Наступают апокалипсические дни. Одно за другим сбываются грозные пророчества: железной пятой на мир наваливается предсказанная система глаболизации; наша высшая

Наступают апокалипсические дни. Одно за другим сбываются грозные пророчества: железной пятой на мир наваливается предсказанная система глаболизации; наша высшая церковная иерархия, в чьей обязанности пасти доверенное ей стадо приверженцев веры истинной, братается с иноверными и инославными; кругом измена, трусость и обман…

Возможно ли в наши дни все еще продолжать на что-то надеяться или пора уже все бросить и бежать из этого погибающего мира в леса и горы? А кто-то предлагает и в церковь не ходить: считает что там, после братания с иноверными, уже настала мерзость запустения…

Что делать? Кого слушать? На что надеяться?

Вот на что. Народ наш, несмотря на свое длительное барахтанье в непонятках, потихоньку пробуждается от былых своих социал-утопических верований в победу коммунистических идеалов: если еще полтора десятка лет воцерковленных православных людей насчитывалось, от силы, лишь 1–3% граждан, то на сегодняшний день этот показатель возрос в десяток раз. Мало того, намечена тенденция к продолжению его увеличения, так как чисто теоретически тяготеют ко вступлению в лоно Русской Церкви чуть ли ни 9/10 жителей нынешней РФ. Но у людей, столь жаждущих вернуться на путь Святой Руси, стоит сразу два препятствия: братающийся с басурманами наш Московский Патриархат и вражьи вкрапления в тексты священных книг, произведенные за последние столетия. И эти новодельные «переводы», что наиболее удивляет, установили над нашей исконной Церковью чуть ли ни патронаж церкви русскому духу совершенно противоположной, сделав ее чуть ли ни придатком синагоги. Потому, от безысходности, некоторые горячие головы сегодня пытаются отыскать свою исконную веру в язычестве: в вероисповедании, для борьбы с которым русский человек некогда и возводил Змиевы валы.

Во всей этой каше очень сложно разобраться. Однако серия книг «Противостояние» расставляет все по своим законным местам: определяется настоящий Божий народ, а не влезший в его одежки фальсификатор; определяется единственно верная тропа, ведущая в Жизнь, а не наезженная «прогрессивным человечеством» широкая автострада, слишком явно ведущая в погибель.

Серия книг «Противостояние» представляет собой результаты двенадцатилетнего расследования, в которых раскрывается наша истинная история. Эта работа не является плодом фантазии и попыткой придания желаемому видимой действительности. Серия книг, записываемых «в стол» в течение десятилетия, содержит более двух тысяч реальных открытий, лишь десяток из которых мог бы стать основой пухлых томов научных диссертаций, создав автору имидж и имя в научном мире.

Почему же этого не происходит и что-то не слишком заметно стремления научного мира не то что превознести автора до небес, но поступить «как обычно»: украсть у него эти изобретения?

А все дело в том, что за эти раскрытые тайны, столько лет усердно засекречиваемые закулисными кукловодами, единственным подарком может являться лишь пуля в затылок.

Да так бы они и поступили, если бы удалось вовремя уничтожить компьютерную верстку «Противостояния». Но «птичка», что называется, давно вылетела из «гнезда»: сайт в Интернете, www.alekmart.narod.ru, проболтался в сети более двух лет. Потому единственным средством борьбы с данной серией книг является попытка умолчания результатов произведенного расследования.

А задачей, которая вполне решаема читателями «Противостояния», является обнародование Правды, которая сегодня высветилась ясно как никогда ранее. Но именно она, Русская Правда, всегда и была способна объединить наш народ, разрушив преграды для его объединения, выстроенные силами, захватившими в стране власть. Ведь лишь единение и может дать нам в развернувшейся апокалипсической битве безусловную Победу: создать Царство Русское и оградить его от всего иноверного нам мира, которому суждено вкусить все муки, предсказанные в апокалипсисе.

Если же нет, «Вспоминайте жену Лотову» [Лк 17, 32], — как бы не пришлось: в домашних тапочках и по сугробам...

Предыстория моральной подготовки автора для работы над «Противостоянием», где традиционная ленивость характера оказалась в основе титанических двенадцатилетних трудов (выписка из автобиографии):

Родился 16 февраля 1957 г. в г. Железнодорожном (Обираловка) Московской области в семье военнослужащего.

Рос обыкновенно — имитировал попытки чему-то учиться: чему умные дяди и тети заставляли. Но все, как постоянно выяснялось, не впрок: «Лень, Лешенька, — как любливала говаривать учительница еще в самом первом классе, — вперед тебя родилась». То есть как бы сначала она, а уж я за ней. Как бы так — в придачу.

