Дэвис Эрик. Техногнозис: миф, магия и мистицизм в информационную эпоху

Дэвис Эрик. Техногнозис: миф, магия и мистицизм в информационную эпоху.

Пер. с англ. С. Кормильцсва, Е.Бачининой, В.Харитонова

Если проанализировать параллельно историю техники и историю мистики, то мы сможем обнаружить мистические озарения и апокалиптические ожидания, которые пронизывают историю человечества и его взаимоотношении с природой. Книга Эрика Дэвнса открывает нам сегодняшнее «технологическое бессознательное», в котором есть место религиозному воображению, утопическим мечтам, апокалиптическим видениям, цифровым фантазиям и одержимости потусторонним миром. «Техпогнозис» демонстрирует и то, как язык и идеи информационного общества видоизменяют и формируют многие аспекты современной духовности. Автор предлагает читателю яркое и захватывающее путешествие в наступившее тысячелетие, в котором гипермедиа с ошеломляющей скоростью изменяют и границы реальности, и саму нашу идентичность.

Благодарности

Введение Скрещенные провода

I Прообразы технологии

Божественный инженер

Записывая в сознание

Герметика гуманистов21

II Алхимический огонь

Электрическое тело

Призраки спектра

Подобно вспышке молнии

III Гностический инфонавт

Мифинформационная эпоха

Из искры возгорится пламя

IV Техногнозис, американский стиль

Экстропия, полный вперед!

V Одухотворенный киборг

Встреча с удивительными машинами

Техника для фриков

Устойчивые измененные состояния

VI Самая волшебная машина

Социальная имажинерия

Техноязычники

VII Киберпространство: виртуальное ремесло

Дворцы информации

В подобии сна

Аллегорические машины

Подземелья и виртуалы

VIII Зов чужого

Блюдца, полные секретов

Твой чужой, твое «я»

На следующий уровень

IX Датапокалипсис

Эсхатехнология

...И умножится ведение

Божественное вмешательство

X Третий разум от Солнца

Встреча со Зверем

XI Путь — это сеть

Примечания автора

Всем моим родным

Благодарности

Было бы невозможно реконструировать всю сеть умов и сердец, которые помогли появиться этой книге, но несколько узлов можно отметить совершенно определенно. Я в долгу перед несколькими учителями и редакторами, помогавшими мне на протяжении моей писательской карьеры воплощать те идеи, которые вдохновили «Техногнозис» и пульсировали у меня в мозгу почти десять лет, — в соответствующие тексты: это руководители моей дипломной работы в Йеле Ричард Гальперн и Дэвид Родовик; редакторы из прежнего Village Voice Джеф Саламон, Скотт Малкольмсон, Лиза Кеннеди и Джо Леви; редакторы Gnosis Джей Кинни и Ричард Смоли и главный киберкритик Марк Дери, который попросил меня написать эссе, ставшее затравочным кристаллом для этой книги. И совершенно бесценными были бесчисленные калейдоскопические разговоры о философии, науке и духе, которые я вел на протяжении многих лет со своими замечательными друзьями Джулианом Диббелем, Дж. П. Гар-пинье и Маркусом Буном, которые заставили меня найти свой собственный путь в технокультуру и тыкали мне в лицо мою же писанину.

Мой друг Дэн Леви убедил меня превратить наконец поток мыслей в книгу, а потом еще и убеждал всех и каждого покупать ее. Отношения с далекими громоздкими корпорациями могли быть более сложными: спасибо редакторам из Harmony, Эндрю Стюарту, который подхватил книгу и спас ее своим вниманием и удачными замечаниями, и Питеру Гуццарди, который великодушно довел «Техногнозис» до конца. Книга, которую вы держите в руках, могла бы получиться более вялой и с большимколичеством ошибок, если бы не внимание, карандаши и ручки читателей рукописи, которыми были Маргарет Вертгейм, мой папа Расе Дэвис, Рэйчел Кениг, Дэвид Уланси, Джефф Горветзян и моя мать Сандра Заркадес, которая использовала свои острые как бритва способности в редактировании черновиков этой книги.

