* книга III *

называете.

- Они и народец-то чудной, - сказал Гимли. - Но с этими двумя мы очень

сдружились. А про хоббитов вы слыхали в том прорицании, которое встревожило

Минас-Тирит. Там сказано было: "...невысоклик отважится взять..." Хоббиты и

есть невысоклики.

- Невысоклики! - расхохотался спешившийся всадник рядом с Эомером. -

Ох, невысоклики! Это коротышки-то из детских песенок и северных побасенок?

Ой-ой-ой! Мы что, заехали в сказку или все-таки ходим средь бела дня по

зеленой траве?

- Бывает, что не различишь, - сказал Арагорн. - Ведь сказки о нашем

времени будут слагаться потом. Ты говоришь - по зеленой траве? Вот тебе и

сказка средь бела дня!

- Замешкались мы, - сказал всадник Эомеру, не обращая внимания на

Арагорна. - Надо нам торопиться на юг, Сенешаль. А они пусть тешатся

выдумками, эти дикари. Или, может, связать их и доставить к конунгу?

- Спокойствие, Эотан! - распорядился Эомер на здешнем наречии. - Оставь

меня с ними. И выстрой эоред на дороге, сейчас пойдем к Онтаве.

Эотан что-то буркнул под нос, потом отдал команду, всадники отъехали и

построились поодаль. На склоне остались лишь трое путников с Эомером.

- Удивительны речи твои, Арагорн, - сказал он. - Однако же говоришь ты

правду, это ясно: мы ведь не лжем никогда, так что нас нелегко обмануть.

Правду ты говоришь, но не договариваешь. Не расскажешь ли все толком, чтобы

я знал, как мне быть?

- Много недель назад выступили мы из Имладриса, куда прорицание -

помнишь? - привело Боромира из Минас-Тирита, - начал Арагорн. - Сыну

Денэтора я был попутчиком: мы готовились биться бок о бок в грядущей войне с

Сауроном. Но вышли мы не вдвоем, и Отряд наш имел совсем иное поручение, о

котором я пока не вправе говорить. Вел Отряд Гэндальф Серый.

- Гэндальф! - воскликнул Эомер. - Как же, Гэндальф Серая Хламида у нас

повсюду известен, однако нынче, знай это, именем его тебе не снискать

милости конунга. Сколько люди помнят, он то и дело вдруг наведывался:

бывало, по многу раз в год, а бывало, пропадал и на десять лет. И всегда

приносил тревожные вести - теперь его только горевестником называют.

Да и то сказать - вот был он у нас прошлым летом, и с тех пор все пошло

вкривь и вкось. Начались нелады с Саруманом. Дотоле мы Сарумана считали

другом, а Гэндальф сказал нам, что в Изенгарде точат на нас мечи. Ортханк,

сказал он, был его узилищем, и он чудом спасся. Он просил помощи у Теодена,

но Теоден отказал. Будешь у конунга - ни слова о Гэндальфе! Гнев его не

остыл. Ибо Гэндальф выбрал себе коня по имени Светозар, благороднейшего из

отборного табуна Бэмаров, коня, чьим седоком может быть лишь конунг.

Прародителем этой породы был жеребец Эорла, понимавший человеческий язык.

Правда, семь суток назад Светозар воротился, но конунг пуще прежнего гневен:

конь одичал и никому не дается в руки.

- Стало быть, Светозар добрался в отчий край один из дальних северных

земель, - сказал Арагорн. - Там расстались они с Гэндальфом. Но Гэндальфу уж

не быть его седоком. Он сгинул навеки в бездонных копях Мории.

- Скорбная весть, - сказал Эомер. - Скорбная для меня и для тех, кто

мыслит схоже; но, увы, многие мыслят иначе - узнаешь, представши пред

конунгом.

- Боюсь, даже и тебе невдомек, какая это скорбная весть, - отозвался

Арагорн. - Месяца не пройдет, как ее страшная тяжесть ляжет на сердце всем и

каждому. Однако ж если гибнут великие, то с малых великий спрос. Вот я и

повел наш Отряд от здешних ворот Мории через Кветлориэн - о нем ты, Эомер,

сначала узнай истину и больше не роняй пустых слов - и оттуда по Великой

Реке до водопадов Рэроса. Там был убит Боромир - теми орками, которых вы

истребили.

