* книга III *

Глава II. КОННИКИ РИСТАНИИ

Смеркалось. Позади, у лесистых подножий, деревья тонули в тумане, и

туман подползал к светлым заводям Андуина, но в небесах было ясно. Высыпали

звезды. Новорожденная луна проплывала на западе, и скалы отбрасывали

угольно-черные тени. Возле крутых откосов пришлось замедлить шаг, чтобы не

сбиться со следа. Взгорье тянулось далеко на юг двумя прерывистыми цепями.

Западные их склоны были крутые, обрывистые, а восточные - пологие,

изрезанные балками и узкими лощинами. Всю ночь напролет взбирались они по

осыпям на ближний возвышенный гребень, а потом спускались темными провалами

к извилистой ложбине.

Там и остановились - в глухой и стылый предутренний час. Луна давно уже

зашла, звезды еле мерцали, за восточным кряжем смутно брезжил рассвет.

Арагорн постоял в раздумье: едва заметные следы, приведшие в низину, пропали

начисто.

- Куда они, по-твоему, свернули? - спросил, подошедши, Леголас. - То ли

на север, а там побегут прямиком к опушкам Фангорна и лесом почти до самого

Изенгарда - ну, если они и вправду оттуда? То ли, может быть, на юг, к

Онтаве?

- Куда бы они ни бежали, к реке их путь не лежит, - отозвался Арагорн.

- И коли все в Ристании прахом не пошло и Саруман здесь не воцарился, то

орки, по-моему, опрометью кинутся через равнины Мустангрима. Пойдемте-ка на

север!

Ложбина пролегала, точно каменный желоб, между ребристыми кряжами, и

неспешно струился по дну ее, среди массивных валунов, убогий ручеек. Справа

нависали скалы, слева высился серый склон, расплывчатый в ночном неверном

свете. Добрую милю к северу прошли они наугад. Приникая к земле, Арагорн

пядь за пядью обследовал балки и впадины слева, Леголас ушел вперед. Вдруг

эльф вскрикнул, и к нему тотчас подбежали.

- За иными уж и гнаться не надо, - сказал Леголас. - Глядите!

Скопление валунов у медленного ручья оказалось грудой мертвецов. Пять

жестоко изрубленных орков, два из них безголовые. Кровавая лужа еще не

совсем подсохла.

- Вот тебе и на! - воскликнул Гимли. - Впотьмах не разберешь, что тут

случилось.

- Что бы ни случилось, а нам это на руку, - сказал Леголас. - Кто

убивает орков, тот наверняка наш друг. Люди живут здесь в горах?

- Не живут здесь люди, - сказал Арагорн. - И мустангримцам здесь делать

нечего, и от Минас-Тирита далековато. Разве что с севера кто-нибудь забрел,

только зачем бы это? Нет, никто сюда не забредал.

- Ну и как же тогда? - удивился Гимли.

- Да они сами себе злодеи, - нехотя отвечал Арагорн. - Мертвецы-то все

северной породы, гости издалека. Ни одной нет крупной твари с бледной дланью

на щите. Повздорили, должно быть, а у этой погани что ни свара, то

смертоубийство. Решали, куда бежать дальше.

- И не убить ли пленников, - прибавил Гимли. - Их-то лишь бы не

тронули.

Арагорн обыскал все вокруг, но попусту. Они пошли вдоль русла. Бледнел

восток, тускнели звезды, и расползался серый полусвет. Немного севернее

обнаружилось ущельице с витым упругим ручейком, проточившим сквозь камни

путь в ложбину. По откосам кое-где торчала трава, шелестели жесткие кусты.

- Ну вот! Нашлись следы: вверх по ручью, - сказал Арагорн. - Туда они и

побежали, когда разобрались друг с другом.

И погоня, свернув, ринулась в ущелье - бодро, будто после ночного

отдыха, прыгали они по мокрым, скользким камням. Наконец взобрались на

угрюмый гребень, и порывистый ветер весело хлестнул их предутренним холодом,

ероша волосы и топорща плащи.

Обернувшись, они увидели, как яснеют дальние вершины над Великой Рекой.

