В. Н. Иванов (зам директора Института социально-политических исследований Российской Академии Наук)

О. Конт искал ответы практически на те же вопросы, что и К. Маркс (1818—1883), вклад которого в политическую и социальную мысль связан с анализом общественного производства, классов, классового господства и ведущей роли экономического фактора в жизни общества. Актуально и сегодня уточнение им категорий «гражданское общество» и «политическое общество», позволяющее разграничить политическую социологию и политическую науку (политологию): первая преимущественно изучает гражданское общество, вторая — общество политическое.

В научной литературе имеются различные суждения о вкладе К. Маркса в социологию и политическую науку. Но несомненно одно: как сторонники, так и противники его политических и социальных воззрений на протяжении десятков лет продолжают решать поставленные Марксом проблемы. Так, его вывод о неизбежности социальных революций стимулировал поиск эволюционных выходов из острых социальных конфликтов.

Современник Маркса Г. Спенсер (1820—1903) стремился на уровне современного ему знания (теория Ч. Дарвина) показать эволюцию социальных систем, наделяя их качествами, аналогичными тем, что изучают анатомия и физиология. Конт, Маркс, Спенсер — мыслители эпохи раннего капитализма. В истории социологии они стоят рядом как творцы трех универсальных систем преобразования общества: на основе рационального научного знания (Конт), закономерной смены формаций (Маркс), «организмической» эволюции (Спенсер). XIX в. был веком «больших» универсальных схем, строившихся в терминах классического знания.

К концу XIX в. социологи начали разрабатывать отдельные проблемы политического процесса, но пока еще в рамках жесткого линейного детерминизма, ньютоновского типа научности. Односторонней была и эмпирическая база построений этих социологов. Вместе с тем приближение эры «относительности» и в науке, и в социальной действительности девальвировало предлагавшиеся социологами конца XIX в. универсальные расшифровки (роль наций, рас, климата, толп, психологии, иррационализма и др.) «загадок» общества и политики, что, несмотря на это, не снижает значимости интеллектуальных достижений той поры.

Следует сказать о становлении социальной статистики как будущего метода политической социологии. В этом плане преуспела Англия, где «веком статистики» стала вторая половина XIX в.: в салонах аристократы наряду с погодой вели разговоры о статистических данных по той или иной проблеме. Такое увлечение связано с реформизмом (в том числе как средством опровержения пророчества о неизбежной революции), попытками изменения положения беднейших слоев общества, с изучением феноменов бедности, трущоб, нищеты.

Обозначились примечательные сдвиги в вопросе соотношения общества и государства, природы власти. Особое место здесь принадлежит трудам А. де Токвиля (1805—1859), который показал власть в США как своего рода реализацию идеи «общественного договора», как «консенсус» массовых слоев общества с его верхами для реализации и соблюдения определенных ценностей. Это стало важной частью англосаксонского вклада в политическую социологию, поскольку открывало путь социологическому освоению общества, отличного от традиционных монархий Европы. По мысли Токвиля, ассоциации граждан могли строить нацию и государство «снизу». В русле обновляющихся подходов к проблеме власти углублялись знания о государственном аппарате, о роли и месте личностей — выдающихся политических деятелей, которыми был богат XIX в.

2.2. СТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ КАК НАУКИ. КЛАССИЧЕСКИЙ ЭТАП ЕЕ РАЗВИТИЯ

К началу XX в. в модернизировавшейся части мира обозначился перелом в развитии знаний об обществе. В общей социологии он произошел до Первой мировой войны. Одним из последствий его стала активная дифференциация социологических исследований, в частности появление политической социологии.

Время актуализировало проблемы общественных низов — численно преобладавших групп и слоев того времени, устремившихся к реализации демократических прав и свобод, в том числе политических. Обнажившаяся обыденность страданий, отчуждения, острота социально-политических напряжений, вереница крупных внутренних и внешних катаклизмов (революции, войны) привлекали внимание ученых, формировали поле исследовательских усилий. В ряде стран ученые предпринимали попытки воздействия на политику с помощью реформ, предлагая политикам и церкви решения, уводящие от гражданских и межгосударственных конфликтов. В этой обстановке формировалось творчество ряда крупных социологов, среди которых как родоначальник политической социологии выделяется М. Вебер (1864—1920).

