Доклад уполномоченного по правам человека в Российской Федерации

4. Право на свободу и личную неприкосновенность

В отчетном году получила нормативное оформление инициатива Президента Российской Федерации, призванная усилить государственные гарантии конституционного права на свободу и личную неприкосновенность. Именно так, как представляется, следует оценить изменения, внесенные в декабре 2009 года и апреле 2010 года в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. За исключением отдельных строго оговоренных случаев, законодательство нашей страны отныне не допускает заключения под стражу лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений экономического характера.

В результате уже в отчетном году, впервые за последние годы, ощутимо сократилось количество лиц, содержащихся в следственных изоляторах. На встрече с Президентом России Министр юстиции Российской Федерации доложил о сокращении на 20%. При всей относительности такого показателя для оценки положения дел в этой сфере он, безусловно, вселяет оптимизм. Нельзя, правда, не сказать о том, что многие органы предварительного расследования по-прежнему ставят перед судами вопрос о заключении под стражу подозреваемых в совершении экономических преступлений, а суды эти ходатайства как бы «по привычке» удовлетворяют. Почта Уполномоченного содержит немало жалоб на подобную практику, игнорирующую новые положения УПК РФ.

В мае отчетного года к Уполномоченному обратился адвокат гражданина Х., обвиняемого в экономических преступлениях. Со слов заявителя, 14 мая 2010 года Хамовнический районный суд г. Москвы вынес неправосудное решение о продлении срока его содержания под стражей вопреки вступлению в действие поправок в УПК РФ.

По мнению Уполномоченного, указанное решение суда противоречит ст. 108 УПК РФ с учетом принятых по инициативе Президента Российской Федерации изменений. В п. 3 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 22.03.2005 г. № 4-П говорится о том, что при продлении срока содержания под стражей необходимо руководствоваться указанной ст. 108 УПК РФ на всех стадиях судопроизводства.

Поскольку на момент получения обращения заявителем не была пройдена процедура предварительного обжалования судебного решения о продлении ареста, Уполномоченный не имел процессуальной возможности поддержать своим ходатайством надзорную жалобу Х. в вышестоящей судебной инстанции. Соответственно заявителю было предложено повторно обратиться к Уполномоченному после прохождения кассационного разбирательства. На момент подписания настоящего доклада искомого обращения не поступило.

Другая проблема, на которую обратил внимание Уполномоченный, – содержание в следственных изоляторах иностранных граждан, в отношении которых рассматривается вопрос об их выдаче государству гражданской принадлежности. В отчетном году суть проблемы можно было проследить на примере ряда граждан Узбекистана и Таджикистана, родственники которых обратились в Европейский Суд по правам человека с ходатайствами о приостановлении их передачи из России в страны гражданства до рассмотрения их жалоб по существу. Ходатайства были обоснованы ссылкой на недопустимое обращение с подозреваемыми и обвиняемыми в указанных странах. Европейский Суд ходатайства заявителей удовлетворил со ссылкой на Правило 39 своего Регламента. Тут же, однако, возникла другая проблема.

Как известно, рассмотрение дел в Европейском Суде, мягко говоря, не отличается оперативностью. А задержанные в России по запросу другого государства об их выдаче иностранные граждане ожидают рассмотрения в российских следственных изоляторах. Ожидание может тянуться сколь угодно долго, что, как представляется, незаконно. Между тем механизм продления сроков содержания под стражей лиц указанной категории в связи с рассмотрением их жалобы в Страсбурге никак не предусмотрен. В итоге возникает ситуация правовой неопределенности, чреватая нарушением прав человека.

С учетом этого Уполномоченный в январе отчетного года обратился к Генеральному прокурору Российский Федерации с просьбой провести проверку законности нахождения под стражей свыше 18 месяцев четырех граждан государств Центральной Азии, передача которых в страны гражданства была приостановлена решениями Европейского Суда.

