Психоделическая утопия

К примеру, избавление опиомана от "ломки" вовсе не означает исчезновения желания вновь употреблять наркотик в дальнейшем. Для врачей, владеющих широким арсеналом средств, нейтрализующих абстинентный синдром, физическая зависимость не представляет проблемы, А вот психологическая заинтересованность в подобных ощущениях является практически непреодолимым препятствием для наркологов традиционного направления.

К сожалению медицинская статистика красноречиво говорит о минимальной излечиваемости наркомании и не оставляет больным почти никаких шансов на спасение... Оказывается, что психологическая зависимость от наркотиков значительно сильнее физической, к тому же она имеет печать индивидуальных особенностей больного... Деньги, связи, врачи бессильны, если внутренний мир личности расколот на части, когда в одном человеке одновременно живут и палач, и жертва {10, с. 5-6).

Ниже мы подробнее обсудим вопросы формирования психологической зависимости от наркотических средств, а пока заметим, что использование измененных состояний сознания для самолечения душевных проблем испокон веков было распространено в виде традиции потребления легальных и нелегальных опьяняющих веществ.

Не секрет, что в список запрещенных веществ внесены препараты, которые не вызывают физическую зависимость. Почему? Не столько разрушительное воздействие на организм, сколько наше неумение контролировать привычку потребления этих препаратов является главной проблемой во взаимоотношениях человека и психоактивной пищи. Для значительной категории людей любые, хоть как-то изменяющие сознание, снадобья становятся ежедневным, а то и ежечасным "питанием", которое уже не так просто исключить из рациона.

Как объяснить психологическую тягу к опьяняющим веществам? Оказывается, само по себе изменение свойств сознания имеет некую познавательную ценность: человек получает возможность покинуть привычный наблюдательный пункт в собственном внутреннем мире и оглядеться с новой экзистенциальной позиции. Едва ли существуют более яркие ощущения, чем освобождение глубинного "Я" от смысловой обусловленности обыденного сознания. Подобно змее, сбрасывающей кожу, эго снимает шелуху прилипчивых стереотипов мышления. В такие моменты нам присуща удивительная внутренняя целостность и самодостаточность. Но за это приходится платить высокую цену. Мы начинаем понимать, что же на самом деле мешает чувствовать себя так всегда. Увы - наша сопричастность миру, точнее, неполноценность нашего бытия в нем, дефицит положительных эмоций, получаемых от существования. Вот что чувствует человек после возвращения в обыденное состояние сознания. Одержимость веществом - одно из возможных проявлений невроза, вызванного этим дефицитом и свойственного многим из нас. Как же так? Цивилизация накормила и одела почти все население планеты, изобрела телефон и автомобиль, делает все возможное для удобства и удовольствий человека, а у него, видите ли, "дефицит положительных эмоций"... Этот дефицит вызван неудовлетворенностью базисной психологической потребности человека - потребности в безопасности. Источник единой для большинства из нас тревоги носит не менее фундаментальный характер, хотя часто не осознается как опасность, а считается очевидной нормой. Мне кажется, причина в распространении атеизма.

"Если Бога нет, значит я - Бог!" - рассуждают герои Ф. М. Достоевского, похожие на современных атеистов. Но до какой степени можно быть равнодушным к миру, собранному из хаоса физико- химических процессов? До какой степени можно возненавидеть этот мир, особенно, человеку тяжелой судьбы, если поверить в метафизическую бессмысленность всего происходящего?

Отказываясь от представления об одушевленности окружающей действительности, отказываясь от веры в сверхъестественное, индивид обрекает свою внутреннюю глубинную сущность (душу) на исчезновение. И чем бы его не развлекала цивилизация, отношение к жизни будет изначально пессимистичным. Эта ошибка в системе наших представлений позволяет расцвести целому "букету" расстройств личности и сосет силы из подавляющего большинства людей на протяжении всей бессмысленной жизни.

Измененные состояния сознания - древнейший способ побывать в том измерении, где становится зримой смысловая обусловленность Мира, где мистика наполняет каждую мысль, каждый вздох человека. Нет ничего более притягательного для современных людей, чем подобный опыт. И хотя в рамках материалистической доктрины он обесценен ярлыком "психическое расстройство", это не останавливает ни наших пьющих сограждан, ни тех, кто преступает закон о наркотиках, ни детей, нюхающих клеи, лаки и растворители. Правда, мало кто из них понимает, о чем идет речь, и отсутствие культуры потребления опьяняющих снадобий - дезинформация, неправильный выбор препаратов, отсутствие соответствующих традиций, ритуалов ставят нарушителей табу в гибельную атмосферу социальной изоляции.

