Жизнь замечательных людей


ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ



Арсений Гулыга

ГЕГЕЛЬ

МОСКВА

МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ

2008

Издание второе, переработанное и дополненное

Составитель примечаний И.С. АНДРЕЕВА

© Гулыга А В (наследники), 2008

Глава IДЕРЕВО СВОБОДЫ

Вначале было дело. Гёте

Город Штутгарт взбудоражен. В воскресную ночь 3 июля случилось нечто необычное. Впрочем, никто толком не зна­ет, что именно. Говорят, что видели, как проехал по улицам объятый пламенем экипаж, в котором сидели люди и смея­лись. А среди них, говорят, сам господин черт. Перепуган­ные обыватели обратились за помощью к армии. Офицер, дежурный по гарнизону, поднял тревогу. Солдатам отдан приказ: при повторном появлении нечистую силу задержать и доставить на гауптвахту. Так, по крайней мере, говорят...

К этим разговорам прислушивается мальчик. Он улыба­ется: ему скоро исполнится пятнадцать лет, и он давно уже не верит в черта. Кроме того, ему доподлинно известно, что произошло на самом деле. Об этом написано в его дневни­ке: «Господин Тюркгейм устроил концерт, который собрал много посетителей. Продолжался он до двух ночи; чтобы гости не блуждали в темноте, их развезли по домам на ло­шадях при свете факелов. Вот так нечистая сила. Ха! Ха! Ха! О времена! О нравы! И это происходит в 1785 году».

Мальчик вспоминает другой случай, когда пассажиры почтовой кареты, пять или шесть человек, утверждали, что во время поездки их сопровождал почтальон без головы. До самых городских ворот ехал верхом на лошади, а головы как не бывало. И это говорят люди, получившие образование, занимающие административные посты. Впрочем, чему он удивляется? Ведь всего лишь девять лет назад в Нюрнберге увидела свет книга с красноречивым названием: «Основа­тельное и подробное доказательство бытия и действия чер­та». А за год до этого в Кемптене сожгли ведьму. Правда, с тех пор ничего подобного не случалось, но где гарантия, что с этим навсегда покончено? У всех на устах слово «просве-

щение», однако не далее как три года назад здесь, в Штут­гарте, герцог Карл-Евгений Вюртембергский запретил под угрозой ареста заниматься литературой полковому медику Фридриху Шиллеру. А в тюрьме Асберг до сих пор томится поэт Шубарт, брошенный туда без суда и следствия. И по­добное творится не только в Вюртемберге; в каждом немец­ком карликовом государстве (их насчитывается свыше трех с половиной сотен) — свой деспот, свой произвол, свое мра­кобесие. Обо всем этом мальчик, правда, пока еще не заду­мывается. Он благонамеренный гимназист и твердо убежден в разумности существующего порядка.

Зовут его Вильгельм. Георг Вильгельм Фридрих Гегель. Он сын Георга Людвига Гегеля, секретаря казначейства, ува­жаемого в Штутгарте бюргера. Отец считает, что школьных знаний недостаточно, и хотя Вильгельм успевает по всем предметам и при переходе из класса в класс неизменно по­лучает награды, к нему на дом ходят учителя.

Вильгельм много читает. Карманные деньги он тратит на книги. Большое удовольствие доставляет ему посещение герцогской библиотеки. Она открыта для посторонних в среду и в субботу с двух до пяти. В просторной комнате сто­ит длинный стол, для каждого читателя приготовлены чер­нила, перо, бумага. На листке надо написать название кни­ги, и служитель тотчас принесет ее вам. Когда Вильгельм впервые попал сюда, он выписал немецкий перевод сочине­ния Батте «Введение в прекрасные науки» и прочитал раз­дел об эпической поэзии.