- О, горе нам! - тоскливо воскликнул Эомер. - Какого воина лишился

Минас-Тирит, и все мы какого лишились воина! Первейший был богатырь - всюду

пели ему хвалу. У нас-то он бывал редко - воевал на восточных окраинах

Гондора, - но я его все-таки видел. Он больше походил на быстрых сынов

Эорла, чем на суровых витязей Гондора, и стал бы, наверно, в свой час

великим полководцем. Однако же Гондор не прислал вести о его гибели. Когда

это случилось?

- Четвертые сутки пошли, - отвечал Арагорн. - Вечером того дня мы

бросились в погоню от подножия Тол-Брандира.

- Как, пешие? - не понял Эомер.

- Да, как видишь, пешие. Изумленно распахнулись глаза Эомера.

- Неверно прозвали тебя, о сын Араторна, - вымолвил он. - Тебе бы не

Бродяжником зваться, а Крылоногом. Придет время - песни сложат об этом вашем

походе. За неполные четверо суток одолели вы четырежды двадцать и пять лиг!

Крепки же мышцы у потомков Элендила! Но, господин мой, что прикажешь мне

делать? Конунг ждет; медлить мне не пристало. Перед дружиной я в своих речах

не волен, однако по правде сказал тебе, что покамест мы не воюем с Черным

Властелином. Конунг преклонил слух к малодушным наперсникам, и все же войны

нам не избежать. Гондор наш старинный союзник, мы его в беде не покинем и

будем сражаться бок о бок - так мыслю я, и многие скажут подобно. Я в ответе

за западные пределы Ристании, и я приказал отогнать табуны за Онтаву; за

табунами снялись пастушеские селения, а здесь остались одни сторожевые

дозоры.

- Так вы, значит, не платите дани Саурону? - вырвалось у Гимли.

- Не платим и никогда не платили, - отрезал Эомер. - Слыхал я отзвуки

этой лжи, но не знал, что она разнеслась так далеко. Было вот что: несколько

лет тому назад посланцы Черных Земель торговали у нас лошадей и давали

большую цену, но понапрасну. Нельзя им лошадей продавать: они их портят.

Тогда к нам заслали орков, ночных конокрадов, и те угнали немало коней -

вороных, только вороных: у нас теперь их почитай что и нет. Ну, с орками-то

наша расправа была и будет короткой, и с одними орками мы бы управились.

А управляться надо с Саруманом. Он объявил себя хозяином всех здешних

земель, и вот уже много месяцев мы с ним воюем. И такие ему орки подвластны,

и сякие, на волколаках верхом, да только ли орки! Он перекрыл Проходное

Ущелье, и теперь поди знай, откуда грянет напасть - с востока или с запада.

Трудный это неприятель: хитроумный и могущественный чародей, мастер

глаза отводить - гибель у него обличий. Где только, говорят, его не увидишь:

является там и сям, старец-странник, в плаще с капюшоном, ни дать ни взять,

Гэндальф - с тем и Гэндальфа припоминают. Его земные лазутчики проникают

повсюду, а небесные зловеще парят над нами. Не знаю, что нам выпадет, но

хорошего не предвижу: по всему видать, есть у него среди нас незнаемые

союзники. Ты и сам их увидишь в хоромах конунга, если поедешь с нами. Поедем

с нами, Арагорн! Неужели напрасно мелькнула у меня надежда, что ты явился

нам в помощь посреди невзгод и сомнений?

- Буду, как только смогу, - глухо отвечал Арагорн.

- Нет, поедем сейчас! - заклинал Эомер. - Как воспрянули бы сыны Эорла,

явись среди них в эту мрачную пору наследник, преемник Элендила! Ведь и

сейчас идет битва за битвой на Западной Окраине, и боюсь, худо приходится

нашим.

