Русская философия XX века

Д. С.Мережковский * (1866-1941)

и духа. Пророком первого начала для Мережковского является Л.Н.Толстой, второго — Ф.М.Достоевский. Осмысление мира как метафизической борьбы двух взаимоисключающих и взаимопоглощающих начал — добра и зла — воплоще­но в трилогии «Христос и Антихрист» (1896—1904).

Мережковский — один из создателей и активных участников «Философско-религиозных собраний» в Петербурге (1901—1903) и журнала «Новый путь». Он активно участвует в общественной борьбе начала века, критически оцени­вает революционные события и роль интеллигенции в них («Грядущий Хам»). Революцию 1917 года Мережковский и его окружение категорически не приняли.

' Об этом, например, см.: Хоружий С.С. После перерыва: пути русской философии. СПб., 1994. С. 188-208.

"Мистический реализм» Д.С.Мережковского 661

В результате мыслитель эмигрировал на Запад, где создал исторические и фило­софские романы-размышления («Рождение богов», «Иисус Неизвестный»), био­графические романы («Наполеон») и др.

Философ был твердо уверен, что Россия преодолеет большевизм, духовно возродится и продолжит выполнение своей исторической миссии «спасения мира».

Приступая к анализу философских воззрений Мережковского, следует учи­тывать, во-первых, особенности языка его произведений, во-вторых, тип его мето­дологических доказательств, в-третьих, характер эволюции его мировоззрения. Мережковский всегда оставался писателем, поэтическое мышление которого тяготело к художественно-образной выразительности. Даже тогда, когда его про­изведения в той или иной мере касались научных, рационалистически осмыс­ляемых проблем, образное обобщение зачастую господствовало в них, превращая изложение теории и ее доказательств в индивидуально-ассоциативную художе­ственную ткань текста. Это закономерно, ибо он, не считая себя философом, не стремился «довести мысль до окончательной ясности»: «Я только описываю свои последовательные внутренние переживания». Отсюда обилие многопла­новых символов, пластичность и чувственность в описаниях, противоречи­вость аргументов и доказательств, свидетельствующих о постоянном стремлении к экзистенциальной рефлексии, фиксирующей внутренние переживания и ощуще­ния автора. Публицистический задор русского мыслителя усугубляет эти тенденции. Мережковский постоянно оперирует понятиями, которые сам же и изобретает, далеко не всегда логически и фактологически их обосновывая: «догматический идеализм», «догматический материализм», «мистический материализм» и т.д. Как бы стремясь скрыть свой «понятийный мистицизм», Мережковский чаще всего находит логическую опору в рассуждениях, в триадном построении дока­зательств. Однако «триадная логика», разработанная в философской системе Гегеля, под пером русского мыслителя зачастую превращается в понятийную эк­вилибристику, внешне имеющую наукообразную форму: «тезис — плоть, антите­зис — дух, синтез — духовная плоть». Пользовался ею Мережковский искрометно, увлекательно, а порой и продуктивно, хотя его «мистический символизм» пре­вращает аргументацию такого рода в некий словесно-понятийный орнамент, имеющий скорее эстетическую, нежели философскую ценность. Следует посто­янно помнить и то, что русский мыслитель прошел длительный и противоречи­вый путь мировоззренческой эволюции. Поэтому общий абрис его мировоззрения суммарно выглядит далеко не так, как на каждом конкретном ее этапе. Будучи одним из главных идеологов «нового религиозного сознания», Мережковский был твердо уверен в том, что в основе этого общественного движения должна лежать правильно понятая христианская философия, точнее — ее православ­ный «истинный вариант». Отсюда постоянное присутствие в его произведениях сюжетов, связанных с языческой предысторией христианства, становлением хрис­тианства как культурной парадигмы, определяющей европейское развитие, проти­воречиями и борьбой внутри христианской теологии и философии, ролью и местом христианства в XX в.

Мережковский теологичен, поскольку антропологичен: он пытается найти и сформулировать сущностные законы человеческого бытия, постоянно обраща­ясь к трансцендентному Богу, который является вочеловеченным, реализован-

662___________________________Русская философия XX века

ным в человеке и человечестве. Исторические, человеческие, т.е. обществен­ные проблемы интересуют его в первую очередь. В центре его мировоззрения несколько концептуальных идей: развитие всемирной истории как борьбы Христа и Антихриста, диалектическое единство и борьба плоти и духа как историчес­ких констант, смысл и значение исторического христианства в футурологичес-кой перспективе. Все эти проблемы диалектически объединяются в единую концепцию, объясняющую смысл и значение истории.

