М. П. Горчакова-Сибирская (отв ред., Спбгиэу), д-р философ наук, проф

М. Н. Барышников

Российский государственный педагогический

университет им. А.И. Герцена

РОССИЙСКИЕ ФИРМЫ В НАЧАЛЕ ХХ ВЕКА: ИНТЕРЕСЫ, ОГРАНИЧЕНИЯ, ЭФФЕКТИВНОСТЬ (ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ

АСПЕКТЫ ПРОБЛЕМЫ)

Исторически фирма возникла и развивалась как организация, призванная реализовывать институциональные ограничения индивидуальных и групповых интересов с целью повышения эффективности хозяйственной деятельности1. При этом под понятием эффективности подразумеваются масштабы операций компании, её прибыльность, продолжительность существования, конкурентоспособность и репутация2. От того, насколько продуктивно использовались неформальные и правовые ограничения, зависел успех деловых операций. Институционализация деловых предпочтений в той или иной их организационной форме являлась в историческом плане одним из важнейших шагов в процессе освобождения хозяйственной поведения индивида от вмешательства властных структур. Главный вопрос заключался в том, какие ограничения, в какой комбинации и при каких условиях следовало использовать в целях повышения результативности экономической и финансовой деятельности, обеспечивавшей рост дохода собственника. В широком контексте эволюция фирмы – это разработка и применение более сложных институциональных механизмов, предназначенных для нахождения и поддержания баланса интересов в процессе реализации стратегических и оперативных планов развития предприятий. В минимальном значении без намерения формализовать, иначе говоря – ограничить частные интересы рамками правового взаимодействия, фирма (как и любая другая организация) не могла быть создана. Соответственно, результативность ее операций зависела не столько от того, в какой мере удовлетворялись те или иные индивидуальные или групповые интересы, сколько от готовности и способности всех имеющих отношение к предприятию сторон (частных, общественных, государственных) согласовывать свои предпочтения и тем самым ограничивать их применительно к реализуемым организацией целям. В этом контексте можно говорить о специфической способности фирмы интенсифицировать пространство экономической и финансовой деятельности, меняя или совершенствуя правовые и неформальные модели индивидуального или группового взаимодействия в условиях ограничения государственного вмешательства в хозяйственную жизнь общества.

Применительно к той или иной организационной модели компании баланс интересов предполагает формализацию, то есть юридическое закрепление индивидуальных и групповых предпочтений, а также информационную открытость последних. В данном случае исполнение договора становится контролируемым и может быть просчитано на предмет эффективности. Речь идет, например, о защите интересов акционеров с использованием полномочий «совета директоров», а также привлекая «ограничительные положения устава корпорации и требования раскрытия экономической информации»3. В этом же варианте обеспечивается предсказуемость, и тем самым доверительность отношений, как на внутреннем, так и внешнем для фирмы уровне. Можно выделить, в частности, индивидуальные и групповые ограничения, связанные с размерами участия в уставном капитале, способами приобретения акций (паев), полномочиями общих собраний и директоров, соотношением прав внутренних и внешних собственников, сферой деятельности контрольных органов, механизмом распределения прибыли, особенностями выработки стратегических и оперативных планов, формами взаимодействия с поставщиками и потребителями, а также общественными и властными структурами и т.д. Отсюда следует вывод: чем более точным и максимально полным является баланс интересов, тем эффективнее, при всех прочих условиях, будет действовать фирма в сравнении со своими конкурентами. Вне институциональных ограничений невозможно определить отправные точки и, в конечном счете, перспективы дальнейшего развития организации (фирмы) в ее экономическом, финансовом, технологическом и социокультурном плане4. Эгоистическое (оппортунистическое) поведение является прямым следствием неспособности или нежелания индивида (группы лиц) ограничивать свои интересы применительно к используемой модели правового и неформального взаимодействия5.

Таким образом, учреждение фирмы предполагает способность и готовность заинтересованных сторон к формализации своих отношений. Речь идет о наличии конкретной выгоды, проистекающей из разграничения прав и обязанностей. Потребность институционализации частных интересов объясняется с точки зрения «кривой с отрицательным наклоном»: если цена, которую платит индивид за возможность отстаивать свои интересы, невысока (а это имеет место в рамках единоличного предприятия), то последние будут занимать значительное место в том выборе, который он делает; но если цена велика (а это имеет место в отношениях между лицами, выступающими с позиции коллективных собственников предприятия), то частный интерес будет играть либо значительно меньшую роль, либо потребуют обращения к новым, более эффективным правовым и организационным решениям6. В данном отношении привлечение дополнительных ограничений (законов, уставов, договоров) позволяет снизить «цену», которую платит индивид за возможность реализовать собственные предпочтения с минимальными для себя потерями.

Отметим, что наличие развитой системы согласования интересов объясняет распространенность в ряде западных стран (прежде всего США) компаний с распыленной собственностью. Вместе с тем, на фоне увеличения масштабов и, соответственно, рисков осуществляемых операций все более значимой для таких фирм становится угроза дисбаланса интересов, что обуславливает, в свою очередь, привлечение более сложных и затратных механизмов институционализации (ограничения) частных и групповых предпочтений. Иная ситуация может складываться для компаний с концентрированной собственностью, нередко выступающих в форме семейных организаций. Они могут иметь ряд преимуществ, прежде всего в плане поддержания организационной устойчивости и быстрого перераспределения финансовых ресурсов для решения оперативных задач. Однако в плане стратегического развития таким фирмам требуется применять более разветвленную систему ограничений, способную эффективно регулировать внутрифирменное и рыночное взаимодействие. В условиях глобализации экономических и финансовых отношений и, соответственно, усложнения структуры баланса интересов, роль ограничений с закономерностью возрастает по мере снижения значимости национально-культурного фактора в деятельности семейных фирм. В конечном итоге использование той или иной модели корпоративного управления связан с выбором конкретного институционального механизма, предназначенного для поддержания оптимального (с точки зрения роста эффективности бизнеса) баланса индивидуальных и групповых интересов.