Да и в северный этот поход я выступил без позволения конунга, под малой

охраной оставив его дворец. Разведчики доложили мне, что большая ватага

орков спустилась с Западной Ограды трое суток назад и среди них замечены

были дюжие, с бледной дланью на щите - Саруманово воинство. Я заподозрил то,

чего пуще всего опасаюсь, - что Ортханк и Черный Замок стакнулись, что они

против нас заодно, - и вывел свой эоред, личную свою дружину, и мы нагнали

орков на закате, тому двое суток, у самой опушки Онтвальда. Там мы их

окружили и вчера с рассветом взяли на копья. Погибли, увы, пятнадцать

дружинников и двенадцать коней! Ибо орков оказалось больше, нежели мы

насчитали: немалая свора подошла к ним с востока, из-за Великой Реки. След

их виден к северу отсюда. Еще свора выбежала из лесу: огромные твари и тоже

мечены бледной дланью. Они уж нам знакомы, они крупнее и свирепее прочих.

Словом, мы их всех порешили. Но долгая вышла отлучка. Копья нужны на

юге и на западе. Неужели же ты не пойдешь с нами? Есть для вас кони, сам

видишь. И твой из времен пробудившийся меч без дела не останется. Найдется

дело и для топора Гимли, и для лука Леголаса, да простят они мне

опрометчивые слова о Владычице Золотого Леса. Я ведь говорил по нашему

разумению, а ежели что не так, то рад буду узнать лучше.

- Спасибо тебе на добром слове, - сказал Арагорн, - и сердце мое рвется

за тобой, однако я не могу оставить друзей, покуда есть надежда.

- Надежды нет, - сказал Эомер. - Ты не найдешь тех, кого ищешь, в

северных пределах.

- Однако же они позади не остались. Неподалеку от Западной Ограды нам

был явный знак, что хотя бы один из них жив и ждет. Правда, оттуда до самого

всхолмья нет никакого их следа, ни напрямик, ни по сторонам, если

только не изменил мне напрочь глаз следопыта.

- Тогда что же, по-твоему, с ними случилось?

- Не знаю. Может статься, они убиты и похоронены вместе с орками; но ты

говоришь, не было их среди трупов, и вряд ли ты ошибаешься. Вот разве что их

утащили в лес до начала битвы, даже прежде чем вы окружили врагов. Ты вполне

уверен, что никто из них не выскользнул из вашего кольца?

- Могу поклясться, что ни один орк никуда не выскользнул после того,

как мы их окружили, - сказал Эомер. - К опушке мы подоспели первыми и

сомкнули кольцо, а после этого если кто и выскользнул, то уж никак не орк, и

разве что эльфийским волшебством.

- Друзья наши были одеты так же, как мы, - заметил Арагорн, - а мимо

нас вы проехали средь бела дня.

- И правда, - спохватился Эомер, - как это я позабыл, что когда кругом

чудеса, то и сам себе лучше не верь. Все на свете перепуталось. Эльф рука об

руку с гномом разгуливают по нашим лугам; они видели Чаровницу Золотолесья -

и ничего, остались живы, и заново блещет предбитвенный меч, сломанный в

незапамятные времена, прежде чем наши праотцы появились в Ристании! Как в

такие дни поступать и не оступаться?

- Да как обычно, - отвечал Арагорн. - Добро и зло местами не менялись:

что прежде, то и теперь, что у эльфов и гномов, то и у людей. Нужно только

одно отличать от другого - в дому у себя точно так же, как в Золотом Лесу.

- Поистине ты прав, - сказал Эомер. - Но тебе я и так верю, верю

подсказке сердца. Однако же я человек подневольный. Я связан законом: он

запрещает чужакам проезд и проход через Ристанию без дозволения самого

конунга, а в нынешние тревожные дни кара ослушнику - смерть. Я просил тебя

добром ехать с нами, но ты не согласен. Ужели придется сотнею копий

одолевать троих?

