Как пройти тест на допинг-контроль и наличие алкоголя в крови Глава 8 Правила игры в подкидного дурака Главы 4, 9

Андрей ЯХОНТОВ

ТЕОРИЯ ГЛУПОСТИ

или

УЧЕБНИК ЖИЗНИ ДЛЯ ДУРАКОВ - 2

РОМАН

ОГЛАВЛЕНИЕ

Почему можно (и нужно) убивать мужей и жен Глава 3

Что мужчина делает стоя, женщина сидя, а собачка – поднимая лапку Глава 4

Как стать членом Думы, Совета Федерации, Совета Безопасности Главы 5, 8

Почему проигравший получает все Глава 3

Как воскреснуть из мертвых, способы воскресения Главы 1, 2, 3, 4, 5, 7

Как держать себя с милиционерами Главы 2, 3, 5, 8

Горнолыжное снаряжение Глава 4

Как продать наркотик Глава 7

Кто у вас родится (Психологический практикум и практические занятия в одном флаконе) Глава 2

Как пройти тест на допинг-контроль и наличие алкоголя в крови Глава 8

Правила игры в подкидного дурака Главы 4, 9

Как создать семью Глава 7

Почему из двух зол надо выбирать большее Глава 3

Как стать Президентом Глава 9

Как сочинять телесериалы Глава 2

Как отличить петрушку от кинзы и наоборот Глава 4

Правила поведения на рынке и в магазине Глава 4

Почему добрая ссора лучше худого мира Глава 6

Правила пользования презервативами Главы 1, 8

Как снизить уровень холестерина в крови Глава 5

Как победить ФСБ, КГБ, НКВД Глава 8

Как избежать зависти Глава 3

Классификация глупостей (большие, малые, средние) Главы 1, 4, 7, 9-10

Как войти в правительственную комиссию по расследованию причин случившегося Главы 6, 8

Как получить Госпремию или звание Народного артиста Глава 7, 5

Виды и способы утреннего похмела Глава 3

Как стать лауреатом Каннского фестиваля Глава 1

Как пробиться в отряд космонавтов Глава 5

Как выиграть в казино Главы 3-5, 7-10

Как стать миллионером Главы 1-10

На каком этаже взорванного дома лучше находиться Глава 8

Правила дрессуры собак Глава 5

ПРОЛОГ

Шли годы… Вернее, бежали… То размеренной ровной цепочкой, затылок в затылок, как сбившиеся в кучку стайеры на долгой дистанции, то быстро-быстро и вприпрыжку, с оглядкой, рывками-урывками – будто арестанты из тюрьмы…

ПРОДОЛЖЕНИЕ ПРОЛОГА

КАКИЕ ЭТО БЫЛИ ГОДЫ?

(пояснение для дураков).

Трудные, безумные, я бы даже сказал, непосильные для многих и многих, однако, сулящие надежду, благодатные для судеб родины. Об этом вещали с высоких трибун умные ораторы, рассуждали искушенные докладчики, толковали в газетах духовные пастыри и пахари нивы народного просвещения.

При всем огромном уважении к их интеллекту и желании согласиться с их доводами и поверить в лучшее, годы эти оказались совсем уж отчаянными лично для меня. Долгими бессонными ночами я пытался осмыслить суть и причины столь вопиющего несоответствия того, что слышал, и того, что со мной происходило, и осознавал полнейшую неспособность прийти хотя бы к малоутешительным успокоительным выводам. Ведь если я был частичкой великой державы, идущей полным ходом к счастью и благоденствию, то должен же был – пусть в малой степени - испытывать прилив оптимизма и духовный подъем? А этого почему-то не получалось. Напротив, меня снедала тоска, удручал страх, душило отчаяние. Собственно, жизни как таковой не было. Она споткнулась, остановила течение, впала в агонию и кому одновременно (если такое - с медицинской точки зрения - возможно).

Вывод. Думать я еще не умел. Этому предстояло учиться.

ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ

Да, весна, как и прежде, одаривала и манила легковерных листочками надежды.

