Шульгин Д. И., Шевченко Т. В. Шульгин Д. И., Шевченко Т. В. Творчество-жизнь Виктора Екимовского. Монографические беседы

Государственный музыкально-педагогический институт

имени М.М. Ипполитова-Иванова

Д.И.Шульгин

Т.В.Шевченко






Монографические беседы

Москва-2003

Екимовский В.А., Шульгин Д.И., Шевченко Т.В.

Шульгин Д.И., Шевченко Т.В.

Творчество-жизнь Виктора Екимовского. Монографические беседы. – М.: Государственный музыкально-педагогический институт им. М.М. Ипполитова-Иванова. – 209 с.

Книга «Творчество-жизнь Виктора Екимовского» написана в сод­­­ру­жестве двух авторов – музыковеда Т.В. Шевченко и Д.И. Шульгина. Ее содержание, решенное в жанре "моногра­фи­че­с­ких бесед", посвящено творчеству Виктора Екимовского – одного из ярких современных российских компози­то­ров, его общест­вен­ной жизни, далеко не ординарным взглядам на всевозможные аспекты современного искусства и музыку прошедших столетий, на исполнительс­кую деятельность ряда отечественных и зарубежных му­зы­кан­­тов. В книге представлены многочис­лен­ные оценки и анализы композитора собственных сочинений, рассказывается об истории их создания, о первых и последующих исполнениях. Вся работа написана на основе эксклюзивных бесед ее авторов с Виктором Алексеевичем Екимовским.

ISBN 5-93994-003-X

© Шульгин Дмитрий Иосифович, текст – с. 3-149, 1983-2000

© Шевченко Татьяна Васильевна, текст – с. 150-173, 1999-2000

Оглавление

3

Оглавление 3

О композиторе 5

О книге 8

Глава 1 «Знакомство» 10

Глава 2 «Вечное обновление» 30

Глава 3 «На распутье!?» 182

Примечания 199

Каталог основных сочинений 233

Каталог публикаций В. Екимовского 238

Список литературы о В.Екимовском 244


О композиторе

Виктор Алексеевич Екимовский – композитор, чьё творчество уже сегодня может быть определено в современной музыкальной культуре как исключительно яркое художественное явление, – композитор авангардист, органично связавший своё талантливое "я" и с лучшими достижениями далекого и близкого музыкального прошлого, и с самыми перспективными и жизнестойкими авангардными находками своих современников.

Начало его творческого пути – 60-е - 70-е годы – это время неустанного поиска и стремительного освоения нового музыкального языка, конец 80-х - начало 90-х – активное созидание и обретение собственного стиля, конец 90-х – его совершенствование.

Сейчас, когда искусство Виктора Екимовского находится на подъ­еме, музыкальная общественность начинает воспринимать многие из его композиций как интересное, оригинальное и перспективное конструктивное явление, как сочинения удивительно музыкальные, отличающиеся сложнейшим драматургическим содержанием, как му­зы­ку, наполненную страданием и болью и, одновременно, жёстким сарказмом и иронией, как музыку, в которой есть место и удивительному юмору и даже откровенному смеху, и одновременно тончайшей пе­чали, поэтичности, как просто красивую музыкальную архитектони­ку и как мир художественных образов, навсегда и неразрывно связанный со всей окружающей композитора и нас Жизнью.

Наверное, еще не близко то время, когда искусство этого крупного мастера "звуковой скульптуры" получит свое заслуженное признание. И В.Екимовскому, как и многим другим ярким пред­ставителям его мощного поколения, предстоит не один раз испытать боль от незаслуженных языков злого критического пламени, окунуться в ледяные водопады неприятия "генералов от искусства", познать горечь непонимания отдельных "слушательских сословий".