- Закон законом, а своя голова на плечах, - ответствовал Арагорн. - Да

я здесь и не чужак: не единожды бывал я в ваших краях и бился с вашими

врагами в конном строю Мустангрима - правда, под другим именем, в ином

обличье. Тебя я не видел, ты был еще мальчиком, но знался с твоим отцом

Эомундом, знаю и Теодена, сына Тенгела. В те времена властителям Ристании на

ум бы не пришло чинить препоны в столь важном деле, как мое. Мой долг мне

ясен, мой путь прям. Поторопись же, сын Эомунда, не медли с решением. Окажи

нам помощь или на худой конец отпусти нас с миром. Или же ищи пути исполнить

закон. Одно скажу: тогда дружина твоя сильно поредеет.

Эомер помолчал, потом поднял голову.

- Нам обоим надо спешить, - сказал он. - Кони застоялись, и с каждым

часом меркнет твоя надежда. Я принял решение. Следуй своим путем, а я... я

дам тебе лошадей. Об одном прошу: достигнешь ли своего или проездишь

впустую, пусть кони вернутся в Медусельд за Онтавой, к высокому замку в

Эдорасе, где нынче пребывает Теоден. Лишь так ты докажешь ему, что я в тебе

не ошибся. Как видишь, ручаюсь за тебя - и, может статься, ручаюсь жизнью.

Не подведи меня.

- Не подведу, - обещал Арагорн.

Недоуменно и мрачно переглядывались всадники, когда Эомер велел отдать

чужакам свободных лошадей, но один лишь Эотан осмелился поднять голос.

- Ладно, - сказал он, - витязю Гондора - поверим, что он из них, -

впору сидеть на коне, но слыханное ли дело, чтоб на ристанийского коня

садился гном?

- Неслыханное, - отозвался Гимли. - И уж будьте уверены - ни о чем

таком никогда не услышите. В жизни на него не полезу - куда мне такая

огромная животина? Коль на то пошло, я и пешком не отстану.

- Отстанешь, а нам задерживаться некогда, - сказал ему Арагорн.

- Садись-ка, друг мой Гимли, позади меня, - пригласил Леголас. - Ведь и

то правда: тебе конь не нужен, а ты ему и того меньше.

Арагорну подвели большого мышастого коня; он вскочил в седло.

- Хазуфел имя ему, - сказал Эомер. - Легкой погони, и да поможет тебе

прежний, мертвый его седок Гарульф!

Резвый и горячий конек достался Леголасу. Арод звали его. Леголас велел

его разнуздать.

- Не нужны мне ни седло, ни поводья, - сказал он и легко прянул на

коня, а тот, к удивлению ристанийцев, гордо и радостно повиновался каждому

его движению: эльфы и животные, чуждые злу, сразу понимали друг друга. Гимли

усадили позади приятеля, он обхватил его, но было ему почти так же муторно,

как Сэму Скромби в лодке.

- Прощайте, удачного поиска! - напутственно крикнул Эомер. - Скорей

возвращайтесь, и да заблещут наши мечи единым блеском!

- Я вернусь, - проронил Арагорн.

- И меня ждите, - заверил Гимли. - Так говорить о Владычице Галадриэли

отнюдь не пристало. И если некому больше, то придется мне поучить тебя

учтивости.

- Поживем - увидим, - отозвался Эомер. - Видать, чудные творятся дела,

и в диво не станет научиться любезности у гнома с боевым топором. Однако ж

покамест прощайте!

С тем они и расстались. Ристанийским коням не было равных. Немного

погодя Гимли обернулся и увидел в дальней дали муравьиный отряд Эомера.

Арагорн не оборачивался, чтобы не упустить след под копытами, и склонился

ниже холки Хазуфела. Вскоре они оказались близ Онтавы, и обнаружился, как и

говорил Эомер, след подмоги с востока.

Арагорн спешился, осмотрел следы и снова вскочил в седло, отъехал влево

и придержал коня, чтобы ступал осторожнее. Потом будто что-то приметил,

опять спешился и долго расхаживал, обыскивая глазами израненную землю.

- Что ясно, то ясно, а ясно немного, - выговорил он наконец. - Конники

на обратном пути все затоптали, подъехавши строем от реки. Только восточный

след свежий и нетронутый, и назад, к Андуину, он нигде не сворачивает.