Экономическая история России XIX - ХХ в. подтверждает факт того, что результативность перехода от частного предпринимательства к фирме обусловлена использованием ее основателями индивидуальных самоограничений. Последние фиксировали личностные предпочтения, касающиеся моральных, интеллектуальных и физических возможностей человека, времени, места, направленности и целей его хозяйственной деятельности, финансовых и материальных ресурсов, которые предполагалось использовать, традиционных (неформальных) норм взаимоотношений с партнерами, организационных форм деловых операций и т.д. Дополняя в дальнейшем эти самоограничения формализацией индивидуальных и групповых интересов, предприниматели обеспечивали максимальные возможности для реализации своих целей в рамках существующего правового и неформального пространства внутри- и межгруппового взаимодействия.

Применявшиеся в деловой практике Российской империи институты (законы, договора, обычаи, нормы поведения и т.д.), покоящиеся на личностных и групповых самоограничениях, позволяли с достаточной степенью эффективности использовать современные для того времени механизмы экономического взаимодействия в соответствии с выбранными формами собственности, управления и контроля. Стремление преодолеть неопределенность хозяйственной, социальной и политической среды с закономерностью вело к принятию институциональных ограничений, определяющих открытый и доверительный характер делового взаимодействия. Они развивались во времени, испытывая на себе влияние разнообразных экономических, социокультурных и политических сил, которые обуславливали особенности индивидуального и группового поведения. В данном контексте можно сослаться на мнение Д.Норта, утверждавшего, что корпоративная культура выступает как совокупная структура ограничений (правил и норм), которые наследуются из прошлого, формируют настоящее и влияют на будущее поведение индивида7. Поскольку же, как отмечает Дж.М.Ходжсон, институты «не только зависят от деятельности индивидов, но также ограничивают и формируют ее, положительная отдача придает институтам стойкие свойства самоукрепления и самоподдержания»8.

В XIX – начале ХХ века, по мере усложнения целей и задач, а также внешних факторов промышленной и торговой деятельности в России, наблюдалось стремление собственников к разграничению неформальных (традиционных) и правовых условий своего участия в делах компаний. В экономической жизни страны данная тенденция проявлялась в эволюции организационных форм от частного предприятия к торговому дому (полному товариществу или товариществу на вере), а от последнего – к акционерной компании (в виде товарищества на паях или акционерного общества). Фиксация индивидуальных и групповых интересов в процессе определения их баланса осуществлялась путем согласования размера и структуры капитала, места и роли собрания пайщиков (акционеров), полномочий правления, совета и ревизионной комиссии, способа распределения прибыли и т.д. Фирма успешно адоптировалась к окружающей хозяйственной, социокультурной и политической среде при условии, если имела возможность использовать разнообразные комбинации ограничений в соответствии с выбранными направлениями деятельности. В свою очередь неэффективность ее функционирования нередко проистекала из попыток отказаться от институционализации (фиксации) предпочтений ради достижения узкокорыстных (оппортунистических) интересов. Еще одна проблема заключалась в выборе тех или иных ограничений с точки зрения их продуктивности для конкретной организационной структуры фирмы. Важную роль здесь играло результативное согласование неформальных (ритуалы, привычки, ценности) и правовых (законы, уставы, контракты) институтов.

Выбор той или иной модели ограничений обуславливал переход к определенному типу стратегического поведения фирмы. Например, в акционерной компании, независимо от ее организационной формы (товарищество на паях или акционерное общество), институциональные ограничения фиксировали индивидуальные и групповые предпочтения собственников (и тем самым позволяли находить их баланс) в отношении целей и задач экономической и финансовой деятельности, административной структуры и конкретных механизмов управления, системы внутреннего контроля и характера взаимодействия акционеров между собой (мажоритарии – миноритарии, инсайдеры – аутсайдеры) и с наемным персоналом, способов разрешения конфликтных ситуаций, направлений взаимодействия с общественными и властными учреждениями и т.д. Подчеркнем, что к числу наиболее значимых институтов относились обязательства по раскрытию информации, а также разграничение прав собственности, управления и контроля, и, в связи с этим, фиксация личностных предпочтений в соответствии с принимаемым статусом в административной иерархии. От того, насколько результативно эти ограничения регламентировали процесс взаимодействия индивидуальных и групповых интересов, зависел успех деятельности фирмы в рамках существующей в Российской империи институциональной системы.

Л. Н. Беляева

Российский государственный педагогический

университет им. А.И. Герцена

  1. М. П. Горчакова-Сибирская (отв ред., Спбгиэу), д-р философ наук, проф (3)

    Документ
    О82 Отечественные традиции гуманитарного знания: история и современность: материалы VIII науч.-практ. конф. 25 мая 2012/ ред. кол.: М.П. Горчакова-Сибирская (отв.
  2. М. П. Горчакова-Сибирская (отв ред., Спбгиэу), д-р философ наук, проф (1)

    Документ
    д-р пед. наук, проф. М. П. Горчакова-Сибирская (отв. ред., СПбГИЭУ), д-р философ. наук, проф. Е. А. Гусева (зам. отв. ред. СПбГИЭУ), канд. пед. наук М.
  3. В россии (2)

    Документ
    Цели Болонского процесса – формирование единого рынка труда высшей квалификации в Европе, расширение доступа к европейскому образованию, расширение мобильности студентов и преподавателей, принятие сопоставимой системы ступеней высшего

Другие похожие документы..