Он любит серьезные книги. У него уже есть своя манера работы с ними. Из прочитанного он делает обширные вы­писки на отдельных листах, которые раскладывает по рубри­кам: филология, эстетика, физиогномика, арифметика, гео­метрия, психология, история, богословие, философия. Внутри каждого раздела соблюдается алфавитный порядок. Все уложено в папки, снабженные этикетками; таким обра­зом, нужную выписку можно легко найти. Эти папки будут сопровождать его всю жизнь.

Из книг можно почерпнуть глубокие мысли. Вот, напри­мер, достойное внимания рассуждение о ходе развития: «Как в делах, так и во взглядах человеческого рода великие революции никогда не проходят без подготовки, их бы так даже никогда не называли, если бы пригляделись к непре­рывному ряду изменений. Людям, которых величают изоб­ретателями, нельзя отказать в таланте и гениальности, но вместе с тем ясно, что человек, знакомый с состоянием на­уки в момент изобретения, гораздо меньше удивляется последнему, чем тот, кто рассматривает изобретение как нечто неподготовленное. Светлые умы один за другим делают каж­дый какое-нибудь небольшое открытие, небольшое дости­жение в науке, дают ей новый поворот. Об этом обычно ма­ло знают, особенно пока все это остается в пределах данной науки. Но вот приходит мыслитель, перед глазами которого лежат все эти открытия, и он как бы подводит им итог, он появляется в тот момент, когда движение мысли заканчива­ется в определенной точке, открывающей новые пути в но­вые сферы. Он делает, следовательно, только один шаг, как и его предшественники, но он делает его последним, и по­скольку именно он достигает цели, то видят только его од­ного, не задумываясь над тем, как близко перед целью он уже был, когда начинал. В человеке, в природе, в душе про­исходит непрерывный рост, развитие». В дальнейшем эти мысли выльются в стройную теорию о переходе количества в качество. Но пока перед нами только выписка из аноним­ного автора, к тому же лишь перелагающего лекции некое­го Абрагама Кестнера.

В домашней библиотеке юного Гегеля хранится томик Шекспира в немецком переводе, подаренный его учителем Лефевром в первые школьные годы. На книге надпись: «Те­перь ты еще не понимаешь его, но скоро научишься»1. С тех пор прошло уже десять лет. Исполнилось ли предсказание Лефевра? Трудно сказать. Во всяком случае, молодой чело­век в области художественной литературы не может похвас­таться ни вкусом, ни эрудицией. Детство и отрочество Геге­ля проходят на фоне бурного расцвета немецкой поэзии и прозы. Один за другим на свет появляются шедевры Шил­лера: «Эмилия Галотти», «Гец фон Берлихинген», драматическая поэма «Валлерштейн», «Натан Мудрый», «Разбойники». К окон­чанию школы будущий философ еще не знаком с этими произведениями. Книга, от которой он не может оторвать­ся — «Путешествие Софии из Мемеля в Саксонию» Иоган­на Гермеса, — одно из самых жалких и скучных изделий тогдашней литературы, роман в шести пухлых томах, по­дробно описывающий однообразные картины будничной филистерской жизни. Чем могла привлечь Гегеля эта книга? Видимо, в нем самом есть что-то будничное и мещанское.

Действительно, откроем снова его дневник: «Четверг, 14 июля. Господин профессор Абель и господин профессор Хопф почтили нашу компанию своим посещением. Мы гу­ляли вместе с ними (!) и слушали их рассказы о Вене. Пят­ница, 15 июля. Я гулял с господином профессором Клее. Мы читали "Федон" Мендельсона... Суббота, 16 июля. Сегодня

умер господин городской писарь Клепфель, хотя все дума­ли, что он выздоравливает. После него осталось девять де­тей, из которых один сын восемь дней назад был назначен на его должность, а другой прошлой осенью ушел в монас­тырь. Понедельник, 18 июля. Сегодня также умер господин правительственный советник и тайный секретарь Шмидлин, за едой от удара, когда хотел взять ложку»2.

