Миронов Вячеслав Николаевич

— Нет, Саша, если честно, то не понял, — признался Каргатов. — Очень много постулатов, что проповедуют и христианство, и конфуцианство. Но то, что творят мусульманские фанатики по всему миру, не вписывается ни в какие ворота.

— Не ломай голову, Серега, — я похлопал его по плечу, — всякая религиозная книга, будь то Тора, Библия или Коран — не руководство к действию, а лишь религиозно-философский трактат, который подобно маяку указывает путь, по которому следует идти. Не более того. Каждый читает ее по-своему. И трактует на свой лад. Посмотри, сколько течений в христианстве. И все лишь потому, что кто-то что-то там свое усмотрел. То же самое и в Коране. Не бери в голову.

— Да, Александр, ты прав, религиозная книга — это не воинский Устав.

— Кстати об армии. Поедем к особистам?

— Поехали!

Мы по периметру объехали Чечен-Аул. Деревня как деревня. В центре и на южной окраине дома побогаче. Все в этом мире относительно.

Так, например, в Сибири эти дома были бы приняты за хоромины. Не у всякого богатого бизнесмена в Красноярском крае есть трех-четырехэтажный особняк, а тут — сплошь и рядом.

Но, с другой стороны, по московским меркам — это лачуги.

В школе располагался штаб сводного полка внутренних войск. Окопы, бетонные ограждения, мешки с песком, напротив прохода в школьный двор — БТР. На крыше школы — пулеметные гнезда.

В глаза бросается надпись: «Моджахед, целясь в меня, вспомни, что я могу и сдачи дать». Я обратил на нее внимание Каргатова. Он тоже усмехнулся.

— Знаешь, Саша древние говорили: «Если ты думаешь, что ты всматриваешься в пропасть, знай, что это может, пропасть всматривается в тебя!» Кажется так.

— У военных более доходчиво. Приехали. Сейчас документы будут смотреть.

— Работа у них такая.

На улице холод и грязь, а солдаты не кутаются в полушубки, службу несут внимательно, на каждый шорох, движение реагируют. При этом страхуют друг друга. Вот когда мы подъехали, то один подошел, и не просто заслонил стекло со стороны водителя, а встал ближе к капоту, второй тут же взял нас на прицел, ствол на БТРе чуть-чуть шевельнулся и уставился на нас.

— Вы к кому? — спросил боец, автомат «случайно» смотрит на нас.

— К командованию и контрразведке, — ответил Серега, он за рулем.

— Документы! — потребовал боец.

Мы показали. Можно было орать и доказывать, что ФСБ у нас везде дорога и почет, но стоит ли? Как сказал один известный генерал в запасе: «Будь у тебя два чемодана законов, а у меня автомат, так кто будет правым?»

Подождем. Солдат отошел в сторону и, крутанув ручку телефона, сообщил в черную трубку о нашем визите. Потом махнул рукой — проезжайте.

Мы минуты три петляли по бетонному лабиринту, пока не уперлись в грязные колеса БТР, который целил в нас. Тот нехотя дернулся и отъехал назад, пропуская. Такие вот ворота. Потом он встал на свое место.

Серега прекрасно ориентировался, куда надо ехать, и поэтому уверенно вел автомобиль. За школой стоят машины связи. Мы остановились. Из битого кирпича, обломков камней выложены дорожки. Грамотно, очень грамотно, можно ходить и не портить обувь. Видно, военные освоились здесь надолго и всерьез. Основательные ребята.

Серега постучал в дверь кунга ГАЗ-66.

— Дома есть кто?

— А кого черти носят? — послышался веселый голос оттуда — Заходи. Ручку резче дергай!

Мы вошли. Обычный, стандартный кунг ГАЗ-66. У входа — печка-буржуйка, из емкости, подвешенной под потолком, по капле капает соляра, дозатором служит система от использованной капельницы. Возле печи развешенные бушлаты сохнут. Электрическая лампочка, в ее тусклом свете видны два топчана, застеленные солдатскими одеялами, на них лежат бронежилеты, пара автоматов с пристегнутыми спаренными рожками. Два поясных ремня, на каждом по подсумку с запасными магазинами.