Христианство в этой концепции возникает и формируется во времени и про­странстве, борясь с язычеством, с античностью. Античное язычество историчес­ки и есть культ плоти, который отвергается культом духа, свойственным христианству. Но «правда земли» и «правда неба» не просто отрицают, но и одновременно утвер­ждают друг друга. Истинная религия (христианство) призвана «принять» и «освя­тить» человеческую плоть, слить в едином синтезе земные и духовные законо­мерности человеческого бытия и развития. Это слияние примирит «земные», материальные процессы с «духовными», идеальными закономерностями, гармо­низирует отношения культуры и религии. Последняя, наконец, «найдет Святую Плоть», что будет означать новое и окончательное «христианское Возрождение». «Кажется, второе возрождение с этого и начинается», — писал Мережковский. Это приводило философа к последовательной критике русского православия с его культом аскетизма, монашества, ухода от «мира сего», что в свою очередь предопределяло неприятие и критику идей Мережковского представителями русской православной церкви.

Диалектика «плоти и духа», по мнению мыслителя, исторически развиваясь, определяет разные этапы развития человечества. В излюбленной своей манере — посредством триад — описывает этот процесс русский мыслитель: язычество является исходным тезисом, которому в качестве антитезиса противостоит цер­ковное христианство, миссия которого уже исчерпана. Необходим синтез, ко­торый будет реализован в «Третьем Завете», свидетельствующем о наступлении нового, истинного периода развития человечества, который будет регламентиро­ваться новой религией «плоти и духа». В результате мирская и религиозная жизнь сольются, снимая все трагические противоречия человеческого бытия и откры­вая «сверхисторическую» стадию развития человечества.

Все это будет закономерным результатом самопознания человека, в кото­ром реализуются его научные, религиозные и мистические достижения. Ме­режковский всегда понимал и подчеркивал роль науки как инструмента познания и описания действительности. Отсюда проистекает и уважение Мережковского к эмпирическому познанию: он высоко ценил возможности познания реального мира и роль разума в его реализации, приближаясь в этом вопросе к кантиан­ству, но принципиально не принимал «бесплотный идеализм» с его третирова-нием реальности. Критически дистанцируясь и от материализма, и от идеализма, Мережковский называл свою философскую позицию «мистическим реализмом», тем самым подчеркивая сверхразумность истинного познания и реалистичность исходных концептуальных подходов, которые в совокупности не только позво­ляют познать мир и человека, но и преобразовывать последние'.

) О личности Мережковского см.: Гиппиус З.Д. Мережковский. Париж, 1951.

«Философия пола» В.В.Розанова 663

«ФИЛОСОФИЯ ПОЛА» В.В.РОЗАНОВА

В.В.Розанов (1856—1919) родился в семье мелкого чиновника. Проведенное в бедности детство оказало значительное влияние на лич­ность и воззрения Розанова. В гимназические годы Розанов, как большинство его современ­ников, увлекся позитивистскими и социалисти­ческими идеями (Г.Бокль, К. Фогт, Д.Писарев), которые быстро утратили для него ценность во вре­мя учебы на историко-филологическом факульте­те Московского университета, где его кумирами становятся профессора В.И.Герье, Н.И.Сторожен-ко и др. После окончания университета философ на несколько десятилетий становится учителем провинциальных гимназий. Затхлый мир провин­циального общества и сложные перипетии лич­ной жизни (женитьба, вторичное тайное венчание и т.д.) также сказались на формировании его взглядов.

В.В.Розанов (1856—1919)

С 1893 г., когда Розанов переезжает в Петербург, начинается его жизнь мел­кого чиновника и особенно публициста. Его постоянным местом работы стано­вится скандально известная правой политической ориентацией газета А-С.Суворина «Новое время». Тем не менее Розанов активно участвует в русской периодике чуть ли не всех политических оттенков — от крайне правых до крайне левых. Он систематически издает книги («"Легенда о великом инквизиторе" Ф.М.Дос­тоевского», 1894; «Сумерки просвещения», 1899; «Религия и культура», 1899;

«Около церковных стен», в 2 т., 1906; «Уединенное», 1912; «Опавшие листья. Короб первый», 1913, «Опавшие листья. Короб второй», 1915; «Апокалипсис нашего времени». Вып.1—10, 1917—1918 и др.), ставшие заметными вехами рус­ской общественной мысли того времени.

Существенное влияние на мировоззрение мыслителя в эти годы оказали консервативные философы и публицисты — Н.Н.Страхов («крестный отец в ли­тературе»), проф. С.А-Рачинский, К.НЛеонтьев («романтический реакционер»).

Мировоззренческая позиция В.В.Розанова при поверхностном взгляде может показаться эклектичной: в разных работах и особенно в публицистических ста­тьях упор делается на взаимоисключающие идеи, зачастую обосновываются явно парадоксальные утверждения, высокодуховные выводы соседствуют с низмен­но плотскими наблюдениями — идейное многоголосье как бы нивелирует автор­скую позицию.

