работа о переводах писателей, об их взглядах на основные принципы переводческой деятельности. Обращение и Маршака, и Чуковского к жанру публицистического выступления о проблемах детской литературы делает возможным анализ их взаимовлияния и диалога в области теоретических взглядов на творчество для детей, а также выявляет особенности публицистической манеры каждого. Наконец, существуют более мелкие, но не менее увлекательные аспекты темы, например, жанр поэтического экспромта в творчестве обоих поэтов.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

1. Ясакова М.А. Читатель – писатель – критик в детской литературе 1920-х годов: на примере литературной судьбы С.Маршака и К.Чуковского // Филологические этюды: Сб. науч. ст. молодых ученых. – Саратов: Научная книга, 2005. – Вып. 8. – Ч. I-II. С. 181-184.

2. Ясакова М.А. К.И. Чуковский и С.Я. Маршак как мифологические персонажи национальной культуры // Филологические этюды: Сб. науч. ст. молодых ученых. – Саратов: Научная книга, 2006. – Вып. 9. – Ч. I-II. С. 175-179.

3. Обухова М.А. Поэтика заглавия в автобиографических повестях К.Чуковского и С.Маршака // Малоизвестные страницы и новые концепции истории русской литературы XX века: Материалы Международной научной конференции: Москва, МГОУ, 27-28 июня 2005 г. Выпуск 3. Часть 2. Русская литература в России XX века / Редактор-составитель Л.Ф. Алексеева. – М.: Водолей Publisher, 2006. С. 107-110.

4. Обухова М.А. Особенности иллюстрирования книг для детей С. Маршака и К. Чуковского // Междисциплинарные связи при изучении литературы: Сборник научных трудов / Под ред. проф. А.А. Демченко. – Саратов: Научная книга, 2006. С. 190-194.

5. Обухова М.А. Автобиографическая повесть К. Чуковского Серебряный герб: особенности поэтики // Вестник Саратовского государственного аграрного университета. – 2006. – №5. С. 112-113. До 1 января 2007 года издание входило в перечень реферируемых изданий, рекомендованных ВАК РФ.

1Чуковский К. У живого источника // Литература и искусство. – 1943. – 13 февраля.

  1. Решение перевести и издать в России книгу Майкла Шапиро созрело в издательстве не сразу. Мы не нашли в ней, к примеру, биографий Чарли Чаплина, Лиона Фейхтвангера, Шолом-Алейхема.

    Решение
    Издательство : Вече,Автор(ы): Шапиро М.,Год: 2005,Страниц: 383, ISBN: 5-9533-1068-4Краткое описание:В данной книге попытку составить рейтинг ста великих евреев всех времен предпринял Майкл Шапиро - Hью-йоркский публицист и композитор.
  2. Журналы «ЕЖ» И«чиж» в контексте советской детской печати 1920 1930-х гг

    Автореферат диссертации
    Защита состоится 17 ноября 2011 г. в 16 часов на заседании диссертационного совета Д 212.198.12 в Российском государственном гуманитарном университете по адресу: 125267, Москва, Миусская пл.
  3. Учебно-методический комплекс дисциплины Бийск бпгу им имени В. М. Шукшина (4)

    Учебно-методический комплекс
    Учебно-методический комплекс дисциплины разработан в соответствии с Государственным стандартом высшего профессионального образования. Он содержит учебную программу курса, материалы к лекционным и семинарским занятиям, методические
  4. Список найденной литературы "Горе от ума" на русской советской сцене

    Документ
    Айтматов Ч.Т. Ранние журавли. Алексин А.Г. В тылу как в тылу и др. повести. Дубов Н.И. Мальчик у моря. Кузнецова А.А. Земной поклон. Лиханов А.А. Мой генерал.
  5. Список найденной литературы (2)

    Документ
    Баруздин С.А. Большая Светлана. Ее зовут Елкой. Гончар А.Т. Бригантина. Крапивин В.П. Оруженосец Кашка. Межелайтис Э. Человек. Токмакова И.П. Сосны шумят.
  6. Учебно-методический комплекс дисциплины Бийск бпгу им имени В. М. Шукшина (1)

    Учебно-методический комплекс
    [Текст]: Учебно-методический комплекс дисциплины / Сост.: канд.фил.наук,доцент Ковалева М.А.; Бийский пед. гос. ун-т им. В. М. Шукшина. – Бийск : БПГУ им.
  7. Учебно-методический комплекс дисциплины Бийск бпгу им имени В. М. Шукшина (2)

    Учебно-методический комплекс
    Учебно-методический комплекс дисциплины разработан в соответствии с Государственным стандартом высшего профессионального образования. Он содержит учебную программу курса, материалы к лекционным и семинарским занятиям, методические
  8. Учебно-методический комплекс дисциплины Бийск бпгу им имени В. М. Шукшина (3)

    Учебно-методический комплекс
    Учебно-методический комплекс дисциплины разработан в соответствии с Государственным стандартом высшего профессионального образования. Он содержит учебную программу курса, материалы к лекционным и семинарским занятиям, методические
  9. Энтропии

    Документ
    " Перевод мой Е.В. История Короля-Рыбака занимает в романе Кретьена несравненно больше места, Персеваль по принесенному обету разыскивает его замок, как во всех рыцарских романах, сюжет нанизывается на сюжет, перемежаясь с

Другие похожие документы..