Два офицера. В тапочках на босу ногу, пристроившись на ящике из-под оружия, что-то пишут. Завидев нас, бумаги перевернули. Привычка.

Познакомились. Оба майоры. Один — с Дальнего Востока, второй из Подмосковья. Молодцов Вадим и Гаушкин Володя. Нормальные мужики, обоим далеко за тридцать лет. Предложили немного выпить.

Выпили, из закуски достали и поставили на стол тушенку и мед. Мед Дальневосточный, ароматнейший. С чаем — первое дело, да и местную невкусную водку закусывать тоже здорово.

Они только что вернулись с «фильтра».

— Есть что интересное? — поинтересовался я.

— Принципиального ничего. Пару духовских адресов узнали здесь, в Чечен— Ауле. Отдадим разведке, пусть проверят. Там посмотрим. Но, кажется, что ерунда.

— А по Атагам зацепки есть? Давай, делись, и мы с вами поделимся тоже! Одна же контора! — я раззадоривал мужиков.

— Понимаешь, Саня, какая-то хрень получается. — Вадим Молодцов выпустил струю дыма в потолок. — Все знают, что там арабы сидят. А они, уроды, не хотят особо общаться с местными духами, считают их нечто вроде плебеев. Мол, неидейные они. Мало акций возмездия проводят, не убивают отступников, не так Аллаху молятся. Их многие «чехи» сами опасаются. А многие почитают вроде как за святых.

— За кого? — я чуть не поперхнулся.

— За святых, — похлопал меня по спине Володя.

— Значит, надо из живых святых сделать мертвых мучеников. С ними как-то спокойней. — Сережа прикурил сигарету. — Живых боятся надо. А мертвых — чтить.

— Поэтому и молчат? — я справился с удивлением.

— И поэтому тоже. В Старых Атагах всю обстановку под контролем именно это арабское войско и держит. Узнали, что Хачукаев с ними контакт нашел. И не просто нашел, а слились они воедино. Симбиоз, мать его за ногу! В экстазе террористическом слились.

— Фамилия что-то больно знакома. Кажется — Хизир? Этот кадр?

— Этот, — кивнул головой Вадим.

— Это кто? — поинтересовался Серега.

— Этот орел руководил обороной Грозного в далеком 1999 году. Потом, когда наши вошли в город, бежал. Ушел к Гелаеву, был у него что-то типа заместителя. Они с ним старые товарищи. Вместе держали оборону в Комсомольском. Потом Кадыров пришел к власти, стал агитировать всех в свое воинство. Мол, тем, кто перейдет ко мне — райские кущи, сохранение звания, и никто не подвергнется преследованию.

— И что? Что предпринял Хачукаев?

— По слухам, выезжал на сопредельную территорию, вел переговоры с командованием и Кадыровым о сдаче своей банды. Но, видимо, о цене не договорились. Об этом пронюхал Масхадов и объявил Хизира предателем Отчизны, лишил его воинского звания «бригадный генерал», отобрал банду. Хизир со своими верными телохранителями скрылся за границей. А сейчас вернулся. Видимо деньжата закончились. Своей банды нет, а покомандовать хочется. Вот и пошел к арабам…

— Одним словом — пришел. Сам или опосредованно — какая разница! — встрял Сергей.

— Да, Сережа. Зверюга матерый. Прозвище и позывной у него — «Шейх».

— От скромности он не умрет. — Сережа усмехнулся и пустил струю дыма в потолок. — Бригадный генерал. Звучит. Они сами себе звания присваивают? Тут этих «генералов» — через одного. Самый младший — минимум полковник.

