«Первой жертвой войны становится правда»

«Первой жертвой войны становится правда»

Джозеф Киплинг

С течением времени, в былое уходят военные годы. Постепенно заживают и забываются раны, оставленные страшной трагедией ХХ века, унесшей более 60 миллионов человеческих жизней. Плохо это или хорошо, но молодому поколению украинцев порой неизвестными остаются не только выдающиеся события второй мировой войны, но даже даты ее начала и окончания, а также истинные причины возникновения вооруженного конфликта. Многократно описанные средствами массовой информации и авторами художественных произведений героические подвиги фронтовиков, партизан и подпольщиков, к сожалению, не позволяют молодым людям реально и объективно оценивать происшедшее. В частности, очень редко внимание авторов привлекала тема жизни простых людей на оккупированных территориях, их взаимоотношений и переживаний. Окутанными занавесом молчания остаются судьбы миллионов жертв нацизма, принудительно угнанных фашистами в качестве рабочей силы на промышленные объекты Германии. Долгие годы после окончания войны, выжившие в нацистской неволе остарбайтеры, претерпевали унижения и репрессии уже от своей Родины, которая в лице НКВД возносила их в ранг ее врагов. Как следствие, многие, опасаясь преследования своих потомков, боялись даже вспоминать период пребывания на невольных работах. А ведь фашизм не менее жестоко ударил по их судьбам, превращая в рабов, вынужденных ковать оружие против своего же народа. Какие чувства боролись в душах этих людей, как им удалось их преодолеть и за счет каких жизненных сил? Вот, та проблема, которая осталась не раскрытой и если не сделать это сейчас, то она останется тайной уходящего поколения.

Кроме этого обязательно следует учесть, что многие из остарбайтеров, в первые же годы войны на себе испытали, что у фашизма и немецкого народа - совершенно разные цели и идеалы. Возвращаясь в свои города и села, остарбайтеры уносили в сердцах не затаенную злобу и обиду на произвол фашистских палачей, а тепло памяти об участи в их судьбах простых немецких семей. Возрастающие на этой основе духовные чувства стали основой постепенно крепнущей дружбы между двумя Великими и Свободолюбивыми народами, дружбы, которая прошла сквозь годы принудительного раздела немецкого государства, десятилетия холодной войны и проявляется сегодня, как залог межгосударственных отношений Украины и Германии.

Этим коротким рассказом о судьбе остарбайтера пороховой фабрики фирмы «EIBIA», расположенной возле немецких городков Штайерберг-Либенау, мы попытаемся пролить свет правды на горькую участь рабов фашистской Германии…

В живописном уголке северо-восточной Украины между поросшими корабельными соснами и гибкими вербами берегами неторопливо и степенно несет свои воды к полноводной Десне, когда-то судоходная река Реть. Всю свою былую силу она вспоминает только весной, во время половодья, возобновляя свои права на широкий 3-х километровый луг, когда-то являвшийся частью её русла. На правом берегу реки, за лугом, окаймленным бесконечной изгородью ракит, растянулось село Лушники Шосткинского района Сумской области. Едва утренний туман выпустит из своих объятий задремавшее солнце, любой прибывший сюда может увидеть склонившуюся на грядками овощей старушку. Все в селе знают, что, невзирая на возраст, раньше зари на работу поднимается только баба Наташа.

Наталия НикифоровнаЮщенко(Кантур, Городняя) проживает здесьв маленьком ветхом, но старательно ухоженном домике. На первый взгляд, она ничем не приметная старая женщина, руки которой не знали отдыха ни в один из дней прожитой ею, полной страданий и разочарований, жизни. Таких, как она, в Украине много, и никого этим не удивишь. Но, наверное, мало кто смог бы выстоять, испытав столько горя и лишений, выпади их столько на судьбу. А она, в свои 88 лет до сегодняшнего дня не смирилась со злым роком и несмотря ни на что, с благодарностью вспоминает прошлое и оптимистически смотрит в будущее.

28 июля 1918 года в Лушниках в бедной крестьянской семье Кантур родилась четвертая дочь - Наташа. С малых лет, вместе с тремя старшими сестрами, матерью и отцом она привыкла работать от восхода до заката. С семи лет Наташа, получив от матери напутственные слова, что воздухом сыт не будешь, зарабатывала свою краюху хлеба, присматривая за детьми колхозников, пока их родители трудились на полях и фермах. Позже, в неполные 14 лет, она нанялась на работу в дом судьи в соседнем селе Воронеж.. Повзрослев, работала дояркой на колхозной ферме в Лушниках.