В условиях существования во многих странах Европы монархий (в результате Первой мировой войны большинство из них ушли с исторической арены) социологи и политологи активно разрабатывали образцы иной, более рациональной демократической политики, власти (М. Вебер), политических партий, выявляли политические интересы социальных классов и слоев (М. Острогорский, Р. Михельс), формы реализации власти (М. Вебер), политических элит (Г. Моска, В. Парето), избирательных кампаний (ряд американских социологов), интегративных связей, удерживающих общество от распада (Э. Дюркгейм — 1858—1917), правового государства и др. В числе этих идей показательна мысль М. Вебера об «идеальном типе» власти, о типологии политического лидерства (традиционное, харизматическое, рациональное). Адекватным современности способом («идеальный тип») легитимации власти Вебер считал рациональную бюрократию. «Идеальный тип» стал предшественником социально-политического моделирования, системного подхода и других разработок XX в.

Пионерным в особенности для политической социологии является методологический канон М. Вебера «свобода от ценностей» (Wertfreiheit), отразивший реакцию Вебера на опасную для науки и общества вовлеченность ученых, аналитиков (не говоря уже о политиках) в акции националистов, экстремистов, представляющих угрозу для стабильности и развития. Прокладывая путь к своему признанию, эта идея Вебера способствовала высвобождению социальных наук от тенденциозности, произвола, иррационализма, определяя для политико-социологической науки те ценности, которые реформизм реализовывал на практике.

В начале XX в. социология от «анатомии» и «физиологии» общественной жизни (характерных для многих учений XIX в.) быстро шла к постижению самой сложной — психической, социально-психологической, а в конечном счете — человеческой составляющей общественной жизни, политического поведения человека, групп, объединений, интересов и т.д. Человек переставал быть для науки и общества величиной, которой можно пренебречь. Концептуализация политических процессов в этом отношении была поднята на новый уровень трудами Э. Дюркгейма, ряда американских авторов и особенно 3. Фрейда (1859—1939). Правда, это были первые шаги, к тому же заслоненные типичными для того времени слабостями социальной и политической мысли, такими, как недооценка национализма, европоцентризм, экономические претензии, территориальные амбиции.

Новый этап в развитии политической социологии связан с событиями Первой мировой войны (1914—1918) и революцией в России. Он формировался по мере того, как общественная мысль осваивала проблематику менявшегося мира. После Вебера и Дюркгейма социологам стало ясно, что не «большие теории», а предметные, в том числе эмпирические, исследования конкретных сфер общества определяют магистральный путь развития социологии. Началом 20-х годов датируется становление среди наук об обществе самостоятельных политической социологии и политической науки. Их развитие влияло на исследования политических процессов, доступных инструментарию социолога.

После Первой мировой войны в политической практике относительно немногих стран стал доминировать реформизм. Это почти автоматически повлекло за собой рост значимости эмпирической — в современном смысле — политической социологии и ее методов: опросов, интервью, экспертных оценок и т.д. В среде ученых росло понимание необходимости перемен в положении общественных низов для избежания социальных катастроф. Следствием осознания такой возможности стал рост влияния социологии на политические процессы, институты и властные структуры. Возникали реальные предпосылки «онаучивания» политики. Как следствие увлеченности эмпирической, прикладной стороной социологии3 в прошлое отошли попытки (за исключением Т. Парсонса — 1902—1979) создавать универсальные схемы анализа политического устройства общества.

На политическую социологию влияли тенденция дальнейшей демократизации политических процессов, ликвидация монархий, расширение демократических свобод, рост массовых партий, усиление активности профсоюзов, женских и молодежных движений. Потребовалось социологическое освоение этих явлений, вследствие чего вырос интерес к экономическому, политическому поведению, психологии и идеологии человека. Стали разрабатываться формы управления, манипулирования общественными и групповыми настроениями и действиями, нередко пришедшие в политическую практику из бизнеса. Актуализировалась проблематика конфликта, политического лидерства, насилия. Во многом содержание и направленность этого поворота в социологии определялись новой ролью масс, социальных низов. Сформировалась концепция массового общества, вырос интерес к сознанию и поведению людей, политических партий, объединений и массовых движений.

Социология вышла за пределы Западной Европы и Северной Америки. Однако государств, где развивалась и тем более применялась политическая социология, было немного. В большинстве стран социологию не подпускали к политике, среди них оказался и Советский Союз, где социологию, включая политическую, ждали запреты. Это тем более достойно сожаления, что в конце XIX — начале XX вв. Россия не стояла в стороне от развития мировой политико-социологической мысли, а в некоторых отношениях даже опережала страны Европы.