— Да уж, генералов здесь как собак нерезаных. Полковников еще больше. Только при Шамиле Басаеве есть один лейтенант, которого он для интимных нужд использует. Но здесь другой случай. Я бы сказал даже особый. Этот Шейх еще при Дудаеве, когда амнистию объявили, вместе с Гелаевым сколотил из амнистированных уголовников полк — так они его называли. На самом деле — банда широчайшего профиля. Помнишь фальшивые авизо — Шейх с Гелаевым к этому руку приложили. Плюс поставка в Россию наркотиков. Аобратно в Чечню — угнанные машины, рабы, заложники. Также банда эта выполняла функции эскадрона смерти. Русских и не только русских вырезали. С неугодными расправлялись. Двигали своих людей в правительство, в Парламент. Тейпы с гор спускали, власть им давали. Шариатские суды создавали.

— Энергичные граждане, — Сережа усмехнулся. — Кроме того, из этих же мест и знаменитый танцор Махмуд Эсамбаев, и тот же Гелаев.

— Вот это интересно, значит, Шейх не просто так объявился, он мало того, что с арабами дружбу водит, он и на сторонников Гелаева опирается. М-да, намечается что-то крупное. — Гаушкин задумчиво курил.

— М-да — дерьмо! — подвел я итог. — Чую, будет жарко! Надо опередить!

— Ну, и что нового-то? Они же подозревают, что после Чечен-Аула мы примемся за Атаги. Как Новые, так и Старые. Последовательность здесь не имеет принципиального значения.

— Источники сообщают, что арабы и их друзья стремятся показать свою силу.

— Это как? — не понял я.

— Готовят что-то крупное и массу мелких неприятностей, — пояснил Гаушкин.

— Конкретики как всегда нет?

— Нет, — вздохнул Вадим Молодцов. — Где взять надежные источники? Так, одни предположения, все туманно и призрачно. Источников толковых нет. Чеченам доверия нет…

— Сам знаешь, что получается, если работал с этим контингентом, — подхватил Гаушкин. — Если они тебе и «слили» правдивую информацию, то тут же сообщат духам, где иво сколько их будет ждать засада или зачистка. И хоть ты ему миллион убитых енотов дай, все равно «сдаст».

— Миллион чего-чего? — переспросил Каргатов.

— Убитых енотов. В магазинах на ценниках видел цену в «у.е.»? В условных единицах. То есть, в долларах, — объяснил Молодцов.

— А-а-а-а! — протянул Сергей. — А я-то думаю, что за «еноты», тем более дохлые, пардон, убитые.

— По информации арабы серьезные ребята? — поинтересовался я. — Не студенты обдолбанные?

— Да нет. — Серега поморщился от досады. — Если бы мальчишки были, то и бог-то с ними. Нет. «Братья-мусульмане» их подбирали. И этот, как его! — Каргатов щелкнул от досады пальцами, что не может вспомнить.

— Ну, кто? Усама что ли? — Гаушкин подсказал.

— Нет. Этот дядя бородатый в Лондоне сидит официально! — Серега снова щелкнул пальцами от досады.

— Абу? — подсказал я.

— Он! Абу Хамза аль-Масри. Имам лондонской Мечети. Уф, вспомнил! — Сергей был рад, что ему удалось вспомнить трудное арабское имя.

— А это что за пряник? — полюбопытствовал Володя Гаушкин.

— Этот пряник сидит в славном городе Лондоне, вербовал, вербует и будет вербовать наемников для войны с нами и прочими неверными, — пояснил я. — Еще со времен «нашего» Афгана, потом в Чечню начал отправлять пачками фанатиков. Сейчас опять в Афган духов шлет, с американцами воевать. Большую часть идиотов на себя амеры оттянули. И за это им наше чекистское спасибо.

— Денежку этот Хамза со всего белого света собирает. И, как ты говоришь, этих самых «убитый енотов» у него побольше, чем мы все в кино видели. — Сергей был мрачен.

— И готовит этот дядечка психопатов высокого качества, — подвел итог Вадим.

Тут с улицы послышались какой-то грохот и громкие голоса.

— Пойдем посмотрим, что за шум, — предложил Молодцов.

Мы вышли на улицу и увидели забавную картину.