Конечно, не все удовлетворяют духовный голод (неосознаваемую потребность внутреннего роста) опьяняющими зельями. Многие научились компенсировать внутренний вакуум одержимостью в других стереотипах поведения: криминальные расстройства личности, влекущие грубые преступления против свободы других, аферизм, садизм (в т. ч. "вампиризм", стервозность), азартные игры, обжорство, гиперсексуальность и т. д. За этими отклонениями выстраиваются иной раз целые концепции эго-справедливости в представлениях одержимого собой человека. Деньги в опытных руках - это тоже власть... Деньги позволяют менять Мир, тем самым повышая степень присутствия их обладателя в окружающей действительности (удовлетворяя все ту же экзистенциальную неполноту современного человека). Такой социальный механизм исправно стимулирует внешнюю активность индивида, но если его внутренний мир содержит трещину, человек не станет счастливым и полноценным даже при толстом кошельке. Важно отметить, что подобные "трещины" многие привыкли считать нормой: одержимый охраняет свой "пунктик", считая его неотъемлемой частью собственной персоны. Когда такой человек приобретает власть или деньги, никакая сила не затащит его к психотерапевту: он будет по- прежнему кормить свой невроз, окружая себя опасными обстоятельствами, покупая новые сферы влияния, наркотики, оружие, проституток...

Однако есть такие, которые "не теряют головы", не одержимы зельями, разумно распоряжаются деньгами и при этом невозмутимо доброжелательны. Психическое благополучие этих людей определено одной важной особенностью - в их сознании присутствует надличностная наблюдательная позиция, откуда они могут изучать свое эго. Они подчинены объективным общечеловеческим смыслам - они духовны.

Духовность - это способность личного, интимного отождествления с Миром, с теми смыслами человеческого существования, которые принято называть Нравственным Законом. У каждого народа свой орнамент смыслов бытия - христианский, исламский, буддийский или неопределенно-мистический... Как мы увидим в дальнейшем, в этом разнообразии много общего, и стоит только захотеть понять друг друга, чтобы наши отличия из предмета споров превратились в самобытные национальные узоры на общем фундаменте твердой веры в то, что мы не случайны в этом Мире, что метафизика нам нужна для объединения всего планетарного qnnayeqrb`, для исполнения эволюционных задач человечества, а вовсе не для корысти религиозных функционеров.

Однако невозможно пережить интимное единение с материальным миром, где люди противопоставлены неодушевленной вселенной, случайно возникшей из хаоса. К несчастью, большинство видит се именно такой. Считая атеизм нормальным состоянием сознания, мы исключаем из системы наших представлений важнейшую смысловую конструкцию, являющуюся необходимым условием человеческого здоровья - представление о личностном начале Мира - идею Бога. Вот, что писал в 1922 году В. И. Ленин: "Миллион грехов, пакостей, насилий и зараз физических - гораздо менее опасны, чем тонкая, духовная, приодетая в самые нарядные Идейные "костюмы, идея боженьки "{Полн. собр. соч., т. 48, с. 227}. Идеологи материализма противопоставили духовному мировоззрению "здоровый" эгоизм, обеспечивающий выживание в условиях борьбы и конкуренции. При этом качество жизни людей существенно поменялось: грехи, пакости, насилие и заразы не замедлили заменить идею Бога. Не имея возможности занять надличностную ролевую позицию (то есть, отождествиться с образом, превосходящим по важности структуру эго), человек словно пребывает в плохом сне и не осознает подлинности своего существования. По этой причине атеисты крайне беспокойны, враждебно смотрят на окружающий мир и одержимы дезинтегрированными компонентами своего сознания (субличностями).

"...Откуда появляется символ или идея Бога? - пишет наш соотечественник, выдающийся философ М. Мамардашвили. Человек в отличие от барона Мюнхгаузена не может вытащить сам себя из болота. Нужна кокая-то точка..." {22, с. 25}. Наше эго не может развиваться и осваивать новые измерения сознания пока в нем нет представления о чем-то сверхъестественном или сверх- опытном. Символ Бога и есть та самая точка, благодаря которой происходит внутренний рост. Когда эго - комплекс представлений о своей уникальности - занимает подчиненное положение в сфере сознания человека, "одержимость собой" ему не грозит. Но когда эго убеждено в собственном главенстве в окружающем его поле смыслов, малейшая провокация обнаруживает его "хозяйскую" несостоятельность. Эти же ментальные привычки (или стереотипы "недуховного" самоанализа) создают проблемы и во взаимоотношениях человека с психоактивными веществами.