Здесь она встретила свою первую любовь и обрела семейное счастье. В 1939 году Наталья вышла замуж за парня из соседнего села Вишеньки – Ивана Городнего. Молодая семья переехала в Вишеньки к родителям мужа. Работящей Наталье вовсе не тяжело было привыкать к новому порядку и укладу жизни в чужом доме. Работа спорилась, отношения с родственниками ладились. Летом 1940 года она стала матерью, и каждый день молила бога, чтобы спас и сохранил ее мужа и крохотного сынишку Колю. В мечтах и ожиданиях молодой женщины ее будущее тогда казалось светлым и безоблачным, вселяло веру и надежду. Но…

Горе приходит именно тогда, когда его не ждут. Весной 1941 года, заболел скарлатиной и на 6 день умер 8 месячный Коля. Безмерно было горе матери, потерявшей первенца. Выплакав все слезы, Наталья надеялась на лучшее, считая, что судьба, как молния – дважды в одно место не бьет…

21 июня 1941 года, все ее надежды были бесповоротно перечеркнуты. Война, тяжелым кованым сапогом непрошено вступила на землю Украины, безжалостно растоптав судьбы и жизни миллионов людей. Только они, испытавшие на себе ее огненное дыхание, могут знать, что значит это короткое и беспощадное слово.

С первых же дней войны жители Вишенек и Лушников, как и многих тысяч сел и городов Украины, уходили на фронт. Наталья Городняя пребывала в смятении и не знала радоваться ей или плакать. С одной стороны, радовало то, что мужа не призвали в армию, и он оставался рядом с ней. А с другой, сердце разрывал вердикт врачей. У мужа обнаружили серьезную болезнь, которая съедала его, оставляя на этом свете совсем не много времени.

Оставшиеся в селе, понимали, что их фронт здесь, ведь чтобы кормить растущую с каждым днем армию, нужен был их ударный труд. Поэтому работать приходилось и за себя и за ушедших воевать. Не щадя сил на работе и отказывая себе даже в самом необходимом, люди отдавали фронту все, обделяя себя и даже своих детей в ломте хлеба.

В августе 1941 года в село вошли части Вермахта и для местных жителей начались новые испытания с введения оккупантами, так называемого, «нового порядка». Напуганные активной деятельностью на территории Сумщины партизанского отряда Сидора Ковпака, фашисты ввели особый режим для местных жителей. Отныне, все, кто ходил в лес, подозревался в связи с партизанами, любой, у кого увидели даже обычный бинокль, считался поднявшим оружие против солдат Великой Германии. Показательные наказания и издевательства проводились все чаще, десятки невинных мирных жителей ежемесячно платили жизнью ради устрашения остальных …

Несколько месяцев спустя, осенью 1941 года и без того полная чаша страданий Наталии заполнилась до краев – она похоронила мужа. Источники слез в её глазах полностью иссякли, душу заселила невосполнимая пустота одиночества, которая приносила боль и страдания. Ей не хотелось продолжать эту неудавшуюся жизнь. Было желание быстрее бы вознестись на небеса и там воссоединится с мужем и сыном. Только работа заставляла Наталью хоть на некоторое время забыть о душевной ране, нанесенной ей судьбой. Оставаться со своим горем в чужом для себя доме она не могла. Поэтому, Наталья вернулась к матери в Лушники. Снова, чтобы получить кусок хлеба и ухаживать за стариками, ей приходилось работать в новых условиях, когда большая часть продуктов труда попросту отнималась захватчиками.

В начале 1942 года через полицаев из числа местных жителей стали ходить слухи о готовящихся фашистами массовых отправках рабочей силы в Германию. Фашистские агитаторы-зазывалы обещали будущим труженикам Великого Рейха хорошее питание и высокую заработную плату, достойное место на разрастающейся территории Германии. Однако этим уловкам верили только единицы из числа лиц особо обозленных на советскую власть. Кроме желающих, в тайные списки будущих рабов полицаями вносились новые и новые десятки кандидатов, в первую очередь из числа молодых парней, которые в любой момент могли подняться против оккупантов в рядах партизан.

План добровольного набора рабочей силы для военной промышленности явно срывался, наступало время принудительных действий…

Туман густым облаком заполнил луг Рети. Лишь в некоторых местах из-под него показались ветви зарослей лозы. За речкой темнел спящий лес. В летней предрассветной тишине застыли соловьи, готовясь дружным пересвистом встретить солнце. Вот его первые лучи пронзили горизонт, окрасив молочную пелену в необычные игривые розовые цвета. Раскаленный диск медленно, нехотя начал выкатываться из своей ночной постели, поднимая на работу жителей села. Так начиналось не предвещавшее ничего худого утро 6 июня 1942 года. Странной была только непонятная суета на околицах Лушников. Где-то слышался лай потревоженного пса и непонятные окрики, где-то, в другом месте гул моторов. Этот шум все больше нарастал, в нем все отчетливее слышался возникающий то тут, то там женский плач. Выбежав на улицу, Наталья увидела, как полицаи при поддержке солдат батальона СС ходили по дворам и по списку вызывали молодых мужчин по тем или иным причинам не призванных на службу в Красную Армию, а также 15-16-летних подростков. Всех их, наскоро одевшихся, насильно уводили на центральную площадь села, а следом тянулись бесчисленные колонны рыдающих жен и матерей, стремящихся передать им кто узелок с едой, кто вещевой мешок. Наталья пребывала в догадках. Что случилось? Может снова показная казнь? Вспомнив о фашистских агитаторах, Наталья поняла, что мужчин собираются угнать на работу в Германию. Видимо так, по мнению захватчиков, выглядела добровольность.