А осень этими листочками сорила, заваливала ими улицы, мотовски сыпала напропалую, заставляя дворников с утроенной энергией работать метлами и очищать тротуары и мостовые от скукожившихся и пожелтевших трупиков несбывшихся мечтаний…

Лето изнуряло жарой и навязчивым изобилием предложений и искушений: купания в прохладной реке, сбора грибов и ягод, вариантов поехать куда-нибудь на море… Но заштрихованный дождями воздух напоминал о мнимой, бутафорской подоплеке этой сезонно недолгой роскоши, лишал благие намерения дальнейшей перспективы, подменял сладость радужных замыслов думой о практической их невыполнимости в условиях истаивающего тепла, нестойкого материального достатка и реального отсутствия плюрализма личных возможностей…..

Зима сурово примораживала остатки иллюзий.

ПРАВИЛЬНОСТЬ

И все же порой меня охватывало странное, почти шизофреническое чувство правильности происходящего. Логичности творящегося. Разумности свершаемого. Я начинал верить в будущее. Хотя оставался - я это отчетливо ощущал - внутри прахом идущего настоящего.

Со мной случались приступы онормаливания. Хотелось покупать вещи, набивать ими квартиру, обустраиваться так, будто собираюсь вековать-обывать предолго и бессрочно. Это были счастливые моменты: я забывал, что можно износить не так уж много костюмов, прочитать лишь определенное количество книг, а потом – придется оставить и покинуть все с таким трудом и воодушевлением собранное…

Я терялся в догадках. Негодовал на себя. Старался рассуждать здраво. Даже вычерчивал и анализировал параболы и амплитуды своих настроений. Пугался: не грозит ли примиряющая с действительностью защитная реакция организма началом раздвоения моей и без того постоянно противоречащей самой себе личности?

Почему, почему мне было неуютно – на фоне все ускоряющей брожение и пестрящей разнообразием карнавальной веселости и вакханалии череды дней? Если мелодия бытия разыгрывалась по законам классической партитуры и правилам нотной грамоты – откуда врывались в стройные ее созвучия аккорды какофонии и диссонансной фальши?

Внезапно и с большим опозданием я очнулся и прозрел, обнаружив: в сумбуре солнечно-пасмурных превращений мне мучительно не хватает, до кислородного голодания не достает незаменимого компонента и элемента - Маркофьева! Без него, светоча и кумира, героя и победителя, философа и ученого, поэта и композитора, танцора и певца мое пребывание в подлунном мире стало пропащим, неполным, никчемным. Пустым и пресным. Недосоленным, недоперченным, недоваренным - как приготовленное неумелой хозяйкой блюдо. Он, царь и бог, богач и бедняк, мудрец и провидец, футболист и хоккеист – привносил в мою пустопорожнюю тягомотную биографию подобие смысла, сообщал мыслишкам вселенский масштаб и космический размах… Без него я был не я. А отторгнутая от гумуса корневая система или, напротив, почва, на которой ничего не произрастает.

Ах, как ярко, насыщенно, лихо мы жили в эпоху расцвета нашей дружбы и воплощения маркофьевских начинаний и свершений – в науке, культуре, общественных сферах и подвижничестве на благо масс… Как много успели осуществить, внедрить, претворить… И сколько еще роилось в наших мозгах планов... Увы… Неумолимое течение реки времен и населяющие ее бобры-обстоятельства разлучили тех, кого, казалось, невозможно разъединить. Устраивая запруду за запрудой, громоздя один барьер над другим, исподволь влияя на развитие событий, - развели нас по разные стороны плотин и мостов...

ТРОЛЛЕЙБУС

Нельзя сказать, что я вовсе и окончательно потерял Маркофьева из виду.

Однажды в троллейбусе, погрузившись в чтение, с головой уйдя в реферат, подготовленный к защите моим учеником, я совершенно не обратил внимания на подошедшего, нет, подкравшегося сзади сдобного человека, который что было мочи гаркнул мне в затылок:

- Ваши проездные документы! – И, когда я вздрогнул и нервно дернулся, громко и радостно захохотал.

То была мимолетная, беглая встреча. В салоне, оказывается, работала бригада контролеров (и Маркофьев был в их группе), двое его мордоворотов-коллег прицепились к какому-то несчастному "зайцу", поволокли его на выход, Маркофьев, размахивая удостоверением, бросился им помогать, мне он лишь успел сообщить, что трудится в системе не то охраны общественного порядка, не то в транспортной милиции…

БАНК

Следующее свидание произошло, когда я ринулся вызволять сбережения родителей из внезапно обанкротившегося банка. Собравшаяся перед входом толпа скандировала:

- Деньги! Деньги! Деньги!