Рассвет обнажил небеса. Багряное солнце вставало над черными враждебными

высями. А впереди, на западе, по бескрайней равнине стелилась муть; однако

ночь отступала и таяла на глазах, и пробуждалась многоцветная земля. Зеленым

блеском засверкали необозримые поля Ристании; жемчужные туманы клубились в

заводях, и далеко налево, за тридцать с лишним лиг, вдруг воссияли

снежно-лиловые Белые горы, их темные пики, блистающие льдистыми ожерельями в

розовом свете утра.

- Гондор! Вот он, смотрите, Гондор! - воскликнул Арагорн. - Если бы

довелось мне увидеть тебя, о Гондор, в иной, в радостный час! Покамест нет

мне пути на юг к твоим светлым потокам.

О белокаменный Гондор! С незапамятных пор

Западный веял Ветер от Взморья до Белых гор,

И сеял Серебряный Саженец

серебряный свет с ветвей -

Так оно было в давние времена королей.

Сверкали твои твердыни,

и с тех, с нуменорских времен

Был славен венец твой крылатый

и твой золотой трон.

О Гондор, Гондор! Узрим ли

Саженца новый свет,

Принесет ли Западный Ветер

горный отзвук, верный ответ?

- Вперед! - сказал он, переводя взгляд на северо-запад и свою дальнюю

дорогу.

Погоня стояла над каменным обрывом. Сорока саженями ниже тянулся

широкий щербатый уступ, а за ним скалистый отвес - Западная Ограда Ристании.

Последний обрыв Приречного взгорья, дальше, сколько хватал глаз, раскинулась

пышная степь.

- Гляньте! - вскричал Леголас, указывая на бледные небеса. - Снова орел

- высоко-высоко! Летит вроде бы отсюда, возвращается к себе на север. Летит

- ветер обгоняет! Гляньте, вон он!

- Нет, друг мой Леголас, - отозвался Арагорн, - незачем и глядеть. Не

те у нас глаза. Выше высокого, должно быть, летит. Наверно, он вестник, и

хотел бы я знать, с какими вестями, не его ли я вчера и видел? А ты лучше

вон куда погляди! Туда, на равнину! Уж не наша ли это погань там бежит?

Вглядись-ка толком!

- Да, - согласился Леголас, - там-то все как на ладони. Бежит целое

полчище - все пешим ходом. А наша ли это погань - не разобрать. Далековато

до них, лиг двенадцать, не меньше. Если не больше: степь - она обманчива.

- Лиг до них, сколько ни есть, все наши, - проворчал Гимли. - Ладно,

теперь хоть след искать не надо. Бежим вниз - любой тропой!

- Любая тропа длиннее оркской, - возразил Арагорн.

При дневном свете след нельзя было потерять. Орки, видно, неслись со

всех ног, разбрасывая грязные объедки мякинного хлеба, изодранные в клочья

черные плащи, засаленные тряпицы, разбитые кованые сапоги. След вел на

север, вдоль по гребню, и наконец подвел к глубокой стремнине, откуда

низвергался злобный ручей. Тропка вилась по уступам, резко ныряла вниз и

пропадала в густой траве.

Так они окунулись в живые зеленые волны, колыхавшиеся у самых отрогов

Приречного взгорья. Ручей расструился в зарослях желтых и белых водяных

лилий, и зазвенел где-то вдали, унося свои притихшие воды покатыми степными

склонами к изумрудной пойме дальней Онтавы.

Зима отстала, осталась за хребтом, а здесь веял резвый, ласковый

ветерок, разносил едва уловимое благоухание весенних трав, наливающихся

свежим соком. Леголас полной грудью вдохнул душистый воздух, точно утоляя

долгую мучительную жажду.

- Травы-то как пахнут! - сказал он. - Всякий сон мигом соскочит. А

ну-ка, прибавим ходу!

- Да, здесь легконогим раздолье, - сказал Арагорн. - Не то что оркам в

кованых сапогах. Теперь мы, пожалуй, немного наверстаем!