Перевернем несколько страниц. Гегеля в числе других образцовых учеников вызвали на педагогический совет. «К нам обратились с серьезным призывом предостеречь на­ших товарищей от дурных игр и дурного общества. Тут воз­никла компания молодых людей мужского пола 16—17 лет и женского 11—12... Мужчины (!) гуляют с девушками, разла­гаются и убивают время самым бессмысленным образом»3.

«Никто не предчувствовал тогда, — пишет биограф Геге­ля Куно Фишер, — что в этом невзрачном юноше, зачиты­вающемся таким жалким романом, таится глубокий мысли­тель, которому суждено стать первым философом века»4.

Впрочем, это не совсем так. На одном из сочинений Ге­геля, написанном в выпускном классе, стоят в качестве оценки латинские слова: «Felix futurorum omen»5. Это озна­чает: «Счастливое предзнаменование будущего». Сочинение называется «О некоторых характерных отличиях древних по­этов». Надо сказать, что насколько Гегель не в курсе совре­менной литературы, настолько хорошо он знает античную. Он увлекается трагедиями Софокла и Еврипида, переводит Эпиктета и Лонгина, и ему нетрудно создать панегирик древним авторам. За год до этого в школьном сочинении «О религии греков и римлян» он излагал сугубо рационали­стическую точку зрения на античность. Он писал о суеверии греков, которое коренилось в недостатке просвещения. Вме­сте с тем в конце работы прозвучали и некоторые критиче­ские нотки по отношению к современности. Из древней ис­тории можно извлечь важный урок, увидеть, как привычно для человека по сложившейся традиции выдавать величайшую бессмыслицу за разум, а позорные глупости за мудрость. «Это должно насторожить нас в отношении полученных по наследству и развиваемых дальше взглядов, проверить даже те, в отношении которых у нас не возникает и тени подо­зрения, что они могут быть ложными или лишь наполовину истинными».

В сочинении о древних поэтах Гегель, как бы развивая эту идею, подвергает критике новейшую литературу. Теперь, по его мнению, поэт не имеет такого широкого поля дея­тельности, как в былые времена. Отличительным качествоми несомненным преимуществом античных авторов является простота. Их мысли почерпнуты не из книг, а непосредст­венно из жизни, из природы. Их забота — соответствовать истине, а не угождать вкусам публики.

Здесь, правда, нет ничего оригинального. После Винкельмана, Лессинга и Гердера увлечение античностью все более становилось достоянием немецкого образованного об­щества. Школьник лишь воспроизводил прочитанное. Но сделано это было убедительно и логично. Любовь к древним языкам и древним авторам Гегель сохранит и впоследствии.

Учитель доволен сочинениями и лишь отмечает оратор­ские промахи автора. Дело в том, что гимназисты обязаны не только написать сочинение, но и произнести его в классе. Гегель же не блещет красноречием.

При окончании гимназии также надлежало произнести речь. Гегель выбирает тему «О жалком состоянии искусств и наук у турок». Он никогда ранее не интересовался Восто­ком, и на этот раз турки понадобились ему лишь в качест­ве риторического приема. Обрисовав жалкие дела Осман­ской империи, оратор предлагает бросить взгляд на родной Вюртемберг. Контраст разительный. «Теперь мы поймем выпавшее на нашу долю счастье и будем достойным обра­зом ценить то, что родились в государстве, монарх которо­го, убежденный в значении образования и всеобщей пользе науки, превратил их в главный предмет своих забот и воз­двиг себе тем самым также и здесь непреходящий памят­ник, которому не устанут удивляться благодарные потом­ки»6. Это сказано о Карле-Евгении, гонителе Шиллера и Шубарта, деспоте и солдафоне! В качестве примера процве­тания местной культуры оратор приводит воспитавшую его гимназию, он воздает хвалу ее руководству, благодарит учи­телей. Затем он обращается к друзьям и товарищам, призы­вая их понять, какие печальные последствия влечет за со­бой любое пренебрежение к наставлениям учителей и начальников.