Веф Линсон помог мне держать курс сквозь ежедневную суету своим вдохновением и заботой, пока Midtown Niki Starving Writers Fund позволял мне сосредоточиваться на книге. Спасибо и всему широкому кругу товарищей и друзей в Сети, кто находил время сбрасывать идеи, поддерживал меня и подкармливал модными темами: Роберт Ламборн Уилсон, Марк Песе, Скотт Дарэм, Спи-рос Антонопулос, Молли Макгарри, Мануэль Де Ланда, Эрмано Вьянна-мл., Джордан Груббер, Теренс Маккена, Чарльз Кэмерон, Том Лейн, Джеймс О'Мера, Пол Миллер, Кэйт Рэмси, Конрад Беккер, Крейг Болдуин, Сэм Уэбстер, Марк Штальман и Грампа Джейк слали мне непересыхаю-щим потоком сочные газетные вырезки из пустынного сердца страны. В частности, Пит Шульц, Диана Маккарти и команда сетевых модников подключили меня к сообществу технологических критиков, чьи оживленные дискуссии помогли мне устоять на космологических ногах.

Каждый знает, что ни один человек в одиночку не может написать книгу, но каждый, то есть и я, должен нести ответственность за, возможно, неизбежные упущения и ошибки. Это не значит, что работа над «Техногно-зисом» не заставляла меня иногда почувствовать себя одиночкой, выброшенным на сибирский простор, или пленником, старающимся выбраться из ледяной пещеры, используя только зубную щетку и шариковую ручку. Я благодарен всем богам за мою любовь, Дженнифер Дамперт, которая не только отскабливала мои останки со дна кастрюли, возвращая меня к жизни, но чьи мудрость, терпение и острые замечания помогли мне сплести этот труд в полотно.

Все, что остается, — это возможность коммуникации.

Капитан Жан-Люк Пикар

Введение

Скрещенные провода

Эта книга написана в тени миллениума, этой произвольной, но неоспоримой черты, которую коллективное воображение Запада провело в песках времени. Она также написана в убеждении, что вряд ли кому-то понадобится подключаться к легендарной «деке» гибсоновских «ковбоев» или превращать себя в киборга, для того чтобы как следует почувствовать всю глубину зияющей бездны возможности и угроз, ширящейся в самом сердце нашего, в высшей степени технологизированного общества. Даже несмотря на то что многие из нас проводят свои дни в ставшем теперь всеобщим калифорнийском стиле — в серфинге по информационным потокам, — мы едва ли можем игнорировать более глубокие, более могущественные, более зловещие океанские валы, которые накатывают на тихое побережье нашей жизни.

Вы знаете, о чем это я. Социальные структуры во всем мире подверглись переплавке и мутируют. Впереди нас ждут МакДеревня, мозг планеты Гея и полный хаос. Да Здравствует Их Величество Наука-и-Техника! Этот король покорил наконец весь мир, хотя его платье к настоящему моменту стало куда более прозрачным. В некогда благородном костюме Прогресса появились прорехи, через которые можно наблюдать гораздо более приземленные амбиции его хозяина. По всему земному' шару безжалостный постперестроечный капитализм срывает ветхие рубища с национального государства, в то время как планета подает сигналы и демонстрирует симптомы крайнего раздражения. Границы рассасываются, и мы дрейфуем в сторону нечеловеческих буферных зон между синтетической и органической жизнью, между настоящим и виртуальным окружением, между локальными сообществами и глобальными потоками товаров, информации, трудовых ресурсов и капитала. Под влиянием таблеток, модифицирующих личность, машин, модифицирующих тела, синтетических удовольствий и объединенных в Сеть разумов, делающих ощущение «я» текучим и искусственным, границы нашей идентичности быстро меняются. Горизонт превращается в громадный вопросительный знак, и, подобно старинным картографам, мы высматриваем уже готовых пожрать нас монстров и порожденные разумом утопии на границах наших примитивных карт.