В своем обращении Уполномоченный отметил, что затянувшееся содержание заявителей под стражей мотивируется среди прочего Правилом 39 Регламента Европейского Суда, хотя ничто в Регламенте не указывает на обязанность государства-ответчика содержать лиц, чья выдача приостановлена, под стражей с нарушением своего национального законодательства.

В ответе, поступившем на имя Уполномоченного, сообщалось, что для решения поднятой им важной проблемы необходимы совместные усилия Верховного Суда, Генеральной прокуратуры и Министерства юстиции Российской Федерации, ибо между обязательствами России по Минской Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 года и предписаниями Европейского Суда по правам человека имеется определенная коллизия, для разрешения которой недостаточно толкований Верховного Суда или Конституционного Суда Российской Федерации.

Кроме того, сообщалось, что все названные Уполномоченным иностранные граждане из-под стражи освобождены. (См. приложение 2.4.1.)

Отдавая себе отчет в том, что освобождение из-под стражи конкретных иностранных граждан позволило восстановить их права, но не привело к решению проблемы, описанной выше, Уполномоченный в октябре 2010 года обратился к Председателю Правительства Российской Федерации с просьбой поручить заинтересованным федеральным органам исполнительной власти разработать законопроект, также определяющий уголовно-процессуальный статус лица, в отношении которого решается вопрос о его выдаче, в случаях когда принятию решений об экстрадиции в разумный срок препятствуют объективные причины (обращение с ходатайством о предоставлении гражданства или убежища, рассмотрение жалобы Европейским Судом по правам человека). На момент подписания настоящего доклада указанный вопрос оставался на контроле у Уполномоченного.

В соответствии с ныне действующим законодательством заключение под стражу возможно не иначе как по решению суда. Уполномоченный в этой связи обратил внимание на своего рода правовой казус, имевший место в 2009 году. Суть произошедшего состояла в том, что конкретное лицо, гражданка П., была заключена под стражу без решения суда, на основании санкции прокурора, выданной еще в 2001 году. На запрос Уполномоченного из территориального органа СКП РФ был получен ответ, что правовым основанием для подобных действий послужили положения ч. 3 ст. 10 Федерального закона от 18.12.2001 г. № 177-ФЗ «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», согласно которым решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, принятые до 1 июля 2002 года, действуют в пределах процессуального срока, установленного для этой меры.

Уполномоченный с такой позицией следствия не согласился, указав на Постановление Конституционного Суда России от 14.03.2002 г. № 6-П, согласно которому любые нормативные правовые положения, допускающие арест (заключение под стражу) и содержание под стражей без судебного решения, не подлежат применению с 1 июля 2002 года и исключается возможность принятия судами или иными правоприменительными органами постановлений, не согласующихся с указанной правовой позицией Конституционного Суда. Полагая, что следствие неверно уяснило конституционно-правовой смысл ст. 10 упомянутого Федерального закона, Уполномоченный обратился в Конституционный Суд с ходатайством о разъяснении Постановления № 6-П по вопросу, допускает ли оно истолкование данной статьи, как позволяющей в настоящее время заключать под стражу лицо без судебного решения на основании санкции прокурора, принятой до 1 июля 2002 года.

Определением Конституционного Суда от 28.05.2009 г. № 642-О-Р Уполномоченному отказано в принятии ходатайства к рассмотрению со ссылкой на то, что оно предполагает оценку и интерпретацию норм, не рассматривавшихся в Постановлении Конституционного Суда № 6-П, а вопросы, поставленные Уполномоченным, должны рассматриваться в общем порядке.

В этой связи Уполномоченный обратился в Конституционный Суд с жалобой на нарушение конституционных прав гражданина положениями ст. 10 Федерального закона «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», примененными в конкретном деле.

Определением Конституционного Суда от 19.01.2010 г. № 119-О-О в принятии жалобы к рассмотрению также отказано на том основании, что поставленный вопрос уже рассматривался Конституционным Судом, о чем вынесено Постановление от 14.03.2002 г. № 6-П.