Наталья находилась во дворе, когда услышала заливающуюся плачем сестру. Её 17 летнего сына - Григория Кривоноса, полицаи вытолкали из двора, и повели к центру села. Наталья, пытаясь утешить сестру, бросилась к ней, но та билась в истерике и повторяла, что больше не увидит сына. Не в силах успокоить сестру, Наталья последовала за ней на площадь. Вдоволь наревевшись, они увидели, как Григорий вместе с другими сельчанами забрался в кузов грузовика. В клубах дыма и пыли в прощальном взмахе взметнулись несколько десятков рук. Как уезжающие, так оставшиеся в селе не знали, смогут ли они когда-либо ощутить ласку и заботу этих рук …

Невзирая на испытания, доставшиеся на долю Натальи, судьба снова готовила ей не менее жестокий удар. В августе 1942 года от полицаев стало известно, что ее в числе большой группы молодых девушек и женщин ожидает отправка в Германию. На этот раз, люди уже успели подготовиться к отправке. Мама, всхлипывая, собирала все, что могла в узелок на дорогу. Поклажа получалась небольшая. Ведь сельчане сами не ели досыта, а, отправляя родных в дорогу, урезали на многие дни вперед пайку для себя и своих детей. Опять летнее утро было всполошено ревом грузовиков и армейских автобусов. Снова полицаи и солдаты, опять насилие, слезы разлуки, дорожная пыль…

Тяжело переваливаясь по ухабистой дороге, колонна под конвоем проследовала на спрятавшуюся среди леса железнодорожную станцию Терещенская. Здесь, возле погрузочной аппарели тяжело дышал паровоз, изредка посвистывая стравливаемым паром. На кабине машиниста красовался распростерший крылья орел, вцепившийся когтями в свастику и устремивший вдаль свой хищный жадный взгляд. За локомотивом выстроился длинный ряд вагонов для перевозки скота. Только в конце состава имелись два вагона для охраны и сопровождающих. Двери вагонов были гостеприимно распахнуты и поджидали своих новых пассажиров. Настораживали только металлические решетки на крохотных окошках, как будто подсказывая, что неволя уже началась здесь, на родной земле. Солдаты из оцепления, несмотря на летний зной, не снимали касок. Их испуганные глаза останавливались не на пленниках, а деревце за деревцем, кустик за кустиком изучали лес. Им казалось, что везде их поджила партизанская месть за то зло, которое они делали в этот момент.

Души подталкиваемых к дверям вагонов узников наполнялись гневом, который еще более усиливался из-за невозможности противостоять насилию. Каково же им было уезжать из родных сел, оставляя в тяжелое время близких людей ради помощи поработителям. Сквозь занавес безмолвия и введенные запреты на распространение информации, к сельчанам доходили вести о победе Красной Армии под Москвой, о начатом контрнаступлении, которыми был развеян миф о непобедимости Германии, а также о ежедневном освобождении захваченных фашистами городов и сел. У всех возрождались патриотические чувства, подкрепленные уверенностью в скором освобождении родного села.

Многие, узнав о предстоящем угоне, пытались убежать или спрятаться, но их останавливал свинец автоматных очередей и карательные меры по отношению к близким. Наталья Городняя не могла подвергнуть свою мать и сестер риску. Поэтому, повинуясь злой судьбе, разбитая горем, униженная и угнетенная, вслед за многими перешагнула порог скотовоза…

Путь в неволю занял почти шесть суток. В начале эшелон больше стоял, чем шел, пропуская несущиеся на встречу составы с бронетехникой и боеприпасами для действующей армии. Позже, бег поезда ускорился, и он, будто удирающий вор, начал кружить, заметая следы по территории захваченной Польши. Наконец, его бег приобрел конкретную устремленность, и он стремительно продолжил свой путь по землям Германии. Во время редких остановок, путников выводили и изредка подкармливали баландой, доставляемой из полевых кухонь встречавшихся по маршруту движения лагерей военнопленных.

На одной из станций, где поезд стоял довольно долго, сквозь открытое зарешеченное окошко Наталья прочитала ее название – Nienburg/Weser и подумала, что может это и есть пункт их назначения. Однако, спустя некоторое время, поезд вновь тронулся, но двигался уже без былого норова, а неспешно катил узкой одноколейкой через небольшие села.