Что затем проявлялось ни единожды.

Самым первым проявлением этой особенности стало полное нежелание обучаться музыке, к которой, по авторитетному мнению специалиста, имел очень большие способности. А вот брат мой, Геннадий, ну уж очень хотел бы освоить игру на музыкальных инструментах, но не мог — «медведь на ухо наступил». А я, между прочим, впоследствии, когда того потребовала мода того века, сам выучился играть на гитаре. И не просто выучился неплохо, но и писал песни. А к песням, что и понятно, — стихи. Но и исполнял все это, как свое, так и чужое, в таком приблизительно ключе, что публика рыдала и плакала. А если точнее, то тряслась в конвульсивных порывах безудержного смеха. Как-то раз, помнится, в доме отдыха, после неплохо получившегося микроконцерта, все, в тот вечер присутствующие, тряслись в истерическом смехе несколько суток подряд, лишь с малыми перерывами на сон.

Так что талантами с детства особо обижен не был. То меня и сгубило.

По причине хлипкости здоровья к началу 6-го класса был отправлен в детский санаторий на лечение. И если дома ленивость моего характера элементарно вышибалась узеньким ремнем от отцовского чемодана (летающие штиблеты и толстые ремни моего упрямства перешибить были просто не в состоянии), то в детском учреждении, что и понятно, пороть меня оказалось просто некому. Да в общем-то и не за что. Ведь я нормально там учился на четверки и даже пятерки… Правда даже не пытаясь имитировать изучение, посвятив себя в это время более важным наукам — созерцательным упражнениям умственного характера над предназначенностью вселенского мироустроения.

Как умудрялся в это время нормально учиться?

Так все очень просто: я нахожусь в детском лечебном учреждении. А как у нас положено было относиться к больным детям?

Их всегда было принято лелеять. Что мною и было тут же использовано по полной программе. Ведь вызвать меня к доске — это все равно, что Лейбо Бронштейна (Троцкого) допустить к выходу на трибуну. И пусть рекорд его мне побить все же не удалось (это лишь от отсутствия информации о времени самой длинной его речи [кажется 8 часов, а у меня наиболее длительное выступление пришлось прекратить на час ранее]), но учителям приходилось достаточно не сладко. И ох как они бывали еще и не рады, что совершили такую непростительную оплошность — вызвали этого больного ребенка к доске, долго и безнадежно за тем выискивая предлог усадить на место этот ходячий патефон. Ведь данную их ошибку обычно мог исправить лишь спасительный (для них) школьный звонок.

То же, помнится, много ранее, стряслось и на встрече с детским писателем Баллом. Он совершил такую же непростительную ошибку, предложив кому-нибудь из детей самому рассказать смешную и поучительную историю. Что было потом, пересказывать не стоит. Но долго, помнится, организаторы встречи не могли унять разбушевавшуюся фантазию трехлетнего мальчика. Здесь, скорее всего, лишь подаренная ему автором книжка «Трактор Новичок», как-то смогла умастить не на шутку разошедшегося юнца, больше похожего в то время на девочку (волосы мне в детстве не стригли вообще: как Высоцкому, Жириновскому и, что в данной традиции несколько успокаивает, — Иисусу Христу).

Но вот закончилось мое заточение в санатории. Вернулся домой. Здесь и пришлось откушать ну уж слишком несладкую пилюлю от своих былых изысков по части словесности, способных в месте скопления больных детей оградить меня от зубрежки домашних заданий. Потому понахватал поначалу двоек. Затем, получив изрядную порцию физических внушений по ягодицам, принялся за давно позабытую зубрежку версий о происхождении человека от животного, о миллиардах лет существования Земли и про прочую глупость, в существование которой верилось что-то уж больно с трудом. И все потому, что слишком не логичны были построения версий этих странных людей, именуемых обычно каким-то слишком магическим термином — ученые.

Вообще-то глупым я тогда был преизрядно: не понял, что ремешок-то этот тоненький просто спрятать подальше нужно было. А толстый, и даже с огромной бляхой, так наоборот — вывесить на самое видное место. Может тогда своими мазохистскими манипуляциями мне и удалось бы как-то оградить свои мозги от совершенно непрошенных хромосом и катангенсов?

Может быть. Только вот взялся я тогда, чисто, как теперь думается, по полной своей наивности, так сказать грызть гранит науки в полном ее задаваемости объеме.