Таким образом, по обращениям Уполномоченного Конституционным Судом были вынесены два взаимоисключающих решения. С учетом этого Уполномоченный обратился к Председателю Конституционного Суда с просьбой сообщить, каким процессуальным образом преодолеваются подобные правовые коллизии в конституционном судопроизводстве. В сентябре отчетного года к Уполномоченному поступил ответ за подписью заместителя Председателя Конституционного Суда, не усмотревшего противоречий между названными решениями. Такой вывод подкреплялся, в частности, следующим утверждением: «…сопоставляя эту правовую позицию и оспариваемое положение, Конституционный Суд… констатирует, что последнее направлено на реализацию этой правовой позиции». В свою очередь, Уполномоченный, изучив столь мудреную фразу, был вынужден констатировать, что предполагаемое нарушение прав человека фактически было заложено как идея в решения Конституционного Суда.

В итоге Уполномоченный принял решение вынести описанную коллизию на суд научной юридической общественности, опубликовав в приложении к докладу как свои обращения, так и ответы Конституционного Суда Российской Федерации. Со своей стороны, Уполномоченный готов рассмотреть любые пояснения и предложения о возможном механизме получения конституционно-правового толкования ч. 3 ст. 10 Федерального закона от 18.12.2001 г. № 177-ФЗ для последующего пересмотра решения о заключении гражданки П. под стражу. (См. приложение 2.4.2.)

В поле зрения Уполномоченного остается крайне противоречивая проблема административного задержания. В предыдущих докладах неоднократно подчеркивалось, что любое ограничение человека в свободе передвижения по инициативе правоохранительных органов, например запрет покидать какое-либо место или помещение, в конституционно-правовом смысле является задержанием, предполагающим обеспечение прав задержанного. Тем не менее правоохранительные органы в своей практической деятельности едва ли не повсеместно толкуют задержание исключительно как помещение в камеру. Человека могут препроводить в отделение милиции, запретив его покидать, но задержанием это считаться не будет. Соответственно, не будет составлен и протокол задержания. Правовой статус задержанного, но как бы и не задержанного лица останется в итоге неопределенным. Человек в таком двусмысленном положении полностью бесправен. По-видимому, настало время урегулировать наконец отношения правоохранительных органов со своими недобровольными «посетителями», директивно установив единообразное и всеобъемлющее толкование понятия «задержание».

Отдельно следует коснуться вопроса об условиях содержания тех лиц, которые были помещены в специальные помещения для задержанных и процессуально обрели статус задержанного.

В отчетном году Уполномоченному удалось добиться, пусть даже и «задним числом», положительного разрешения жалобы административно задержанного гражданина, на непредоставление ему нормативно утвержденного объема питания. Работа по этой, казалось бы, незначительной жалобе позволила выявить системные нарушения прав человека.

В сентябре 2008 года к Уполномоченному обратился житель Ростовской области Н., чьи жалобы на недостаточное питание во время содержания в камере для лиц, задержанных в административном порядке, в ОВД по Кировскому району г. Ростова-на-Дону были оставлены без удовлетворения судом первой, а затем и кассационной инстанции.

Как известно, обеспечение питанием граждан указанной категории должно производиться по норме №3 суточного довольствия, утвержденной Постановлением Правительства Российской Федерации от 01.12.1992 г. № 935. Эта норма четко устанавливает минимум продуктов, необходимых для здорового питания человека в условиях изоляции, и финансируется из средств федерального бюджета. Отказ в предоставлении питания по установленной норме – не что иное, как нарушение конституционных прав человека, подлежащих судебной защите.

Сочтя поданную Н. надзорную жалобу полностью обоснованной, Уполномоченный обратился в суд надзорной инстанции с ходатайством об отмене решений судов первой и кассационной инстанции. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила решения судов нижестоящих инстанций, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Который в итоге удовлетворил требования Н. о признании условий содержания под стражей незаконными, а действия ОВД по Кировскому району г. Ростова-на-Дону – признал неправомерными.

