М. П. Горчакова-Сибирская (отв ред., Спбгиэу), д-р философ наук, проф

При таком понимании происходящих процессов в образовании изменяется осмысление подхода в определении теоретико-методологической основы непрерывного гуманитарного знания, соотносимой с системой обобщенных представлений о природе человека, его сущности, что связывается с понятием «педагогическая анторопология». Следствием этого выступает существенное изменение содержания педагогического образования или придание ему новой направленности, а также определение сущности педагогического образования постиндустриального этапа развития общества как отдельного направления теории и методологии педагогического знания современной креативной педагогической цивилизации XXI века.

Нами разделяется идея витагенного образования с общих позиций, представляющая ценностное значение и существенный смысл, имеющий: во-первых, важность для личности в любом возрасте; во-вторых, социально-ценностную значимость любого возраста; в-третьих, стратегическую значимость для любого возраста. Ю.Л.Деражне представляет, что поиск новых мотивов включения человека в зрелом возрасте в процесс обучения соотносится с новой идеей конвенционального обучения: от лат. «convetio»-договор, соглашение, условие [3]. Под конвенциональной формой профессионального обучения понимается исторически сложившаяся, устойчивая и логически завершенная организация процесса обучения, которому свойственны систематичность и целостность, саморазвитие, личностно-деятельностный характер, высокая роль работодателей и обучаемых в организации учебного процесса.

Такой контекст трактовки теоретических основ современного профессионального образования согласуется с идеей опережающего образования, означает, что образование должно строиться на новых принципах – основной целью такого обучения должно быть научение обучаемых учиться самостоятельно, ставить задачи и уметь решать их, самореализовываться в непрерывной образовательной деятельности [7, 8].

Это возможно в условиях процессов диверсификации, которая характеризуется проявлением ее следующих видов: концентрическая диверсификация, означающая пополнение перечня образовательных программ похожими и успешно востребованными; горизонтальная диверсификация, означающая пополнение перечня образовательных программ не согласующаяся с имеющими, но востребованными на перспективу; конгломератная диверсификация, означающая новые образовательные программы [10].

Ведущей тенденцией выступает диверсификация общеобразовательных, профессиональных, социально-институализированных образовательных программ, программ неформального образования, дополнительного образования. Эти типы программ обусловливают развитие многоуровневых, многопрофильных и многофункциональных интегрированных образовательных структур профессионального образования на основе следующих факторов: ограниченность существующей образовательной системы профессионального образования, изолированность, «усредненность» образовательных программ и вследствие – учебных заведений, отсутствие целенаправленного многоуровневого вариативного и доступного образования; необходимость обеспечения большей доступности в получении образования людьми без ограничения возраста и физиологических возможностей с учетом выбора места, времени, сроков, форм, средств освоения образовательных программ; удовлетворение потребностей человека, государства, общества, самой системы непрерывного профессионального образования в обеспечении многообразия образовательных услуг; необходимость повышения конкурентоспособности образовательной сферы отечественного образования; интенсивного и своевременного обновления содержания наукоориентированного профессионального образования, организационных форм и технологий обучения с учетом социокультурной основы постиндустриального этапа общественного развития.

Литература

  1. Богуславский М.В. Инновационный потенциал разработки теории содержания и образовательных технологий (в отечественной педагогике второй половины XX века). – М: ИТИП РАО, 2008. – 130 с.

  2. Вербицкая Н.О. Теоретическая идея витагенного образования // Педагогика. – 2002. – №6. – С.21.

  3. Деражне Ю.Л. Открытое обучение.- М.: Сервис, 2003. – 283с.

  4. Кубрушко П.Ф. Актуального проблемы теории содержания профессионального–педагогического образования. – Екатеринбург, 2002. – 207с.

  5. Краевский В.В. Проблемы научного обоснования обучения (методологический анализ). – М.: Педагогика, 1997. – 264с.