Но вот новая неожиданность: за стоически выученное домашнее задание все учителя стали ставить мне трояки! И так как бестолковости все ж хватало, чтобы не понять психологии людей вызвавших к доске горького двоечника, вместо чтоб тупо продолжать с одной стороны зубрить, а с другой получать за это причитаемую «естественную» награду, я перешел к более простому и удобному способу послесанаторной реабилитации: перестал готовить уроки вообще. Тут только реакцию следовало вырабатывать — от летающих тапок уворачиваться. А такое в нашем семействице наследственное: сестричка Танечка, например, прекрасно этот метод оборонительной практики отработала. Муху на лету ловит, а затем выпускает; затем снова ловит, а затем снова выпускает. Ей, помнится, доводилось получать тройку за контрольную работу по математике, в которой не было вообще ни одной ошибки! Дай, говорю [я ее на 13 лет старше], в эту вашу школу идиотскую схожу, устрою родимым учителям «танковый погром». А она мне: ни в коем случае! Здесь, думается, ей досталось бы гораздо серьезнее. Ведь если бы дома проведали, как она над этими своими учителями измывается, которые, уж такие бедолажечки, в ответ могут лишь жалко [но чисто традиционно] подленько мстить, снижая лишь оценочки: а она их, словно мушек каких, — ловит и выпускает, снова ловит и снова выпускает, себе в удовольствице...

Я то, помнится, тоже для них подарочком вовсе не являлся. И они мстили мне не менее сурово. Потому и предупредили, что б в девятый класс не вздумал соваться, а шел куда-нибудь поступать: от них подальше.

И я пошел и поступил в строительный техникум. Почему в строительный? Так ведь все детство провел на стройке. Сколько себя помню, у нас велось нескончаемое строительство военного городка, выросшего теперь в город. Там и пропадал с другом своим закадычным, Кудрикаром, с утра и до самого вечера (все в попытках, понятно дело, что-нибудь кому-нибудь подгадить).

Интересный момент. Ведь поступил я, каким-то образом, в учебное учреждение, куда конкурс был 4 человека на место, со знаниями лишь пятого класса (который закончил, правда, почти с отличием). Интересная параллель: мой отец тоже — после окончания пяти классов (ему помешала война) пошел сразу в девятый. И никто, самое интересное, этого так и не заметил. Мало того: учился он одним из лучших. А затем поступил еще и в институт, где его дипломный проект привлек внимание специалистов, став основой при проектировании скреперов с элеваторной загрузкой, которые в ту пору имелись только лишь в США. Правда, если честно, все это удавалось ему чисто теоретически. Ведь рассказывая курсантам о внутреннем устройстве автомобиля, свой собственный «запорожец» он мог возлелеять лишь одним единственным способом — стиранием с него тряпочкой пыли: даже масло залить нашему великому теоретику было целой проблемой. Рулевые же механизмы оказались, после передачи этого адреналинного устройства мне, в таком состоянии, что мне, любителю погонять (я на этой сковородине все 125 выжимал) чуть не довелось на всей скорости улететь в кювет. Сидевший рядом Рудольфий, именуемый в те легендарные и почти былинные годы несколько загадочно — Лысое Мамбо, чуть сиденье не разорвал от переполнившего тогда все его жилы адреналина. Сам-то он, тоже особым тюльпанчиком не являясь, как-то на моднючем «тачиле» Левы Задова на всех парах вылетел с проулка на оживленную автостраду, лишь чудом не подставив борт какому-нибудь «камазу». Лева тогда, заикаясь, только лишь и успел выдохнуть: «Ну, ну, ты-ы, Юра, не прав…». Уличал меня, между прочим, в жмотовстве. Лева, мол, хоть в лепеху его новенький моднючий «жигуль» чуть не раскукошил, что-то там проблеял в тряпочку и угас. Ты же мол, сволочь, сковородину зажал — всласть порулить не даешь, хоть я на ней пока никого особенно и не переехал.

Тут же, когда со мной прокатился, в его глазах я страх прочел: плохо когда не ты кого в могилу на всех парах гонишь, но гонят самого тебя. И кроме как от ужаса сиденье порвать, за что товарища в жмотовстве затем обвинить, ничего иного сделать не в силе. Но если учесть, что люфт в рулевой был все 30º, то станет понятно, почему эту железину так безнадежно из стороны в сторону тогда вдруг замотало.