В действительности при всем мировоззренческом плюрализме русского мыслителя в конечном итоге все-таки обнаруживается его базовый идейный фундамент. Он состоит прежде всего в методологии автора, стремящегося то­чечно зафиксировать жизненный поток, причем зафиксировать в его формиро­вании, течении, переливах оттенков и коннотаций. Розанов пытается увидеть жизнь не столько «отвердевшей», отлитой в конечные формы, сколько стано­вящейся, причем становящейся в «мимолетном». Его магически притягивает «мир неясного и нерешенного» (так он и назвал одну из своих книг), ибо нет,

664 Русская философия XX века

по его мнению, единых метафизических ответов даже на главные жизнестрои-тельные вопросы. Достаточно вспомнить христианство, которое должно опре­делять человеческую жизнь: фактически оно оборачивается к человеку «темным ликом», рождая «людей лунного света».

Подлинное мировоззрение, по Розанову, вырастает из «уединенного», лич­ностного, человеческого, слишком человеческого, если пользоваться словами Ницше. Жизненный поток в его произведениях находится в постоянном изме­нении, демонстрируя разные стороны жизни, совокупность которых и состав­ляет ее многообразие, многокрасочность. Философское осмысление этого потока и порождает взаимоисключающие констатации и описания, каждая из которых имеет право не только на существование, но и на одновременную жизнь с други­ми — даже контрастными.

Отсюда и идейная пластичность русского мыслителя, органичность взаи­моисключающих, но сосуществующих подходов. Трудность данной коллизии усиливается парадоксальностью Розанова-философа, которая в свою очередь -углубляется стилистическими изысками. Стиль для Розанова зачастую самоце­нен. Он делает философские коллизии розановских работ еще более парадок­сальными, формирует причудливую авторскую позицию, требующую усилий для понимания.

К подобным мировоззренческим и стилистическим особенностям Роза­нов шел через трудную, мучительную философскую эволюцию. Еще в гимнази­ческие годы будущего мыслителя «занимала мысль уложить в хронологические данные все море человеческой мысли... Вообще история наук, история ума чело­века всегда мне представлялась самым великолепным зрелищем».

Осмысление этого «великолепного зрелища» акцентирует внимание на че­ловеке и его жизни, на проблеме счастья, причем счастья как искусственной проекции субъективных желаний на «естественные цели человеческой жизни». В результате Розанов приходит к выводу, что решить эту основополагающую проблему можно только через осмысление «природы человека». По сути, это шаг к антропологическому принципу в философии. Закономерным результатом мировоззренческих поисков философа явилось написание обширного трактата «О понимании: Опыт исследования природы границ и внутреннего строения науки как цельного знания» (1886). Как следует из названия, в центре исследо­вания — метафизические проблемы «цельного знания», осмысляемые наукой и философией. Автор стремится системно, в духе традиционных философских трактатов, изложить свое понимание истины. Зачастую у него это получается слишком схоластично и рационалистично. Академическая манера изложения, тонкости логицирования демонстрируют умственные возможности автора, но зат­рудняют освоение этого произведения.

Наука и философия, имея единый объект исследования, фактически раз­дваивают единую действительность разными способами ее описания. Снять это раздвоение возможно только за счет выхода за пределы науки и философии — в сферу понимания. Понимание завершает деятельность разума, реализуя в созер­цании познавательные возможности субъекта познания. Разум в свою очередь реализует потенциальные возможности сознания, объективируясь в процессе познания. Поэтому в самом разуме следует различать структуры, определяю­щие собою возможное познание, а вне разума — стороны бытия. Знания, кото-

«Философия пола» В.В.Розанова 665

рые максимально полно соответствуют структурам разума и охватывают все сто­роны бытия, в совокупности составляют понимание. Понимание полиструк­турно, так как состоит из семи идей — существования, сущности, свойств, причины, цели, сходства и различия, числа. Каждая из идей представляет собой реализа­цию потенций разума, объектом которой являются стороны бытия. Перечис­ленные идеи фактически являются и границами познавательной деятельности, и пределами знания, которым может обладать человек. Понимание структу­рировано, оно имеет свои сферы бытия — учение о познающем, о познавании и о познаваемом. В свою очередь каждая из сфер понимания имеет свою струк­туру, свои отделы и подотделы. В совокупности это и есть исчерпывающее описание человеческого понимания. Именно в нем снимается противоречие между наукой и философией, между опытным и умозрительным: понимание есть диалектическое единство того и другого. Оно оптимистично и достоверно, так как знает границы, до которых дойдет, и пути, по которым достигает их. Еще до познания оно твердо знает что, где, как должно быть изучено и осмыс­лено. В понимании деятельность разума находит свое разрешение.

Однако первый опыт построения философской системы оказался неудач­ным — книга, в которой он был изложен, прошла незамеченной, хотя многие ее подходы, чаще всего в переработанном виде, мы находим в произведениях Розанова последующих лет.