Насколько бы светскими ни являлись эти ультрасовременные условия, скорость и изменчивость нашего времени порождают сверхъестественные интуиции, которые должны рассматриваться, по крайней мере отчасти, через призму религиозного опыта и фантастических архетипов. В Соединенных Штатах, в высокотехнологичном сердце которых я сейчас пишу эти слова, этот дух во многом возвращается, если он вообще когда-либо покидал эту легкомысленную, объятую золотой лихорадкой землю, где большинство людей верят в Господа и его грядущее Царство, но гораздо больше людей, чем вы можете предположить, верят в НЛО. Сегодня бог стал одним из любимых персонажен для обложки Time, а черный мусульманин и нумеролог могут возглавить самый грандиозный марш на столицу страны со времен йиппи*, которые пытались силой мысли поднять Пентагон в воздух. Духовные учителя, работающие в русле принципа «помоги себе сам», и консультанты корпораций пропагандируют терапию в стиле ныо-эйдж, а различные течения буддизма, научного и кинематографического, пропитывают интеллигенцию, а половина гостей на шоу у Опры озабочены ангелами и иголками. Рост интереса к альтернативной медицине привел к вливанию неевропейских

* Йиппи (yippies от YIP, Youth International Party, по звучанию с hip-pics) [яппи?] — представители Международной партии молодежи. — Здесь и далее постраничные сноски принадлежит переводчику и редактору; отмеченные цифрами примечания автора — в конце книги.

и прочих духовных практик во врачебный мейнстрим. Пока глубинные экологи спекулируют на природном мистицизме, давно прижившемся в американской душе, это смешение становится еще более очевидным в нашей нахрапистой массовой культуре. Научно-фантастические фильмы, цифровое окружение и городские «племена» переводят старые архетипы и образы в наглядный формат комикса. От «Секретных материалов» до оккультных компьютерных игр, от «Зены — королевы воинов» до игральных карт «Magic: The Gathering» — всюду языческое и паранормальное захватило сумеречные зоны масс-культа.

Эти приметы не просто свидетельствуют о том, что медиакультура эксплуатирует грубую силу иррационального. Они отражают тот факт, что люди, населяющие все участки социоэкономического спектра, намеренно используют некоторые из самых древних навигационных инструментов, известных человечеству: священный ритуал и метафизическую спекуляцию, духовные практики и натуральную магию. Некоторым поверхностным потребителям духовного эти средства представляются чем-то вроде заранее упакованных ответов на главные вопросы жизни, но других этот поиск привел к конструированию осмысленных картин мира, мировоззрений, которые действительно развивают силу воли и способность смело смотреть в лицо всем странностям наших дней.

Итак, вот мы: живущие в гипертехнологической и циничной культуре постмодерна, привлеченные, будто рой мотыльков, на пламя костров архаичного сознания. И это тот самый парадокс, с которым я приступил к написанию этой книги. Я хотел проследить тайную историю мистических импульсов, которые продолжают питать увлеченность западного мира технологиями, и особенно технологиями коммуникации.

Тема может показаться, на первый взгляд, довольно темной, ибо здравый смысл говорит нам, что мистицизм имеет с технологией общего не более, чем крик дикого лебедя в сумраке с бренчанием турнирных роботов. Историки и социологи говорят нам, что все мистическое наследие Запада, состоящее из оккультных мечтаний, духовных трансформаций и апокалиптических видений, разбивается о скалистые научные берега современной эпохи. Если верить этим ученым, технология помогла расколдовать мир, заставив отступить древний символизм, чтобы открыть дорогу решительным светским проектам экономического развития, скептического научного поиска и материального роста. Но старые призраки и метафизические порывы не исчезли до конца. Во многих случаях они просто скрылись, ушли в подполье и там прогрызли себе путь к культурным, психологическим и мифологическим мотивациям, которые лежат в основе современного мира. Как мы не раз увидим на протяжении этой книги, мистические импульсы иногда подталкивали развитие самих технологий, которые вроде бы должны были помочь от них избавиться в первую очередь. И обнаружению этих техномистических импульсов, иногда сублимированных, иногда осознанных, а иногда притаившихся в научно-фантастическом хламе или видеоиграх, посвящена эта книга.