В России знали и переводили мировую социологическую литературу. Так, в книге Н.И. Кареева «Введение в изучение социологии» (СПб., 1897) более 20 страниц отданы библиографии, в их числе на семи страницах указаны работы русских социологов. Об уровне суждений отечественной социологии по политическим проблемам можно получить представление, обратившись к работам М.М. Ковалевского (1851-1916) и П.А. Сорокина (1889-1968). А.А. Богданов (1873—1928) предвидел грядущие социальные дефекты, вызванные политическими преобразованиями, умноженными на потенциал научно-технического прогресса, что нашло отражение в его романе «Красная звезда» (1908). М. Вебер в лекции для офицеров австрийской армии (1918), назвав «Манифест Коммунистической партии» Маркса и Энгельса «научным достижением первого ранга»4, вместе с тем высказал пессимистическое мнение по поводу попыток ввести социализм. По мнению Богданова и Вебера, общественное устройство, создаваемое по образам фабрики, казармы, достигая разделения труда и экономического прогресса, обесчеловечивает общество. Они были не одиноки в предчувствиях потенциальных последствий эпохи, в которую вступал мир. Их опасения связывались с повышением возможности технологического и социального контроля над гражданином, превращаемым в винтик огромной машины. Альтернативой такого развития виделся «общественный», «ассоциативный» тип организации государственной власти.

В Советском Союзе восстановление в правах политической социологии началось в 60-е годы XX в.

2.3. СОВРЕМЕННЫЙ ЭТАП РАЗВИТИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ

Вторая мировая война укрепила сложившиеся в США, Англии, Франции и некоторых других странах тенденции развития политической социологии. Американская традиция эмпирического изучения политики и общества стала распространяться по миру: многие ученые оказались под влиянием ее представлений о политических интересах, институтах, механизмах, политическом процессе.

Политическая социология активно реагировала на обозначившиеся во второй половине XX в. общественные явления. Воплощалась в жизнь идея дальнейшей демократизации политической жизни, получил распространение отмеченный выше подход А. де Токвиля к государству как своего рода «консенсусу» верхов и низов относительно форм и техники властвования. Государство переставали рассматривать исключительно как орган господства имущих классов над неимущими, как орган подавления и угнетения. Расширялось социально-политическое пространство для действий гражданского общества, индивидов.

К концу XX в. не только создававшиеся «снизу» объединения отдельных общин в штаты и федерации, но и государства с традиционно сильным центром видели в гражданском обществе свою опору. Избиратели формально стали главными субъектами принятия политических решений, особенно по распределению финансовых и иных ресурсов. Крупные социологи XX в. (Т. Парсонс, П. Бурдье, А, Шютц, Н. Луман, И. Валлерстайн, Н. Смелзер, У. Бек, Э. Гидденс и др.) в теориях, концепциях, определявших развитие мировой социологической мысли, широко использовали данные, полученные исследователями политической сферы.

Укрепилась убежденность ученых и практиков, что XX век действительно является веком народных масс. Интенсифицировались и обрели новый уровень исследования общественного мнения и электоратного поведения граждан, действующих в политике субъектов личностей, партий (М. Дюверже), движений, политических групп. От социологического описания отдельных составляющих политического процесса ученые шли к анализу политических систем, в том числе к анализу компаративному. Углубленному анализу подверглись проблемы политических конфликтов (С. Липсет), прежде всего в парных терминах «конфликт-консенсус». При этом — в отличие от российской практики 1990-х годов — исследовались не только собственно «конфликты», сколько возможности их «разрешения». Симптоматично в этом смысле появление в 1974 г. международного «Журнала разрешения конфликтов». Социологи активно занялись изучением политической психологии, поведения индивидов, групп и масс в политических процессах.

Успехи социальной психологии позволили обогатить представления о политическом поведении людей, точнее идентифицировать интересы индивидов и групп, находить пути их удовлетворения, способы политического контроля. Накопление данных антропологии позволило подойти к освоению нового уровня социологических проблем политической культуры (Г. Алмонд).

На низовом — муниципальном уровне в США был выявлен феномен «групп интересов» (interest groups), реализуемых в политических институтах, в частности, путем лоббирования. Идея групповых конфликтов, высказанная в США еще в начале XX в. (А. Бентли, 1908), дала толчок исследованию политического влияния, лоббизма, избирательных кампаний, поведения электората, технологий действий кандидатов на выборные посты, групп давления, организованных интересов. Характерно, что наработки американских ученых по этим вопросам после Второй мировой войны были воспроизведены в Англии, во Франции, в побежденных Германии, Италии, Японии и др.