Боец ростом около метра шестидесяти и такой же ширины в плечах заталкивал в кузов колесо от ЗИЛ-131, потом забирался туда сам. Поднимал колесо над головой его и со всего маху швырял о землю. Потом спрыгивал, брал это огромное колесо, которое было почти вровень с его плечами, и вновь забрасывал в кузов.

Не знаю, сколько весит это колесо, знаю, что много, и одному человеку его сложно поднять. Но чтобы поднять его над головой, с размаху долбануть о землю, и так раз за разом?! Это уж слишком.

— Что он делает? — спросил Сергей у стоявшего рядом офицера.

— Да вот лень Зерщикову монтажкой поработать, вот он и решил таким макаром колесо разбортировать! — пояснил тот со смехом.

Огромной силой обладал боец. Было видно, что ему это занятие было не внапряг. Лишь жилы вздувались на его огромной шее, когда он очередной раз задирал над головой колесо. И пыхтел как паровоз.

— Это еще что, — обернулся к нам Вадим. — Этот черт, когда у него осколком шланг гидроусилителя руля перебило, еще неделю баранку крутил. Ну, набил мозоль, сорвал ее, рука и набухла. Флегмона, абсцесс. Ничего страшного, к счастью. Стали разбираться, в чем дело. Оказывается, ему просто лень было лезть ремонтировать. Лентяй страшный. И еще один случай с ним был. Машину поставил, а спереди и сзади его подперли другие машины. А тут в Червленную ехать — там, между прочим, водку продают дешевую. Этот черт и выпить не дурак, кстати. Так вот, он ставит свою колымагу на скорость и ручной тормоз. Снимает «соседей» со скорости и с «ручника», упирается спиной в бампер своей, а ногами в бампер сначала одной, потом другой машины, отодвигает их и едет за грузом в Червленную.

— Если машины были ЗИЛ-131 или что-нибудь подобное, то ты мне заливаешь, — решил я его «поймать».

— Я знаю, что тормоза воздушные и пока ресивер пустой, то тормозные колодки разведены, — обиделся Молодцов. — ГАЗ-66 были.

— А ты не пробовал этого зверя использовать в качестве устрашения при работе на «фильтре»? — поинтересовался я.

— Можно и попробовать, — пожал плечами Вадим.

— А давай прямо сейчас, заодно и познакомлюсь с контингентом, — предложил я. — Есть интересные кадры?

— Есть один красавчик. Чуем, что дух, но конкретики нет. Молчит, партизан.

— Разведчикам отдавал?

— А дальше что? Труп? Успеем.

— Ладно, давай, попробуем направить неуемную энергию этого субъекта в мирное русло госбезопасности, — мне хотелось посмотреть фильтрационный пункт.

Пункт, конечно, громко сказано: в подвале школы были оборудованы камеры. Охранял его милиционер из местных. Это мне не понравилось.

При входе в подвал резко шибануло в нос — запах немытых тел, нечистот. Словами не передать всю гамму этой вони. Голова сразу же закружилась, к горлу подкатился комок. Не первый, конечно, «фильтр», но реакция всюду одинаковая.

На весь подвал горело три лампочки желтым тусклым светом. Они моргали в такт работе дизель-генератора. По углам темень. Спрячь здесь сейчас взвод бандитов, и не увидишь. Я нервно повел плечами и, согнувшись, шагнул вслед за особистами. За мной шел Каргатов. Замыкал нашу делегацию Зерщиков, он гремел двумя прутами металлической арматуры. Такую применяют на стройке при заливке фундамента, опалубки.

Молодцов оторвал его от дурного занятия — разбортирования колеса — путем сбрасывания последнего с кузова грузовика. Арматура ему нужна была для «представления».

Кто-то будет кричать, что мы нарушаем права человека. Идет война, а на войне нарушаются права всех. Мы же не убиваем граждан в таких вот учреждениях. Выясняем их причастность к бандформированиям. Ну а также и добываем информацию, чтобы спасти сотни других жизней. Как солдатских, так и мирного населения.