Сейчас нам надо ехать помедленнее и глядеть в оба, не было ли бросков в

стороны. А то орки, видать, здесь как раз и учуяли погоню: того и гляди,

попробуют подевать куда-нибудь пленников, пока не поздно.

День понемногу мрачнел. С востока приплыли тяжелые тучи. Темная муть

заволокла солнце, уходившее на запад, а Фангорн приближался, и все чернее

нависали лесистые склоны. Ни налево, ни направо никакие следы не уводили,

путь устилали трупы и трупики, пронзенные длинными стрелами в сером

оперенье.

Тускнели сумерки, когда они подъехали к лесной опушке; в полукружье

деревьев еще дымился неостывший пепел огненного погребенья. Рядом были

свалены грудой шлемы и кольчуги, рассеченные щиты, сломанные мечи, луки,

дротики и прочий воинский доспех. Из груды торчал высокий кол, а на нем

гоблинская башка в изрубленном шлеме с едва заметной Белой Дланью. Поодаль у

берега реки, вытекавшей из лесной чащи, возвышался свеженасыпанный холм,

заботливо обложенный дерном; в него было воткнуто пятнадцать копий.

Арагорн с друзьями принялись обыскивать поле боя, но солнце уже

скрылось, расползался густой туман. Ночью нечего было и надеяться набрести

на след Пина и Мерри.

- Все попусту, - угрюмо сказал Гимли. - Много загадок выпало нам на

пути от Тол-Брандира, но эта самая трудная. Наверно, горелые кости наших

хоббитов смешались с костями орков. Тяжко придется Фродо, коли весть эта

застанет его в живых, и едва ли не тяжелее будет тому старому хоббиту в

Раздоле. Элронд им идти не велел.

  1. Книга III (2)

    Книга
    Вступление (начало философии; преемственности и школы). – Фалес. – Солон. – Хилон. – Питтак. – Биант. – Клеобул. – Периандр.; Анахарсис. – Мисон. – Эпименид.
  2. Книга III (3)

    Книга
    Анаксимандр. – Анаксимен. – Анаксагор. – Архелай. – Сократ. – Ксенофонт. – Эсхин. – Аристипп (ученики Аристиппа). – Федор. – Евклид. – Стильпон. – Критон.
  3. Книга III (5)

    Книга
    Гераклит. – Ксенофан. – Парменид. – Мелисс. – Зенон Элейский. – Левкипп. – Демокрит. – Протагор. – Диоген Аполлонийский. – Анаксарх. – Пиррон. – Тимон.
  4. Книга III (6)

    Книга
    Диоген из Лаэрты в Киликии (первая половина III в. н.э.), грамматик афинский, оставил нам единственную написанную в античности "историю философии" – 10 книг, в которых излагаются учения древнегреческих мыслителей, начиная
  5. Книга III (7)

    Книга
    Одна из величайших христианских добродетелей – это терпение. Вселюбящий Бог неторопливо проводит человеческую душу через испытания, необходимые для ее спасения.
  6. Книга III (4)

    Книга
    Время и самовозгорания: сгорающие от стыда за нас всех? МВ и бессмертие: человеческая вечная мечта - жить вечно Время и психология: самое притегательное и самое страшное одновременно Ожидание физических болей при хронопутешествиях
  7. Книга III (8)

    Книга
    Арагорн взбегал крутой тропой, приглядываясь к земле. Хоббиты ступают легко: иной Следопыт и тот, бывало, сбивался с их следа. Но близ вершины тропу увлажнил ручей, и, наконец, нашлись едва заметные вмятинки.
  8. Книга III (1)

    Книга
    Важным компонентом профессиональной дельности педагога-психолога в образовательном учреждении является оформление различного рода документации, сопровождающей каждое направление деятельности педагога-психолога.
  9. История России с древнейших времен до конца XX века в 3-х книгах Книга III

    Книга
    Третья книга из серии. "История России XX века" — очередной или затянувшийся «провал» в истории человечества или еще одна отчаянная попытка отстоять свои культуру, территорию, менталитет, свою веру как неотъемлемый элемент

Другие похожие документы..