Но я про тот люфт тогда знать не знал — ведь папанька-то по этим самым машинам — преподаватель. И не глее-нибудь, но в высшем училище дорожных войск … Кто ж знал, что он лишь теоретик и что ни о каких люфтах он и сам не догадывается, а ездит 40 км в час и стирает пыль с кузова…

Так что устройство это папашино по части умения разгонять адриналин работало тогда более чем исправно. И лишь, судя по всему, просто какая-то нечеловеческая везучесть его прежнего хозяина, некогда ублажавшего этого танкообразного монстра тряпочкой, не позволила данному устройству похоронить в своем чреве как самого горцевавшего на нем «Нельсона Пике», так и его не менее буйных пассажиров. В списке иных эпизодов наиболее запомнились: удивительный объезд телеграфного столба в стойке на двух колесах, транспортировка холодильника на крыше при скорости движения за сотню и прочие иные шалости, которые частенько заканчиваются еловыми веточками у родимого порога…

Но все обходилось удивительно почему-то счастливо. И не только в скачках по пересеченной местности в этой консервной банке. Как-то раз довелось лететь с горы по леднику при уклоне в 70º где-то около километра. Пытался остановиться конусом ледоруба, но каждый раз, после очередной попытки, взлетал вверх, выписывая очередное сальто-мортале и, словно кошка, вновь падал на живот. А когда уже в сотне метров показались скалы, произвел последнюю отчаянную попытку. Рвануло так, что даже сознание потерял. Но остался жив каким-то совершенно немыслимым образом. И самое-то интересное, что даже чисто теоретически эта остановка была невозможна. Что же тогда стало основой причины этого уж действительно — чуда?!

Но чудеса со мною бывали и иного характера. В детстве крещен я не был. Потому элементарным образом подвергся сглазу колдуньи, после чего несколько лет тяжело болел. Медицина к решению моих проблем оказалась безсильна. Пришлось заняться штудированием книжек по лечениям нетрадиционными методами. Стало со временем чуть лучше, но проблема решена не была. И вот вновь ощущаю на самом себе действие чудес, госпоже науке неизвестных: после крещения болезнь как рукой сняло. Тут, понятно дело, на радостях давай свой желудок пивцом с копченым рыбцом заправлять. Но — о ужас: болезнь вновь себя проявила. Оказалось, как мне потом весьма популярно объяснили, что надо крест на себе носить да в церковь ходить. И я пошел… А куда денешься?!

  1. Те, кто совместными усилиями подводили Пушкина к дуэли, принадлежали к одной могущественной религиозно-политической организации. Это был "самоотверженный" труд

    Документ
    Главный замысел "Протоколов сионских мудрецов", оказывается, заключался в том, чтобы подорвать духовное могущество Римско-католической церкви.
  2. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей

    Документ
    Такой варварский склад общественной жизни изменяется с принятием христианской религии, с которой из Византии - самой образованной в те времена державы - перешли к нам как понятия юридические и государственные, так и начала умственной
  3. Алексей Прийма

    Документ
    Под обложкой этой книги объединены три работы об аномальных явлениях известного писателя и исследователя А. К. Приймы. В «Непрошеных гостях» автор новаторски пытается свести воедино два таинственных феномена – небесный и земной: НЛО и нечистую силу.
  4. Николай Костомаров (1)

    Документ
    Мало в истории найдется примеров, когда бы новый государь вступил на престол при таких крайне печальных обстоятельствах, при каких избран был шестнадцатилетний Михаил Федорович.
  5. Николай Костомаров (3)

    Документ
    Внутри государства многие города были сожжены дотла, и самая Москва находилась в развалинах. Повсюду бродили шайки под названием казаков, грабили, сжигали жилища, убивали и мучили жителей.
  6. Сараскина л. И. «Александр солженицын»

    Документ
    Узел XIII солженицынского «Красного Колеса» кратким конспектом охватывает семнадцать дней ноября 1918 года и открывает четвёртое (предпоследнее) действие эпопеи о русской революции.
  7. A rel="nofollow" href=" (3)

    Документ
    Комментарий в конце книги написан кандидатом исторических наук Л. А. Пименовой; примечания, обозначенные звездочкой, написаны Ю. В. Дубровиным, Е. А. Мельниковой и Л.
  8. Святитель Василий (Вениамин Сергеевич Преображенский) родился в г. Кинешме Костромской губернии в семье священника

    Документ
    Зная в совершенстве как древние, так и новые европейские языки, Вениамин для более углубленного изучения европейской культуры уехал в Англию и 1910-1911 годы прожил в Лондоне.
  9. Мальцев Сергей Александрович – Невидимая битва (1)

    Документ
    Те, кто совместными усилиями подводили Пушкина к дуэли, принадлежали к одной могущественной религиозно-политической организации. Это был "самоотверженный" труд целого коллектива единомышленников

Другие похожие документы..