Кроме того, начались исследования общин, муниципалитетов как механизмов подготовки и реализации политических решений и законов (С. Липсет). Новую роль стали выполнять средства массовой информации. Выступив в качестве важной составляющей политического процесса, четвертой власти в обществе, СМИ заняли одно из центральных мест в политической социологии. Результаты этих исследований становились частью законодательного процесса, например принятие в ряде стран актов, регулирующих «лоббизм».

Тот факт, что XX в. нередко именовали веком организаций, поскольку значительную часть жизни большинство людей проводили в организациях, — послужил стимулом для изучения, в частности, политических аспектов организаций. Сложившаяся в 1930-е годы социология организаций делала заметные шаги вперед, в том числе в исследованиях метаорганизаций: государства, его структур, уровней управления и самоуправления общества. Организационный анализ, функционирование сложных организаций в трудах ряда социологов (А. Этциони, Н. Луман и др.) были подняты до такого уровня, что стали считаться обязательным условием выработки в рамках этих организаций политических решений, их принятия и реализации. Кризис традиционных политических партий, обозначившийся в 70-е годы в связи с развертыванием в ряде стран Запада массовых движений молодежи, женщин, защитников окружающей среды и других, с помощью социологов был преодолен путем более полного учета жизненных интересов и политических требований различных групп общества.

  1. Исследование осуществлено при поддержке Американского университета (г. Вашингтон, сша) и Московского исследовательского Центра по проблемам транснациональной организованной преступности и коррупции при Институте государства и права Российской Академии наук (1)

    Исследование
    Исследование осуществлено при поддержке Американского университета (г. Вашингтон, США) и Московского исследовательского Центра по проблемам транснациональной организованной преступности и коррупции при Институте государства и права
  2. Исследование осуществлено при поддержке Американского университета (г. Вашингтон, сша) и Московского исследовательского Центра по проблемам транснациональной организованной преступности и коррупции при Институте государства и права Российской Академии наук (2)

    Исследование
    Исследование осуществлено при поддержке Американского университета (г. Вашингтон, США) и Московского исследовательского Центра по проблемам транснациональной организованной преступности и коррупции при Институте государства и права
  3. Федеральная целевая программа «интеграция» Институт экономики Уральского отделения Российской академии наук Академия управления и предпринимательства (3)

    Программа
    ректор Уральского государственного экономического университета, профессор, д-р хим. наук Доклад Правительства Свердловской области. Доклад Института экономики Уральского отделения Российской академии наук Татаркин А.И., директор Института
  4. Федеральная целевая программа «интеграция» Институт экономики Уральского отделения Российской академии наук Академия управления и предпринимательства (4)

    Программа
    Ковалева Г.А., первый заместитель председателя Правительства Свердловской области, министр экономики и труда Свердловской области, д-р экон.наук, профессор
  5. Федеральная целевая программа «интеграция» Институт экономики Уральского отделения Российской академии наук Академия управления и предпринимательства (1)

    Программа
    Мальцев А.А., д-р экон.наук, профессор, зав.кафедрой международных экономических отношений Уральского государственного экономического университета (г.Екатеринбург)
  6. Федеральная целевая программа «интеграция» Институт экономики Уральского отделения Российской академии наук Академия управления и предпринимательства (2)

    Программа
    Инновационный, образовательный и производственно-технологический потенциал региона–основа формирования конкурентных преимуществ малого предпринимательства
  7. С. В. Рязанцев, д э. н., зав отделом социальной демографии Института социально-политических исследований ран, профессор кафедры международных экономических отношений рудн

    Исследование
    Основой для обсуждения на конференции послужит масштабный исследовательский проект «Учебная миграция из стран СНГ и Балтии: состояние, потенциал и перспективы для России».
  8. Социология в россии под редакцией в. А. Ядова (1)

    Документ
    Раздел пятый. Исследования населения: демографические процессы, семья, быт, досуг и условия жизниГлава 20. Исследования демографических процессов и детерминации рождаемости (О.
  9. Социология в россии под редакцией в. А. Ядова (2)

    Литература
    Раздел пятый. Исследования населения: демографические процессы, семья, быт, досуг и условия жизни Глава 20. Исследования демографических процессов и детерминации рождаемости (О.

Другие похожие документы..