Они бежали друг за другом, точно гончие по горячему следу, и глаза их

сверкали восторгом погони. Справа пролегала загаженная полоса, окаймленная

истоптанной травой. Вдруг Арагорн что-то воскликнул и свернул с пути.

- Погодите! - крикнул он. - За мной пока не надо!

Он кинулся в сторону, завидев следы маленьких босых ног. Далеко они его

не увели: кованые подошвы явились следом и по кривой выводили обратно,

теряясь в слякотной неразберихе. Арагорн прошел до обратного поворота,

наклонился, выудил что-то из травы и поспешил назад.

- Ага, - сказал он, - дело ясное: хоббитские это следы. Должно быть,

Пина; Мерри повыше будет. А вот на что поглядите!

И на ладони его заблистал под солнцем как будто кленовый лист,

неожиданно прекрасный здесь, на безлесной равнине.

- Застежка эльфийского плаща! - наперебой воскликнули Леголас и Гимли.

- Листы Кветлориэна падают и звучат, - усмехнулся Арагорн. - И этот

упал не просто так: обронен, чтобы найтись. То-то, я думаю, Пин и отбежал в

сторону, рискнув жизнью.

- Живой, значит, - заметил Гимли. - И голова на плечах, и ноги на

месте. Спасибо и на том: не зря, стало быть, бежим.

- Лишь бы он не очень поплатился за свою смелость, - сказал Леголас. -

Скорее, скорее! А то я как подумаю, что наши веселые малыши в лапах у этой

сволочи, так у меня сердце не на месте.

Солнце поднялось в зенит и медленно катилось по небосклону. Облака

приплыли с моря, и ветер их рассеял. Незаметно приблизилась закатная пора.

Сзади, с востока, наползали длинные цепкие тени. Погоня бежала ровно и

быстро. Сутки прошли с тех пор, как они схоронили Боромира, а до орков было

еще далеко. Невесть сколько: в степи не разберешь.

В густых сумерках Арагорн остановился. За день у них было две

передышки, и двенадцать лиг отделяли их от того обрыва, где они встречали

рассвет.

- Трудный у нас выбор, - сказал он. - Заночуем или поспешим дальше,

пока хватит сил и упорства?

- Вряд ли орки сделают привал, а тогда мы от них и вовсе отстанем, -

отозвался Леголас.

- Как это не сделают, им отдохнуть-то надо? - возразил Гимли.

- Где это слыхано, чтобы орки бежали степью средь бела дня? А эти

бегут, - сказал Леголас. - Стало быть, и ночью не остановятся.

- Мы же в темноте, чего доброго, со следа собьемся, - заметил Гимли.

- С такого следа не собьешься, он и в темноте виден и никуда не

сворачивает, - посмотрел вдаль Леголас.

- Идти по следу напрямик немудрено и впотьмах, - подтвердил Арагорн. -

Но почем знать, вдруг они все-таки свернут куда-нибудь, а мы пробежим мимо?

Оплошаем, и волей-неволей придется ждать рассвета.

- Тут еще вот что, - добавил Гимли. - Следы в сторону заметны только

днем. А может, хоть один из хоббитов да сбежит или кого-нибудь из них

потащат на восток, к Великой Реке - ну, в Мордор; как бы нам не проворонить

такое дело.

- Тоже верно, - согласился Арагорн. - Правда, если я там, на месте

распри, не ошибся в догадках, то одолели орки с белой дланью на щите, и

теперь вся свора бежит к Изенгарду. А я, видимо, не ошибся.

- Пес их, орков, знает, - сказал Гимли. - Ну а если Пин или Мерри

все-таки сбежит? В темноте мы бы давешнюю застежку не нашли.

- Вдвойне теперь будут орки настороже, а пленники устали вдвое пуще

прежнего, - заметил Леголас. - Вряд ли кому из хоббитов удастся снова

сбежать, разве что с нашей помощью. Догоним - как-нибудь выручим, и догонять

надо, не мешкая.