  6. Леднев В.С. Научное образование: развитие способностей к научному творчеству. – М.: МГАУ, 2002. – 120с.

  7. Новиков А.М. Методология образования. – М., 2005. – 176с.

  8. Орешкина А.К. Развитие образовательного процесса в системе непрерывного образования. – М., 2007. –187с.

  9. Турбовской Я.С. Преемственность и новаторство в образовании как объект методологического рассмотрения // Преемственность и новаторство в развитии основных направлений отечественной педагогической науки: материалы XXV сессии Научного Совета по проблемам истории образования и педагогической науки / Под ред. чл.-корр. РАО, д.п.н., проф. М.В.Богуславского, к.п.н., доцента Т.Б.Игнатьевой. – Тверь: Золотая буква. – ИТИП РАО, 2007. –296с.

  10. Фельдштейн Д.И. Приоритетные направления развития психологических исследований в области образования и самообразования современного человека // Вопросы психологии. – 2003. – №6. – С.15.

СЕКЦИЯ

ФИЛОСОФИЯ, КУЛЬТУРОЛОГИЯ, РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ

А. С. Артюхин

Филиал Санкт-Петербургского государственного

инженерно-экономического университета в г. Выборге

ПРОБЛЕМА ПОИСКА СМЫСЛА ЖИЗНИ И ЕЁ РЕШЕНИЕ

В ГУМАНИСТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ ЭРИХА ФРОММА

История человечества дала нам огромное количество философских учений, оригинальных и сильно отличающихся по своим установкам, но в их центре всегда так или иначе находится человек, попытка понять его природу, подлинную сущность, отношения с окружающим миром. Именно это придаёт философским учениям действительно гуманистический характер.

К началу ХХ века бурная промышленная революция, усиление технизации общества, обретение уверенности в возможности «окончательного покорения» природы привели к возникновению проблемы отчуждения человека от окружающего мира, разрушению прежней гармонии. Сверхзанятость современного человека и всё более ускоряющийся темп жизни ведут к фактическому умиранию в нём духовного начала, потрясают основы человеческого бытия. У человека практически не остаётся времени для работы над самим собой, для ведения серьёзных бесед, чтения книг, требующих интеллектуальной сосредоточенности. Досуг человека всё больше заполняет праздность, развлечение, бездумье, пустые разговоры.

На это обратили внимание представители современной западной иррациональной философии, феноменологии, экзистенциализма, которые указали, что именно философия, задействовав свой гуманистический и мировоззренческий потенциал, должна помочь преодолению этого угрожающего отчуждения человека от мира. Неслучайно, А. Камю в качестве главного философского вопроса предложил рассматривать вопрос о том, в чём же заключается смысл жизни человека. Без принципиального ответа на него теряется значимость разговора обо всём остальном. Исторический опыт знает немало трагедий, когда человек забывал о своём высоком предназначении в мире, превращаясь в бездумно потребляющее существо.

Один из наиболее проницательных мыслителей ХХ века Альберт Швейцер отметил, что «для общества, как и для индивида, жизнь без мировоззрения представляет собой патологическое нарушение высшего чувства ориентирования», что мировоззренческие идеи и «заключают в себе всё, что мы можем думать и предполагать о смысле нашего существования и назначении человечества; они дают нашему бытию направление и сообщают ему ценность» [5, С.82, 83].

Человек по своей природе есть существо, взыскующее смысла. Этот смысл каждый человек может находить в разном, но то, что эта потребность присуща человеку, не подлежит сомнению. В наиболее радикальной форме эта проблема была поставлена немецким романтическим философом-младогегельянцем Максом Штирнером в работе «Единственный и его собственность» (1845), где говорится, что человек, если и имеет «собственность», то не материальную, а духовную. Это то, «что собственно моё во мне», это неповторимая индивидуальность, которая находится в самом человеке. Если человек отказывается от задачи своего духовного роста, то он превращается в абсолютно конформистского представителя человеческого стада, утрачивая свою подлинно человеческую сущность, что ведёт к деградации всего общества.