Если бы эту речь произносил кто-нибудь другой, можно было бы заподозрить издевку. Но Гегель на хорошем счету. Мы не знаем, достигли ли его льстивые слова августейших ушей, во всяком случае, герцогская стипендия в универси­тете ему была обеспечена. В октябре 1788 года он поступает на теологический факультет в Тюбингене.

В герцогстве Вюртемберг два высших учебных заведения: академия имени Карла в Штутгарте, созданная Карлом-Ев­гением для подготовки офицеров, медиков и юристов (эту академию окончил в 1780 году Шиллер), и старинный, основанный еще в XV веке Тюбингенский университет, где учатся преимущественно будущие пасторы и учителя. Число студентов колеблется от 200 до 300. Богословское отделение, на которое осенью 1788 года был зачислен Гегель, помеща­ется в бывшем монастыре. И порядки здесь монастырские: по команде подъем, молитва, завтрак. Лекции, самостоя­тельные занятия, прогулки — все строго регламентировано. За нарушение распорядка — взыскания. Если проступок не столь велик, лишают порции вина к обеду, за серьезную провинность сажают в карцер. В городе богословов зовут «черными» — таков цвет их форменной одежды.

Будущих пасторов обучают верховой езде и фехтованию. Гегеля физические упражнения увлекают мало, он, как и в школе, с большим удовольствием проводит время за книгой. Над ним смеются, называют «стариком». В альбоме Гегеля появляется карикатура: сгорбленный, ковыляет он на кос­тылях, под ней подпись: «Боже, помоги старику»7. Гегель не обижается, у него со всеми хорошие отношения, его любят, считают надежным товарищем.

Там, где можно, он пытается не отставать от других: ню­хает табак, любит выпить, играет в карты и в фанты. За опоздание из отпуска попадает в карцер. Другой раз, явив­шись в интернат навеселе, он чудом избегает наказания: друзья прячут его от наставников. Староста комнаты предуп­реждает: «Смотри, Гегель, пропьешь свои мозги».

В альбом своему товарищу Гегель пишет:

Счастлив тот, кому в пути

Друга удалось найти.

Но втройне лишь тот счастливый,

Кто целует губы милой.

А на обороте: «Хорошо закончилось прошлое лето, а ны­нешнее еще лучше. Девизом первого было: вино; последне­го: любовь! В. А.!» В. А. означает «Виват Августа!». Августа Гегельмейер, дочь профессора теологии, — первая любовь.

Она живет с матерью в доме, где помещается студенчес­кий кабачок. Каждый вечер девушка спускается в погреб, и ей приходится проходить мимо столиков. Студенты поджи­дают хорошенькую девушку. Однажды в ее честь устраивают бал. Гегель в числе участников. Но, увы, юноша не встреча­ет взаимности. Неловкий, старообразный, неряшливо оде­тый, у женщин он успехом не пользуется.

Занимается Гегель с усердием. Его первое студенческое сочинение, написанное в декабре 1788 года, в значительной степени воспроизводит то, что он писал в гимназии за несколько месяцев до этого. Тема сочинения: «О некоторых преимуществах, которые дает нам чтение древних классиче­ских греческих и римских писателей»8. Здесь Гегель снова говорит о том, что древние поэты черпают свое вдохновение непосредственно из природы, и осуждает книжную премуд­рость нового времени. Древних авторов отличает изумитель­ное богатство языка. Античная литература — школа вкуса и красоты. Особенно полезно читать древних историков, тру­ды которых служат образцом исторического повествования и весьма важны для понимания пути, пройденного челове­чеством. Человеческий дух един во все времена и отличает­ся лишь своеобразием условий своего развития. Гегель все больше усваивает идеи историзма, которыми пронизана ду­ховная атмосфера его времени.