- Однако даже я, бывалый странник и не самый слабосильный гном, не

добегу до Изенгарда без передышки, - сказал Гимли. - У меня тоже сердце не

на месте, и я первый призывал не мешкать, но теперь хорошо бы отдохнуть, а

потом прибавить ходу. И уж если отдыхать, то в глухие ночные часы.

- Я же сказал, что у нас трудный выбор, - повторил Арагорн. - Так на

чем порешим?

- Ты наш вожатый, - сказал Гимли, - и к тому же опытный ловчий. Тебе и

решать.

- Я бы не стал задерживаться, - вздохнул Леголас, - но и перечить не

стану. Как скажешь, так и будет.

- Не в добрый час выпало мне принимать решение, - горько молвил

Арагорн. - С тех пор как миновали мы Каменных Гигантов, я делаю промах за

промахом.

Он помолчал, вглядываясь в ночную темень, охватывающую северо-запад.

- Пожалуй, заночуем, - наконец проговорил он. - Тьма будет

непроглядная: беда, коли и вправду потеряем след или не заметим чего-нибудь

важного. Если б хоть луна светила, но она же едва народилась, тусклая и

заходит рано.

- Какая луна - небо-то сплошь затянуто, - проворчал Гимли. - Нам бы

волшебный светильник, каким Владычица одарила Фродо!

- Ей было ведомо, кому светильник нужнее, - возразил Арагорн. - Фродо

взял на себя самое тяжкое бремя. А мы... что наша погоня по нынешним грозным

временам! И бежим-то мы, может статься, без толку, и выбор мой ничего не

изменит. Но будь что будет - выбор сделан. Ладно, утро вечера мудренее!

Растянувшись на траве, Арагорн уснул мертвым сном - двое суток, от

самого Тол-Брандира, ему глаз не привелось сомкнуть, да и там не спалось.

Пробудился он в предрассветную пору - и мигом вскочил на ноги. Гимли спал

как сурок, а Леголас стоял, впиваясь глазами в северный сумрак, стоял

задумчиво и неподвижно, точно стройное деревце безветренной ночью.

- Они от нас за тридевять лиг, - хмуро сказал он, обернувшись к

Арагорну. - Чует мое сердце, что уж они-то прыти не сбавили. Теперь только

орлу их под силу догнать.

- Мы тоже попробуем, - сказал Арагорн и, наклонившись, потормошил

гнома. - Вставай! Пора в погоню! А то и гнаться не за кем будет!

- Темно же еще, - разлепив веки, выговорил Гимли. - Небось, пока солнце

не взошло, Леголас их тогда и с горы не углядел.

- Теперь гляди не гляди, с горы не с горы, при луне или под солнцем -

все равно никого не высмотришь, - отозвался Леголас.

- Чего не увидят глаза, то, может, услышат уши, - улыбнулся Арагорн. -

Земля-то, наверно, стонет под их ненавистной поступью.

И он приник ухом к земле, приник надолго и накрепко, так что Гимли даже

подумал, уж не обморок ли это - или он просто снова заснул?

Мало-помалу забрезжил рассвет, разливаясь неверным сиянием. Наконец

Арагорн поднялся, и лицо его было серое и жесткое, угрюмое и озабоченное.

- Доносятся только глухие, смутные отзвуки, - сказал он. - На много

миль вокруг совсем никого нет. Еле-еле слышен топот наших уходящих врагов.

Однако же громко стучат лошадиные копыта. И я вспоминаю, что я их заслышал,

еще когда лег спать: кони галопом мчались на запад. Скачут они и теперь и

еще дальше от нас, скачут на север. Что тут творится, в этих краях?

- Поспешим же! - сказал Леголас. Так начался третий день погони.

Тянулись долгие часы под облачным покровом и под вспыхивающим

солнцем, а они мчались почти без продыху, сменяя бег на быстрый шаг, не

ведая усталости. Редко-редко обменивались они немногими словами. Их путь

пролегал по широкой степи, эльфийские плащи сливались с серо-зелеными

травами, только эльф различил бы зорким глазом в холодном полуденном свете

бесшумных бегунов, и то вблизи. Много раз возблагодарили они в сердце своем

Владычицу Лориэна за путлибы, съеденные на бегу и несказанно укрепившие их

силы.