О негативных социальных последствиях потери человеком высших мировоззренческих ориентиров в жизни много размышлял выдающийся русский философ В. С. Соловьёв, который указал, что жизнь имеет цену лишь тогда, когда она несёт в себе безусловное духовное содержание, когда стоит безусловная цель. Если же это содержание, эта цель перестали существовать для человека, а интересы материальной жизни обнаружили между тем всё своё ничтожество, то у человека практически не остаётся иного выбора, кроме самоубийства. Причина этого явления, по В. С. Соловьёву, в том, что человеку жить не из-за чего, что с исчезновением глубоких убеждений, всеобщих безусловных идей опустел мир внутренний и потерял свою красоту мир внешний. В. С. Соловьёв приходит к выводу, что «безусловно необходимы для жизни человеческой убеждения и воззрения высшего порядка, т. е. такие, что разрешали бы существенные вопросы об истине сущего, о смысле или разуме явлений, и вместе с тем удовлетворяли бы высшим требованиям воли, ставя безусловную цель для хотения, определяя верховную норму деятельности, давая внутреннее содержание всей жизни» [3, С.16-17].

Каждый человек должен быть по-своему философом, ищущим для себя смысл жизни. Иначе он просто неизбежно оказывается в состоянии экзистенциальной тоски, пустоты, скуки, осознания тленности этого мира, своего одиночества. Эту сущность философии тонко подметил Н. А. Бердяев: «Философия всегда была прорывом из бессмысленного, эмпирического, принуждающего и насилующего нас со всех сторон мира к миру смысла» [1, С.232-233]. Об актуальности этого мотива в классической русской философии говорят и две книги с одинаковым названием «Смысл жизни», написанные Е. Н. Трубецким в 1918 году и С. Л. Франком в 1926 году.

Поиск человеком смысла жизни лежит в сфере духа, выходящего за пределы собственно человеческого или божественного, и уж, тем более, никак не может сводиться к сфере максимизации материального благосостояния. Богатство, предметы роскоши преходящи, их невозможно присвоить себе навсегда, забрать в потусторонний мир. Они не сделают человека счастливым. Ведь ещё К. Маркс в своё время гениально подметил, что роскошь есть точно такой же порок общества, как и бедность: «Частная собственность сделала нас столь глупыми и односторонними, что какой-нибудь предмет является нашим лишь тогда, когда мы им обладаем, то есть когда он существует для нас как капитал или когда мы им непосредственно владеем… Поэтому на место всех физических и духовных качеств стало простое отчуждение всех этих чувств – чувство обладания» [2, С.120].

Эта проблема выявления сущности человека и его отношения к окружающему миру была детально разработана в труде немецкого философа, видного представителя Франкфуртской школы Эриха Фромма «Иметь или быть?» (1976). Что, в конечном счёте, правит миром – вещизм или невещественное? В этой книге Э. Фромм сопоставляет две жизненные установки человека: на обладание и на бытие.

В модусе обладания проблема человека решается следующим образом: «Я есть то, что имею и потребляю». Главными мотивами человеческой деятельности становятся вещи, деньги, слава, власть, накопление имущества, стремление к приобретению собственности и сохранению её у себя как можно дольше, накопление знаний, стремление к обладанию другими людьми. Человек становится рабом вещей, боится их утраты. Это непродуктивное решение проблемы человеческого существования, которому противопоставляется установка на бытие.