Среди тех, кто ни во что не верит и уже не хочет верить, потребность внутренних перемен особенно сильна, но часто неосознаваема, поэтому распространены разрушительные способы употребления опьяняющих веществ - наркомания, запои, курение по пачке сигарет в день и т.д. За отказ от сакрального использования правильно выбранных снадобий в качестве инструментов самоисследования и духовной практики, как это было у наших предков, мы платим собственной одержимостью и в отношениях с веществами, и в социально-правовых взаимоотношениях.

Судя по всему, то ощущение раскрытости, которое посещает людей в измененных состояниях сознания, достойно более пристального внимания. Если с развитием благосостояния и образованности людей потребность в психоактивных веществах не ослабевает, а превращается в социальную проблему, значит что-то me так. Значит, нам необходимо искать достойное культурное оформление данной человеческой нужды, а не прятаться от нее за общественное табу. Однако мы боимся признать психологическую ценность экстатических переживаний, так как за этим последует переоценка представления о порочности употребления опьяняющих веществ. А за переоценкой немедленно возникнет вопрос о правильности табачно-алкогольной диеты, которую выбрала для себя цивилизация. Вот над этими проблемами мы и поразмышляем ниже.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Если вы намеренно

избираете меньшее, чем

то, на что вы способны,

то я предупреждаю вас: вы

будете глубоко несчастны

до конца своей жизни

А.Маслоу

ПРОБЛЕМА ПОПУЛЯРНОСТИ ПСИХОАКТИВНЫХ ВЕЩЕСТВ

В контексте традиционных представлений о чужеродности наркотизма основным направлениям развития современной культуры, стремление к потреблению психоактивных веществ в цивилизованном обществе должно ослабевать. Однако пока можно говорить лишь об увеличении потребительского спроса как на легальные, так и на запрещенные препараты. С одной стороны, это свидетельствует о "падении нравов", о тяжести культурных последствий социальных перемен нашего столетия, об ослаблении ценностных категорий человеческого существования перед лицом всеобщей технологизации и ухода духовного мировоззрения из жизни большинства людей. Потребность в подобного рода ощущениях можно рассматривать как стремление покинуть обыденное состояние сознания со свойственной ему озабоченностью и неудовлетворенностью.

С другой стороны, появлением опасных психоактивных веществ мы обязаны научно-техническому прогрессу. Курение опия, равно как и жевание листа коки далеки по своим последствиям от привычки употребления морфия, героина или кокаина. Когда в середине XIX века благодаря успехам органической химии были синтезированы эти вещества, их использовали для обезболивания. В XX веке морфий и кокаин уже широко используются здоровыми и полноценными людьми для достижения эйфории. Одновременно с декларацией человеческого всемогущества и богоборческими общественными тенденциями появляется загадочное понятие "пристрастия", словно досадное напоминание об иллюзорности свободной воли сверхчеловека новой эпохи. С этого момента популярность наркотиков лавинообразно растет, пугая обывателей и открывая властям новые, тщательные скрываемые рычаги управления народными массами. Впервые люди оказались лицом к лицу перед фактом загадочной, непреодолимой тяги человеческой психики к измененным состояниям сознания, опыт переживания которых так мало знаком западной цивилизации.

К середине двадцатого столетия в этой области происходят важные перемены, связанные с возникновением интереса к психоделическим растениям н грибам. Синтез активных компонентов спорыньи позволил получить ЛСД - препарат, по действию очень похожий на древнейшее шаманское снадобье - псилоцибиновые грибы, которые к тому времени были уже хорошо известны среди ботаников и антропологов. Схожий эффект обнаружили вещества, содержащиеся в кактусе пейот, кустарнике ибога, деревьях вирола, гигантская рута, нескольких видах тропических вьюнков и в других растениях, Растительные галлюциногены превосходят все известные синтетические наркотики по силе воздействия на сознание и, в большинстве своем, не токсичны для организма человека. Психоделики заинтересовали исследователей своей способностью стимулировать мыслительные процессы, вызывая из глубин сознания самые потаенные воспоминания, мысли и чувства. В 50-х годах психологи и психиатры использовали ЛСД-25 для изучения внутреннего мира пациентов и актуализации неосознаваемых психических структур. Чаще всего терапевтический процесс заключался в преодолении возникающего личностного кризиса, поэтому галлюциногены приобрели репутацию полезных "провокаторов" скрытых психических отклонений. После психоделических переживаний пациенты (среди которых были и "безнадежные", с точки зрения академической.психиатрии, больные) испытывали устойчивое улучшение психического самочувствия, иногда достигая полного выздоровления (X. Осмонд и А. Хоффер, 1968; М. Харнор, 1973; С. Гроф, 1975 и др.). Одновременно было замечено, что полноценные, психически здоровые люди, принимая психоделические препараты, переживали нечто сверхъестественное, не поддающееся решительно никакому объяснению в рамках традиционных представлений о реальности. Количество научных работ, связанных с изучением ЛСД, стремительно росло, и уже в 60-х годах употребление галлюциногенов вышло за пределы психиатрических лечебниц, привлекая пристальное внимание властей. В обществе витала идея новой религии, позволяющей каждому заинтересованному человеку пережить личный мистический опыт и навсегда избавиться от своих невротических наклонностей. Достаточно вспомнить философию "власти цветов" (движение хиппи), заявления некоторых ученых (Т. Лири, Дх. Лилли, Р. Метцнер, Р. Альперт и др.) и известных деятелей культуры (Джон Леннон. Джон Синклер, Боб Дилан, Кен Кизи и др.), чтобы понять, какую важную роль сыграли эти вещества в изменении американского стиля жизни.