К сказанному следует добавить, что вопрос о том, куда в данном случае делись денежные средства, выделенные ОВД по Кировскому району г. Ростова-на-Дону, как не относящийся к компетенции Уполномоченного, был переадресован им в Контрольно-счетную палату Ростовской области.

В отчетном году Уполномоченный столкнулся с еще одним, возможно, «типовым» нарушением, допускаемом при административном задержании на срок до 48 часов. Как известно, на такой срок могут задерживаться лица, которым за совершенное деяние грозит административный арест. При этом, однако, как уже отмечалось, к некоторым лицам, например, к женщинам, имеющим детей в возрасте до четырнадцати лет, эта мера не применяется. Недопустимо, следовательно, и задержание лиц указанной категории на срок до 48 часов.

В марте отчетного года к Уполномоченному обратилась группа граждан в защиту прав гражданской активистки Ч. из г. Химки Московской области. Оперативной проверкой было установлено, что Ч. содержалась в качестве задержанной в одном из отделений милиции г. Химки за организацию и проведение «несогласованного митинга» в защиту Химкинского леса, а также за неповиновение законному требованию сотрудников милиции. При этом наличие у Ч. двоих малолетних детей, исключавшее возможность ее административного ареста, не было принято во внимание.

В ходе дальнейшей проверки выяснилось, что милицейским начальникам г. Химки соответствующие положения закона попросту не знакомы. Немедленно после вмешательства Уполномоченного Ч. отвезли в суд, где и освободили.

По мнению Уполномоченного, едва ли не все рассмотренные выше проблемы порождены не только «злой» волей правоприменителя, но и пробелами нормативного регулирования в сфере защиты права на свободу и личную неприкосновенность. Уполномоченный полагал бы настоятельно необходимым начать широкое обсуждение этой тематики, исходя из того, что, в конечном счете, любая правовая или процессуальная неопределенность создает объективные предпосылки для злоупотреблений правом и, как следствие, для нарушения конституционных прав и свобод.

  1. Доклад уполномоченного по правам человека в Российской Федерации (2)

    Доклад
    В соответствии с пунктом 1 статьи 33 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» представляю Президенту Российской Федерации, в Совет Федерации и Государственную Думу Федерального
  2. Доклад уполномоченного по правам человека в Российской Федерации (3)

    Доклад
    В соответствии с пунктом 1 статьи 33 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» представляю Президенту Российской Федерации, в Совет Федерации и Государственную Думу Федерального
  3. Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2007 год

    Доклад
    В соответствии с пунктом 1 статьи 33 Федерального конституционного закона "Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации" представляю Президенту Российской Федерации, в Совет Федерации и Государственную Думу
  4. Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2009 год (2)

    Доклад
    В соответствии с частью 1 статьи 33 Федерального конституционного закона "Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации" представляю Президенту Российской Федерации, в Совет Федерации и Государственную Думу
  5. Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2009 год (3)

    Доклад
    В соответствии с частью 1 статьи 33 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» представляю Президенту Российской Федерации, в Совет Федерации и Государственную Думу Федерального
  6. Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2006 год

    Доклад
    В соответствии с пунктом 1 статьи 33 Федерального конституционного закона "Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации" представляю Президенту Российской Федерации, в Совет Федерации и Государственную Думу
  7. Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2008 год

    Доклад
    В соответствии с частью 1 статьи 33 Федерального конституционного закона "Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации" представляю Президенту Российской Федерации, в Совет Федерации и Государственную Думу
  8. Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2009 год (1)

    Доклад
    Главный фактор, определяющий содержание доклада Уполномоченного, – динамика развития правозащитной ситуации в стране. Не отклоняясь от своей основной – правозащитной – деятельности, обусловленной требованиями Федерального конституционного
  9. Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2009 год (4)

    Доклад
    стране. Не отклоняясь от своей основной - правозащитной - деятельности, обусловленной требованиями Федерального конституционного закона, Уполномоченный одновременно изучает положение с правами человека в стране через призму конкретных

Другие похожие документы..