Отдельные граждане истошно выкрикивали:

- Верните наши кровные!

Многим, особенно пенсионерам, делалось дурно. Их увозили завывавшие сиренами "скорые помощи". Прохаживавшиеся с дубинками и полосатыми жезлами вокруг сборища милиционеры призывали людей не митинговать и разойтись по домам. Тут я и увидел Маркофьева – он протискивался сквозь скопление наэлектризованных бедолаг к мраморным ступеням, на которые в этот момент как раз выходил для встречи с народом то ли владелец, то ли управляющий, то ли просто облеченный доверием начальства клерк в дорогом костюме и с дымящейся сигарой во рту. Сделав затяжку и выпустив колечко дыма, банковский служащий поднял руку, наступила тишина.

- Со временем вам все будет вам возвращено, товарищи! – произнес дебелый господин.

- Когда? Когда? – зашумели недовольные.

- Со временем, - повторил парламентер. И хотел уйти. Но его остановил возглас Маркофьева:

- Как мне быть? Помогите! Я пришел положить деньги в ваш банк и не могу войти...

Лощеный тип остановился. Повернулся к Маркофьеву и взглянул на него с интересом.

- Пойдемте со мной, - сказал он.

В этот момент Маркофьев заметил меня. Глаза его радостно блеснули. Он, как чайка, как буревестник, взмахнул рукой-крылом, показывая, чтобы я следовал за ним, приглашая в полет. Я повиновался. И, ввинчиваясь, пролезая, раздвигая спрессованные, будто купюры в пачке, животы, кости, груди, неуверенно приблизился.

- Но я здесь по другому вопросу, - пробормотал я. – Мне нужно забрать вклад…

- Помалкивай! - дернул меня за полу пиджака он.

Миновав четыре кордона вооруженной охраны, мы (что и требовалось Маркофьеву) попали в чрево финансового муравейника, где кипела жизнь, сновали кассиры и кассирши, шуршали выползавшие из факсов депеши… Я-то полагал, что увижу запустение вымерших помещений, услышу гулкую, звенящую тишину. Управляющий, поблескивая золотой оправой извлеченных из янтарного очешника цейсовских окуляров, пригласил Маркофьева в свой устланный коврами и увешанный картинами кабинет и, искоса поглядывая в мою сторону (Маркофьев притащил меня и сюда тоже), вполголоса рокотал:

- Вы меня очень, очень заинтересовали… Вы меня потрясли… Я хочу предложить вам сотрудничать… У вас поразительное, нетрадиционное мышление…

Маркофьев кивал и соглашался подумать о совместных проектах.

Свои деньги, очутившись в недрах подземных хранилищ, он, разумеется, выгреб сполна. (Я помогал ему тащить мешки). Мне же он пообещал содействовать в получении беспроцентного кредита. Я, как и было велено, не проронил ни звука. Хотя недоумевал: о каком кредите идет речь, зачем он нужен? Но я ни пикнул. Я ведь вполне отдавал себе отчет, что имею дело с гением, не похожим на остальных туполобых человекодикарей. Кстати, по-прежнему осаждавших фасад банковского здания.

Нас выпустили через потайной ход.

- Чтобы не раздражать стадо идиотов, - объяснил управляющий.

Садясь в машину с затемненными стеклами, которую ему предоставил будущий финансовый компаньон, Маркофьев обещал мне:

- Обязательно позвоню…

Я ждал. Неделю, две, месяц…

КАННСКИЙ ЛАУРЕАТ

А когда снова встретил друга – еле узнал его. Изо рта у Маркофьева свисали длинные вожжи слюней, говорил он замедленно и с большим затруднением, взгляд блуждал и был неуловим. На вопросы этот полунормальный субъект с явно заторможенным развитием отвечал пространно и невпопад. Испугавшись, что его шарахнул инсульт, я не знал, как себя правильно держать и о чем заикаться (не о здоровье же!), но он вдруг подмигнул и горячо зашептал:

- А ты как думал? Не так просто стать лауреатом Каннского фестиваля. Там дают награды только прибабахнутым. Гениальность – это ведь сумасшествие, юродство, неадекватность. Я стал таким. – Он слизнул, ловко подцепил языком стекавшие по ложбинке над верхней губой сопли. И продолжал. – Пойми, гений – это деньги. Бешеные суммы. Мало придуриваться и закручивать усики как Сальвадор Дали. Надо еще и впаривать свою гениальность. Надо шестерить. Продавать картины – по миллиону баксов за штуку. Короче, я пригласил членов жюри в свой замок и, когда они собрались, запер двери и объявил: никто не выйдет наружу, пока не будут опустошены все винные подвалы и не будут съедены все запасы еды. Мой деспотизм никого не огорчил! Совсем нет. Даже обрадовал. Люди остаются людьми. Любят пожрать и выпить на чужой счет. Когда все было съедено и выпито, каждый получил от меня конверт. С энной суммой. И я огреб высшую награду. Был отмечен и замечен. Превознесен. И рукоположен. Стал знаменит!

- Что за фильм? – спросил я.

Он махнул модно истатуированной рукой. Ах, какое элегантное (теперь я это различил) на нем было рубище!

- Вышел тут на меня один автомобильный альянс… Попросил, чтобы я его прославил. В завуалированной форме. Отвалил на раскрутку проекта… Неплохо отвалил. Я взялся. Ты меня знаешь. Работы я не боюсь…

ТРАУРНАЯ ЗАМЕТКА

А потом я наткнулся в газете на короткое сообщение в черной рамке: "При налете грабителей на обменный пункт трагически погиб искусствовед и рационализатор, религиозный паломник, химик по профессии и призванию, любящий отец и примерный семьянин Маркофьев". Родным и близким выражалось сочувствие.

Контрольные вопросы. Как Маркофьев получал премии? Как он вызволял свои сбережения? Почему не звонил?

Неправильный ответ. Потому что погиб.

Правильный ответ. Вы найдете в последующих главах.

Вывод. ВСЕГДА НАДО ДЕЙСТВОВАТЬ НЕТРАДИЦИОННО!

ПРОДОЛЖЕНИЕ ПРОДОЛЖЕНИЯ ПРОЛОГА

Я скучал по нему, закадычному однокашнику и наставнику, тосковал, вспоминая наши славные подвиги и победы, головокружительные забавы и приключения...

Сам, без Маркофьева, я (как ни прискорбно было в этом признаваться) ничего не значил.

Доходили слухи: он руководит семинаром драматургов, читает лекции по теме рачительного использования океанского дна, выступает учредителем всемирной федерации девичьего кик-боксинга…

Вопрос на опережение событий. Неужели я, не старый еще человек обречен был жить лишь воспоминаниями и питая несбыточные фантазии?

  1. Владимир нестеренко

    Документ
  2. Книга пятая (1)

    Книга
    Отец родной! Отпусти душу на покаяние, за что буду по вас весь век бога молить. Истомилось сердечко, изболелось ретивое, а на уме одни картины детства голопятого: вона маменька бельё валиком колотит, вон ребяты соседские с горки на
  3. Предисловие (118)

    Документ
    И сама жизнь человека постоянно от чего-то (и от кого-то) зависит. Люди – капризные существа, им подавай не только еду, жилье, но и благоприятный климат в семье и на работе, душевный комфорт, смысл жизни… Иначе они и климат, и комфорт,
  4. Инесса Ципоркина

    Документ
    Психологическая зависимость нередко представляется уделом неудачников и психов, выросших в неблагополучных семьях. Как говорится, плохая карма и расплата за грехи в прошлой и нынешней жизни.
  5. Мрак. Только черные скелеты веток. Только жухлая трава под чуткими ступнями. Только странные каменные глыбы, уходящие вертикально вверх. Только жуткий желтый с

    Документ
    Мрак. Только черные скелеты веток. Только жухлая трава под чуткими ступнями. Только странные каменные глыбы, уходящие вертикально вверх. Только жуткий желтый свет в внутри скал.
  6. Книга первая (2)

    Книга
    Услышать свою душу можно ночью, когда уже отошли, уплыли в небытие повседневные заботы и ты проваливаешься в удивительное состояние между сном и бодрствованием, где не существует ни пространства, ни времени, где исчезает ощущение собственного

Другие похожие документы..