Первый год Гегель заканчивает с блестящей аттестацией: «Ingenium bonum, diligens, mores boni» («Способности отлич­ные, старательный, поведение отличное»). Все последующие десять семестров в графе «Способности» будет стоять «bonum» — «отлично». Что касается поведения, то вместо «отлично» появится «recti» («хорошо»), затем «probi» («удов­летворительно»), «languidi» («слабо») и, наконец, «schlecht» («плохо»)9. Теперь перед нами уже не благонравный гимна­зист. Впрочем, и не бесшабашный кутила, каких много в Тюбингене, каким он мог бы стать, но не стал. Дело здесь обстоит серьезнее. В жизнь Гегеля врываются новые интере­сы: политика.

  1. «Жизнь замечательных людей»

    Документ
    Презентация сборника «Между молотом и наковальней. Союз советских писателей СССР. Документы и комментарии». Участие принимают: директор РГАЛИ Т.М. Горяева, генеральный директор издательтва «Росспен» А.
  2. Жизнь замечательных людей – Денис Давыдов

    Документ
    Партизанам 1812 года и народным мстителям Великой Отечественной войны, светлой памяти отца моего, Серебрякова Виктора Алексеевича, начальника штаба Дятьковской партизанской бригады, павшего смертью храбрых на Брянщине, посвящаю.
  3. Кыргызстана. Иллюстрирована фотографиями. Публикуется по книге: Тимирбаев Вячеслав. Мирсаид Миррахимов. Бишкек: Жизнь замечательных людей Кыргызстана, 2009. 310 с

    Документ
    Повесть о жизни выдающегося кардиолога, признанного педагога и организатора отечественной медицинской науки. Из серии "Жизнь замечательных людей Кыргызстана".
  4. Публикуется по книге: Владимир Плоских. Бишкек: Жизнь замечательных людей Кыргызстана, 2010. 406 с (1)

    Документ
    Эта книга – о выдающемся русском историке и археологе Владимире Михайловиче Плоских, без научных трудов, археологических исследований которого невозможно представить историческую науку Кыргызстана.
  5. Публикуется по книге: Владимир Плоских. Бишкек: Жизнь замечательных людей Кыргызстана, 2010. 406 с (2)

    Документ
    Его удивительная жизнь полна неожиданных поворотов, коллизий, неустанного труда и – открытий. По учебникам академика Плоских изучают историю в школах и вузах, с его научными трудами сверяют свою позицию маститые ученые и политические
  6. Публикуется по книге: Вячеслав Тимирбаев. Григорий Балян. Б.: 2007. 331 с. (Жизнь замечательных людей Кыргызстана)

    Документ
    Эта книга продолжает серию о замечательных людях Кыргызстана, внесших существенный вклад в развитие многонациональной страны и оставивших заметный вклад в ее истории.
  7. Москва: «Молодая гвардия», 1955 г. Серия: – «Жизнь замечательных людей» («жзл»)

    Документ
    Аннотация издательства и предисловие отсутствуют, т.к. книга попала мне в руки в изрядно потрепанном состоянии, часть страниц отсутствует. Если кто-то может прислать скан «Предисловия» и информацию о выпуске книги, буду благодарен.
  8. Л. Я. Лозинская кандидат филологических наук, занимается проблемами культуры XVIII в., автор книги о Шиллере, вышедшей в серии «Жизнь замечательных людей» (м., 1961), и ряда статей

    Документ
    Эта книга – рассказ о замечательной русской женщине Екатерине Романовне Дашковой. С 1783 по 1794 г. она была директором Академии наук и президентом Российской академии, объединявшей тогда крупнейшие литературные силы страны.
  9. Иван VI антонович / Е. В. Анисимов. М. Мол гвардия, 2008. 350 с. (Жизнь замечательных людей : Серия биографий; вып. 1316(1116))

    Документ
    Анисимов, Е. В. Иван VI Антонович / Е. В. Анисимов. - М. : Мол. гвардия, 2008. - 350 с. - (Жизнь замечательных людей : Серия биографий ; вып. 1316( 6 .

Другие похожие документы..