Весь день вражеский след вел напрямик на северо-запад, без единого

витка или поворота. Когда дневной свет пошел на убыль, они очутились перед

долгими, пологими, безлесными склонами бугристого всхолмья. Туда, круто

свернув к северу, бежали орки, и след их стал почти незаметен: земля здесь

была тверже, трава -- реже. В дальней дали слева вилась Онтава, серебряной

лентой прорезая степную зелень. И, сколько ни гляди, нигде ни признака

жизни. Арагорн дивился, почему бы это не видать ни зверя, ни человека.

Правда, ристанийские селения располагались большей частью в густом подлесье

Белых гор, невидимом за туманами; однако прежде коневоды пасли свои

несметные стада на пышных лугах юго-восточной окраины Мустангрима, и всюду

было полным-полно пастухов, обитавших в шалашах и палатках, даже и в зимнее

время. А теперь почему-то луга пустовали и в здешнем крае царило безмолвие,

недоброе и немирное.

Остановились в сумерках. Дважды двенадцать лиг пробежали они по

ристанийским лугам, и откосы Приречного взгорья давно уж сокрыла восточная

мгла. Бледно мерцала в туманных небесах юная луна, и мутью подернулись

тусклые звезды.

- Будь сто раз прокляты все наши заминки и

промедленья! - сказал в сердцах Леголас. - Орки далеко опередили нас:

мчатся как ошалелые, точно сам Саурон их подстегивает. Наверно, они уже в

лесу, бегут по темным взгорьям, поди сыщи их в тамошней чащобе!

- Зря мы, значит, надеялись и зря из сил выбивались, - сквозь зубы

  1. Книга III (2)

    Книга
    Вступление (начало философии; преемственности и школы). – Фалес. – Солон. – Хилон. – Питтак. – Биант. – Клеобул. – Периандр.; Анахарсис. – Мисон. – Эпименид.
  2. Книга III (3)

    Книга
    Анаксимандр. – Анаксимен. – Анаксагор. – Архелай. – Сократ. – Ксенофонт. – Эсхин. – Аристипп (ученики Аристиппа). – Федор. – Евклид. – Стильпон. – Критон.
  3. Книга III (5)

    Книга
    Гераклит. – Ксенофан. – Парменид. – Мелисс. – Зенон Элейский. – Левкипп. – Демокрит. – Протагор. – Диоген Аполлонийский. – Анаксарх. – Пиррон. – Тимон.
  4. Книга III (6)

    Книга
    Диоген из Лаэрты в Киликии (первая половина III в. н.э.), грамматик афинский, оставил нам единственную написанную в античности "историю философии" – 10 книг, в которых излагаются учения древнегреческих мыслителей, начиная
  5. Книга III (7)

    Книга
    Одна из величайших христианских добродетелей – это терпение. Вселюбящий Бог неторопливо проводит человеческую душу через испытания, необходимые для ее спасения.
  6. Книга III (4)

    Книга
    Время и самовозгорания: сгорающие от стыда за нас всех? МВ и бессмертие: человеческая вечная мечта - жить вечно Время и психология: самое притегательное и самое страшное одновременно Ожидание физических болей при хронопутешествиях
  7. Книга III (8)

    Книга
    Арагорн взбегал крутой тропой, приглядываясь к земле. Хоббиты ступают легко: иной Следопыт и тот, бывало, сбивался с их следа. Но близ вершины тропу увлажнил ручей, и, наконец, нашлись едва заметные вмятинки.
  8. Книга III (1)

    Книга
    Важным компонентом профессиональной дельности педагога-психолога в образовательном учреждении является оформление различного рода документации, сопровождающей каждое направление деятельности педагога-психолога.
  9. История России с древнейших времен до конца XX века в 3-х книгах Книга III

    Книга
    Третья книга из серии. "История России XX века" — очередной или затянувшийся «провал» в истории человечества или еще одна отчаянная попытка отстоять свои культуру, территорию, менталитет, свою веру как неотъемлемый элемент

Другие похожие документы..