Наконец, движение прекратилось. По громким отрывистым командам на немецком языке, лаю сторожевых собак и металлическому лязгу открывающихся замков вагонных дверей прибывшие поняли, - «приехали». Вытолканные из вагонов, они спрашивали друг друга, куда попали и слышали передающееся из уст в уста и перефразированное на русский язык слово «Штайберг». Именно так, первые из них могли прочитать небольшую табличку с надписью черными буквами на желтом фоне «Staierberg».

В спешном порядке работников построили в длинные шеренги на перекличку. Спустя 15 минут они уже находились в кузовах армейских грузовиков, удивляясь плавности их хода по качественной дороге.

Свернув с шоссе, колонна машин углубилась в лес и уперлась в шлагбаум. Вооруженный полицай неспешным движением, заставил подняться полосатую жердь, измеряя прибывших постояльцев неприветливым злобным взглядом. Медленно, одна за другой, машины вползали на территорию, опоясанную двойной изгородью ощетинившейся колючей проволоки. Взгляду узников открылась продолговатая лесная вырубка, в которой с присущим немецким порядком ровными рядами выстроились длинные деревянные бараки. Весь лагерь разделяли на секторы центральные дороги. Первое впечатление от нового жилища подтвердило догадку, возникшую при погрузке в эшелон, – это неволя. Сам лагерь был не чем иным как немецкой моделью советских мест лишения свободы, в которых преступники отбывали наказание трудом. У всех возникал один и тот же вопрос, какое преступление совершили они, в чем их вина, за что они платят своей свободой, здоровьем, а может быть и жизнью? Услышав после регистрации строгие инструкции к поведению, а, также узнав о порой зверских мерах, предпринимаемых к нарушителям установленного порядка, многие из прибывших только тогда поняли, в какую рабскую неволю, они попали, воочию увидели ложь и лицемерие фашистских агитаторов-вербовщиков о достойном вознаграждении труда в Великом Рейхе. Стало понятно, что кроме тяжелой работы, издевательств, лишений, болезней и смерти остарбайтеров здесь больше ничего не ждало…

  1. Душенко К. В. Д 86 Большая книга афоризмов. Изд. 5-е, исправлен­ное

    Книга
    Это не значит, что в ней представлены только современные афористы. Это лишь значит, что в книге собраны афоризмы, которые мог­ли бы заинтересовать современного читателя.
  2. Большая книга афоризмов. Изд. 5-е, исправленное

    Книга
    Это не значит, что в ней представлены только современные афористы. Это лишь значит, что в книге собраны афоризмы, которые могли бы заинтересовать современного читателя.
  3. Книга, которую вы держите в руках

    Книга
    В книге есть изречения, заставляющие задуматься; есть фразы, за­ставляющие улыбнуться. Но самые лучшие – те, в которых улыбку и мысль нельзя разделить.
  4. Душенко К. В. Д 86 Большая книга афоризмов. Изд. 5-е, исправленное

    Книга
    В книге есть изречения, заставляющие задуматься; есть фразы, заставляющие улыбнуться. Но самые лучшие — те, в которых улыбку и мысль нельзя разделить.
  5. Назым Якупов Трагедия народов ббк 63. 3(3)64 Я497

    Документ
    Предлагаемая научно-популярная публицистика профессораН. М. Якупова «Трагедия народов» является логиче­ским продолжением его книг «Куда мы шли? Кто нами правил?» (1998) и «­Почему распалась дер­жава?» (1 ).
  6. Виктор Фридман

    Документ
    Гуд бай, Америка. Прощай навсегда. Ибо той великолепной страны ковбоев и джинсов, ярких упаковок и жвачек, фильмов и мюзиклов, которой мы так восхищались в детстве, давно уже не существует.
  7. Без культуры, вне культуры у России и ее народов нет ни достойного настоящего, ни самостоятельного будущего

    Документ
    Вопрос о том, что мы, живущие в России в XXI веке, ожидаем от нашей родной «второй природы», созданной совокупным трудом и талантом ушедших поколений, есть в действительности стратегический («генеральный») вопрос как настоящего, так
  8. Победу девятого мая

    Документ
    Вот и наступило это время. 60 лет прошло с того памятного 9 мая, когда на весь мир прозвучало долгожданное « Победа!». Этот день навечно вошел в историю как память о беспримерном подвиге советских людей, их мужестве и стойкости.
  9. Война на пороге (гильбертова пустыня)

    Документ
    Есть хорошая фраза из детского прошлого — ее любили повторять в молодости наши родители: «Кем бы я был, если бы не лез в дела своих друзей!» В текущий век индивидуализма и современной ему конфликтологии такие лозунги «не проходят»,

Другие похожие документы..