Преодоление рационалистического систематизаторства у Розанова проис­ходило за счет его художественной и публицистической деятельности, приоб­щения к русским философским истокам, прежде всего к творчеству Достоевского («"Легенда о великом инквизиторе" Ф.МДостоевского», 1894), В центре его изыс­каний теперь находятся человек и жизнь, а не онтологические проблемы бытия, не системность мира. Человек живет здесь и сейчас, в конкретном временном бытии и реальном его переживании. Именно личные переживания формируют понимание человека. Поэтому, полагает Розанов, «смысл не в вечном, смысл в мгновениях». Совокупность «мгновений» и составляет жизнь человеческую, которая не только мимолетна, но и вечна, поскольку полна вечного смысла. Пытаясь найти причины реальной «ежеминутной» и «длительной» жизни чело­века в обыденных реалиях его существования, Розанов приходит к проблеме пола и семьи. Пол определяет его философию мира, семья — социологию об­щества. «Все инстинктивно чувствуют, — полагает он, — что загадка бытия есть собственно загадка рождающегося бытия, т.е. что это есть загадка рождающе­гося пола». Мир как единый живой организм существует и развивается через «половые слияния». Поэтому даже душа человека является «каплей метафизичес­кого существа», попавшей «в земные условия» в момент «слияния отца и матери». Пол, таким образом, восходит к вечной метафизической сущности мира — к Богу. Обожествление пола ведет к тому, что реальное, земное становится божествен­ным. Однако табуированный мир не в состоянии это понять. Отсюда критичес­кий, стыдливый взгляд на истинную основу действительности. И Розанов в своих книгах всячески борется с ханжеством подобных подходов, апеллируя к биб­лейским книгам и ветхозаветным заповедям. Даже известную заповедь «не пре­любодействуй» он истолковывает, делая упор на предлог «пре», т.е. в смысле «не действуй кроме любви» — «дел сей заповеди не твори кроме, опричь, за исклю­чением любви». Пол позволяет Розанову увязать человека с Богом, включить

666______________________________Русская философия XX века

  1. Философия XX века Мареев

    Книга
    Предлагаемое пособие носит далеко не описательный характер. В его основе не просто изложение взглядов философов XX века, а попытка понять истоки той или иной позиции.
  2. Философия XX века

    Документ
    Указанный подход оригинален в обоих смыслах этого слова. Он осуществлен в последовательном виде в нашей учебной литературе впервые и необычен на фоне анало-гичных изданий последних лет.
  3. Русская литература XX века 20-90-х годов

    Литература
    Русская литература XX века 20-90-х годовВ конце 10-х и в 20-е годы XX века литературоведы новейшую русскую литературу иногда отсчитывали с 1881 г. - года смерти Достоевского и убийства Александра II.
  4. История русской литературы XX века (20-90-е годы)

    Документ
    В конце 10-х и в 20-е годы XX века литературоведы новейшую русскую литературу иногда отсчитывали с 1881 г. - года смерти Достоевского и убийства Александра II.
  5. Ф. М. Достоевский русская философия

    Документ
    Прежде чем понять общечеловеческие интересы, надобно усвоить себе хорошо национальные, потому что после тщательного только изучения национальных интересов будешь в состоянии отличать и понимать чисто общечеловеческий интерес.
  6. Учебно-методический комплекс учебной дисциплины «История русской философии» по специальности (031401) культурология

    Учебно-методический комплекс
    Настоящее пособие – учебно-методический комплекс, рассчитанный на использование при изучении студентами университетов полугодового курса «История русской философии» на гуманитарных факультетах и, прежде всего, по специальности «Культурология»
  7. Учебно-методический комплекс учебной дисциплины «История русской философии» по специальности философия

    Учебно-методический комплекс
    Настоящее пособие – учебно-методический комплекс, рассчитанный на использование при изучении студентами университетов годового курса «История русской философии» на философском факультете .
  8. Учебно-методический комплекс по дисциплине: «история русской литературы XX века ( 1 / 3 )» для 4 курса бр до учебно-методический комплекс Составитель: к ф. н

    Учебно-методический комплекс
    Древнерусская литература: периодизация, основные жанры, стилевое развитие древнерусской литературы. Русская литература XVIII в. Барокко. Классицизм. Реформа стихосложения, эволюция жанров и стилей.
  9. Учебно-методический комплекс по дисциплине: «история русской литературы XX века ( 2 / 3 )» для 4 курса бр до учебно-методический комплекс Составитель: к ф. н

    Учебно-методический комплекс
    В данном разделе содержится описание блока историко-литературных курсов, преподаваемых студентам башкирско-русского отделения. Среди дисциплин, предусмотренных по специальности «050302 Родной язык и литература; Русский язык и литература»,

Другие похожие документы..