Вот и сейчас знаем, что в Старых Атагах опасная банда сидит, можно накрыть село артиллерией. Но кто выиграет? Никто. Села нет, духи получат новое пополнение в живой силе — «мстители» всегда есть, «чистить» село вслепую тоже толку мало. И банда уйдет, и личный состав положим при зачистке. Поэтому нужна информация, нужна информация. Четкая, своевременная, оперативная. И вот этот гражданин, который сидит в гордом одиночестве в камере, — все остальные пусты, обладает ей. Можно и силой выбить. Нет проблем. Но где гарантия, что она будет достоверной. Да и не любитель я силы.

Вслед за нами пошел милиционер. Я обернулся:

— Чего тебе?

— Может помощь будет нужна, — ответил он.

— Стой там, где стоишь, давай ключи от камеры. Помощник! — съязвил я.

Многие милиционеры из местных были бывшими бандитами, перешедшими на сторону законной власти. Крови на них было ничуть не меньше, чем на тех, кто шлялся по лесам-горам с оружием. И многие не порвали связи духами, и поэтому снабжали бандитов как информацией, так и оружием, медикаментами, документами, устраивали побеги и прочие гадости.

Но установка из Москвы и Ханкалы — по местным милиционерам не работать, разрабатывать бандитов и их связи. А как ментов чеченских не разрабатывать, когда они нередко бывают связью бандитов и их пособниками или участниками банд. Допустим, на «материке» кто-то из сотрудников правоохранительных органов стал сотрудничать с бандитами, так его не изучать? Конечно, будут разрабатывать, и если докажут его вину — определят срок наказания. Какие-то двойные стандарты в подходе. А это неправильно. Чеченец в форме милиционера передал ключи.

  1. Светлой памяти Василия Николаевича Скалона

    Документ
    Ежегодно факультет охотоведения Иркутской государственной сельскохозяй­ственной академии проводит традиционные встречи охотоведов всех выпусков. В 2003 году такая встреча будет особенной: исполняется 100 лет со дня рождения Василия
  2. Программа конференции открытие конференции миронов Сергей Михайлович

    Программа
    Первый заместитель руководителя Центра мониторинга законодательства и правоприменительной практики (Центра мониторинга права) при Совете Федерации Федерального Собрания Российской Федерации
  3. С. М. Миронов Председательствующий (25)

    Документ
    Уважаемые коллеги! Прежде чем мы приступим к рассмотрению проекта повестки дня, позвольте мне поздравить всех тех, кто сегодня помнит праздник, отмечаемый 29 октября, и считает этот день для себя праздничным.
  4. С. М. Миронов Председательствующий (61)

    Документ
    Уважаемые коллеги! Сегодня у нас с вами необычное заседание – юбилейное, сотое. Прежде всего хочу всех поздравить с этим событием и сообщить, что сегодня в нашем юбилейном заседании принимают участие:
  5. С. М. Миронов Председательствующий (56)

    Решение
    Уважаемые коллеги! У вас есть проект повестки дня, документ № 55. Прошу подготовиться к голосованию о принятии проекта повестки дня за основу. Идет голосование.
  6. С. М. Миронов Председательствующий (17)

    Решение
    Уважаемые коллеги, у вас есть проект повестки дня, документ № 72. Прошу подготовиться к голосованию по принятию проекта повестки дня за основу. Идет голосование.
  7. Вячеслав Звягинцев

    Документ
    Эта книга, написанная в жанре документального исторического расследования, рассказывает о неизвестных страницах из жизни Героев Советского Союза, которые в разные годы и по разным причинам оказались по другую сторону судебного барьера
  8. С. М. Миронов Председательствующий (7)

    Решение
    Кворум есть. Уважаемые коллеги, сто девяносто седьмое заседание Совета Федерации объявляется открытым. (Звучит Государственный гимн Российской Федерации.
  9. Абалаков александр николаевич

    Документ
    Родился 29 ноября 1959 в с. Залесово Алтайского края. Окончил Новосибирский электротехнический институт (1982). Трудился лаборантом в этом вузе. В 1989 стал соучредителем кооператива КОКОС, на его основе создал многопрофильный холдинг F1.

Другие похожие документы..