На протяжении почти всего столетия доминирующим образом технологии была индустрия: извлечение и разработка природных ресурсов, механизация труда посредством сборочных конвейеров и бюрократические командно-контрольные системы, эти огромные и безличные институты покровительства. Льюис Мамфорд называл этот индустриальный образ технологии «мифом машины», мифом, который настаивает на авторитете научно-технической элиты и на непреходящей ценности эффективности, контроля, ничем не сдерживаемого технического развития и экономической экспансии. Как отмечали многие историки и социологи, этот светский образ был сформирован христианскими мифами: библейским призывом к покорению природы, протестантской трудовой этикой и особенно миллениалистской перспективой Нового Иерусалима, земного рая, который, согласно книге Откровения, должен увенчать ход истории. Несмотря на целый век Хиросим, Бхопалов и Чернобылей, этот миф инженерной утопии все еще крутит мельницу технологического прогресса с его извечными обещаниями свободы, процветания, освобождения от болезней и нужды.

Сегодня новый, не столь механизированный миф сошел с конвейера индустриальной мегамашины: миф об информации, электрическом мозге и бесконечных базах данных, компьютерном прогнозировании и гипертекстовых библиотеках, реалистичных медиаснах и всепланетной экранной культуре, связанной воедино глобальной телекоммуникационной сетью. Конечно же, этот миф восседает на вершине того же самого механического бегемота, который выкарабкался из сырых болот Европы и завоевал земной шар, но по большей части эта книга сосредоточится только на информационных технологиях, рассматривая их в более призрачном свете, ибо из всех технологий именно технологии информации и коммуникации в наибольшей степени определяют истоки цель всех мистических поисков — человеческое «я».

С того самого момента, как человек начал делать зарубки на колдовской кости, для того чтобы отмечать лунные циклы, процесс кодирования мысли и опыта в различных подручных средствах стал неотвратимо влиять на изменение природы «я». Информационная технология изменяет наше восприятие, связывает различные картины мира между собой и конструирует примечательные и зачастую хитроумные формы контроля над культурными нарративами, которые определяют наше чувство мира. Всякий раз, когда мы изобретаем принципиально новое устройство коммуникации: «говорящие барабаны», свитки папируса, печатные книги, детекторный приемник, компьютеры, пейджеры, — мы частично реконструируем «я» и его мир, создаем новые возможности (и новые ловушки) для мысли, восприятия и социального опыта.

По самой своей природе технологии информации и коммуникации «медиа» — в широком смысле этого слова— являются технокультурными «гибридами». С одной стороны, это изготовленные предметы, материальные механизмы, которые придумываются, строятся и используются с определенной целью, но медиатехнологии наполнены чем-то таким, что не имеет никакого отношения к принципам техники. Более, чем какое-либо другое изобретение, информационные технологии преодолевают предметный статус просто потому, что они позволяют кодировать и передавать такие бестелесные реальности, как разум и смысл. В некотором смысле эта гибридность отражает вековой давности соперничество между формой и содержанием: материальная и техническая структура медиа налагает на процесс коммуникации формальные ограничения, а непосредственность коммуникации продолжает бросать вызов формальным ограничениям, поскольку акт коммуникации происходит между сознаниями в «конверте» информационных потоков, передающих смыслы, образы и информацию. Создавая новый интерфейс между «я», Другим и внешним миром, медиа-технологии становятся частью «я», Другого и внешнего мира. Они являются как бы строительными блоками, а в некоторых смыслах и фундаментом для того, что мы сегодня все чаще называем «социальным конструированием реальности».

  1. Дэвис, Э. Техногнозис: миф, магия и мистицизм в информационную эпоху / Э. Дэвис; пер с англ. С. Кормильцсва, Е. Бачининой, В. Харитонова. Екатеринбург: Ультра

    Документ
    Дэвис, Э. Техногнозис: миф, магия и мистицизм в информационную эпоху / Э. Дэвис; пер. с англ. С. Кормильцсва, Е.Бачининой, В.Харитонова. — Екатеринбург: Ультра.

Другие похожие документы..