Модальность бытия человека – «независимость, свобода и присутствие критического разума». В центре общества стоят не материальные вещи, а личность и её духовный мир. Жизненные ориентации носят продуктивный характер, связь с миром устанавливается посредством любви и творческого труда. В этом состоит содержание подлинной свободы человека. Любовь здесь понимается не как подавление другого, а предполагает высочайшее уважение к его личности, её свободе, счастью, развитию, готовность жертвовать своими интересами ради другого. В этом случае человек умеет слышать аргументы собеседника, способен к внутреннему сопереживанию, выдвижению новых идей, поиску истины, верит в подлинную человечность: «Главным признаком такого состояния является активность не в смысле деятельности, а в смысле внутренней готовности к продуктивному использованию человеческих потенций. «Быть» означает давать выражение всем задаткам, талантам и дарованиям, которыми (в большей или меньшей степени) наделён каждый из нас. Это значит преодолевать узкие рамки своего собственного «я», развивать и обновлять себя и при этом проявлять интерес и любовь к другим, желание не брать, а давать» [4, С.138].

Установка на бытие предполагает постоянное развитие, вечное становление, это сама жизнь, любовь к ней (биофилия). Ориентация на обладание означает ограничение жизни, установление навсегда определённого порядка, по сути дела лишающая человека жизни. Страх перед смертью, означающей утрату накопленного, вызывает реакцию ненависти к живому и подсознательную тягу к смерти (некрофилию). Если З. Фрейд под стремлением к смерти понимает Танатос как биологически обусловленный инстинкт, связанный с осознанием естественного ухода из жизни, то Э. Фромм говорит о Некросе как о социально-психологической установке изначальной устремлённости к мертвечине, её возведении на пьедестал. Это проявление непродуктивной человеческой ориентации, ведущее к тотальному разрушению всего социального порядка в обществе, если она охватит широкие слои населения.

Некрофилия – символ тотального разрушения. В этом случае человек оказывается неспособным не только к любви и творчеству, но даже к обладанию. Человек полностью утрачивает свою сущность, даже если при этом продолжает физически жить в обществе. Эту ситуацию, впрочем, ещё задолго до Э. Фромма подметил Ф. М. Достоевский, который в уста одного из своих героев вложил фразу: «Это уже не жизнь, господа, это длящаяся смерть». Как правило, это сопровождается неуёмным выплеском деструктивной агрессивности.

Как никогда актуально звучат сегодня слова Э. Фромма о социальном здоровье общества, которое связывается с преодолением установки на потребление во всех основных сферах человеческой жизни. Всеми силами необходимо избежать превращения людей в «сытых и бездумных роботов». Такое общество Э. Фромм определяет как «технократический фашизм». Альтернативой ему может служить подлинно демократическое общество, где каждому предоставляются возможности раскрытия своего творческого потенциала: «Чтобы построить общество «экзистенциального бытия», все его члены должны стать активными гражданами, чётко представлять себе как свои экономические, так и политические функции. Это значит, что мы только тогда сможем освободиться от ориентации на обладание, когда нам удастся в полной мере осуществить подлинную демократию в принятии экономических и политических решений» [4, С.275].

Конечно, Э. Фромм рисует идеал общества, в какой-то мере утопичный. Но если бы человечество не ставило перед собой амбициозные исторические цели, то смог ли быть человек тем, чем он является сегодня, и стоило бы вообще говорить о смысле жизни?

  1. М. П. Горчакова-Сибирская (отв ред., Спбгиэу), д-р философ наук, проф (3)

    Документ
    О82 Отечественные традиции гуманитарного знания: история и современность: материалы VIII науч.-практ. конф. 25 мая 2012/ ред. кол.: М.П. Горчакова-Сибирская (отв.
  2. М. П. Горчакова-Сибирская (отв ред., Спбгиэу), д-р философ наук, проф (1)

    Документ
    д-р пед. наук, проф. М. П. Горчакова-Сибирская (отв. ред., СПбГИЭУ), д-р философ. наук, проф. Е. А. Гусева (зам. отв. ред. СПбГИЭУ), канд. пед. наук М.
  3. В россии (2)

    Документ
    Цели Болонского процесса – формирование единого рынка труда высшей квалификации в Европе, расширение доступа к европейскому образованию, расширение мобильности студентов и преподавателей, принятие сопоставимой системы ступеней высшего

Другие похожие документы..