Здесь уже речь идет не о наркомании: психоделические переживания были объявлены перспективным путем культурного развития, ведущим к формированию нового духовного мировоззрения. которое может реально противостоять дегуманизируюшей индустриальной цивилизации. Пристрастие к наркотикам теперь предстает как неспособность индивида культурно оформить естественное для человека стремление к личностной трансценденции (преодоление эгоцентрированности сознания). Неспособность, вызванная, с одной стороны, непониманием подлинной природы происходящих психических процессов, а с другой - неосведомленностью широких слоев населения о характере действия тех или иных препаратов, из-за которой в массовой нелегальной практике используются в основном вещества высокого риска пристрастия: опиаты (морфий, героин), кокаин и родственные ему соединения.

  1. Психоделическая утопия источники цитат

    Утопия
    Дорогой читатель! Устраивайся поудобнее, чтобы отправиться в мир опасных идей вместе с безумным писателем, который отведал запретных зелий и сошел с ума У тебя есть возможность получить почти полное представление о том, как это происходит,
  2. Утопия, антиутопия и пиратские утопии

    Утопия
    15/Тринадцатое предложение и Интернет: как финансы властей штатов и местных властей становятся жертвой наезда на информационной магистрали НАТАН НЬЮМАН34
  3. Задумайтесь на мгновение и представьте себе двадцатое столетие как симфонию, гармоническое сочетание фуги крещендо, сплетение мелодий, одна из которых с неясно

    Документ
    Задумайтесь на мгновение и представьте себе двадцатое столетие как симфонию, гармоническое сочетание фуги крещендо, сплетение мелодий, одна из которых с неясно слышным, но навязчивым припевом, звучит так: мы обречены, если не обнаружим
  4. С. Р. Петросян Культура безумия

    Документ
    Устраивайся поудобнее, чтобы отправиться в мир опасных идей вместе с безумным писателем, который отведал запретных зелий и сошел с ума У тебя есть возможность получить почти полное представление о том, как это происходит, не обращаясь
  5. Литература и наука в творчестве олдоса хаксли

    Литература
    В 1925 г. Олдос Хаксли (1894 – 1963) сделал неожиданное для литератора признание: «Если бы я мог родиться заново и выбрать, кем стать, я бы пожелал стать ученым – и стать им не по воле случая, а по природному предназначению.
  6. В. Ю. Ирхин, М. И. Кацнельсон

    Документ
    © В. Ю. Ирхин, М. И. Кацнельсон, 2003 Крылья Феникса. Введение в квантовую мифофизику Екатеринбург, Издательство Уральского университета, 2003 264 с. Тираж 1500.
  7. Дэвис Эрик. Техногнозис: миф, магия и мистицизм в информационную эпоху

    Документ
    Если проанализировать параллельно историю техники и историю мистики, то мы сможем обнаружить мистические озарения и апокалиптические ожидания, которые пронизывают историю человечества и его взаимоотношении с природой.
  8. Дэвис, Э. Техногнозис: миф, магия и мистицизм в информационную эпоху / Э. Дэвис; пер с англ. С. Кормильцсва, Е. Бачининой, В. Харитонова. Екатеринбург: Ультра

    Документ
    Дэвис, Э. Техногнозис: миф, магия и мистицизм в информационную эпоху / Э. Дэвис; пер. с англ. С. Кормильцсва, Е.Бачининой, В.Харитонова. — Екатеринбург: Ультра.
  9. В. В. Новиков доктор философских наук, профессор (1)

    Книга
    Печатается по решению редакционно-издательского Совета Международной Академии психологических наук и Ученого Совета факультета психологии Ярославского государственного университета им.

Другие похожие документы..