Но, к счастью, первые свои "медные трубы" Виктор Екимовский уже услышал, и не только за рубежом, но и у себя на Родине – в России. Уже сегодня отечественное музыковедение и слушатели начинают всё пристальнее вслушиваться в сочинения этого композитора, интересоваться его духовным миром, тайнами творческой лаборатории, историей этих сочинений и при этом не перестают удивляться постоянно новым и ярким его музыкальным открытиям, свершениям.

На рубеже 80-90-х гг. XX столетия Екимовский становится одним из лидеров движения молодых советских «поставангардистов», стремившихся освоить лучшие достижения современной отечественной и западной музыки, доступ к которой в те времена был уже, к счастью, от­крыт для наших музыкантов.

В конце 90-х творчество Екимовского обретает большое признание не только в профессиональной среде отечественных и западных музыкантов, но и у широкого круга слушателей. Его произведения всё чаще звучат со сцены и, в том числе, на многих очень авторитетных международных фестивалях.

Все эти годы он пишет также большое количество критических статей и аннотаций, ставя своей задачей широкую пропаганду творчества многих отечественных и зарубежных композиторов-совре­мен­ни­ков, выступая при этом без всякой оглядки на возможные последствия как для своей творческой деятельности, так и обычной повседневной жизни. В конце девяностых годов Екимовский выдвигается на пост руководителя Ассоциации современной музыки, став, таким образом, наследником выдающегося русского композитора Эдисона Васильевича Денисова.

На протяжении 35-ти лет профессиональной композиторской деятельности Екимовским создано около 200 произведений. Среди них более 50-ти обрели широкую концертную жизнь на Родине и в десятках зарубежных стран, в частности, Германии, Франции, Голландии, Англии и многих, многих других1. Десятки композиций Екимовского записаны на пластинках, компакт-дисках. Все его сочи­не­ния куплены, буквально, на корню, то есть от самого первого до ещё не на­писанных, крупнейшими западными издательствами Hans Sikorski и Le Chant du Monde. В последние годы популярность композитора у многих зарубежных исполнителей привела к появлению большого ряда интересных творческих заказов.





О книге

Книга содержит три главы (Глава 1. Знакомство, Глава 2. Вечное обновление, Глава 3. На распутье!?) и четыре приложения (Примеча­ния, Имен­ной указатель, Каталог основных сочинений, Каталог музы­ко­­вед­­ческих публикаций В.Екимовского)2.

3

Оглавление 3

О композиторе 5

О книге 8

Глава 1 «Знакомство» 10

Глава 2 «Вечное обновление» 30

Глава 3 «На распутье!?» 182

Примечания 199

Каталог основных сочинений 233

Каталог публикаций В. Екимовского 238

Список литературы о В.Екимовском 244

В. Рожновского (Рожновский В. Музыка в СССР, 1986, Х-ХII, с.95-96 и Странные замыслы Виктора Екимовского. 4 этюда о грамзаписях композитора. Мелодия, 1992, №№ 3-4, с.11-12).

Содержание данной книги составляют, в основном, только оригина­льные материалы, не имеющие опубликованных аналогов, а так­же во многом не известная информация историко-биографи­чес­ко­го по­ряд­ка и информация, связанная с мировоззрением талантливого сов­ременного художника, его взглядами на широкий круг художест­вен­ных и жизненных явлений, его эстетикой и этикой, жизненными позициями.

Глава 1 «Знакомство»

  • Виктор Алексеевич, до института Гнесиных вы заканчивали гнесинское училище?

  • Верно. И все задокументировано, кстати… так что могу предъявить.

  • Спасибо, спасибо – верю на слово... А кто первый увидел в этом училище будущего олимпийца?

  • Да-а-а! Начало неожиданное… так уж сразу и олимпиец…… Вообще, в училище было много педагогов, которые ко мне хорошо относились, но, пожалуй, только двое пророчили мне композиторского будущее.

  • И кто они?

  • Валентин Николаевич Зелинский – преподаватель гармонии и Рашель Исаевна Барановская – она вела у нас музыкальную литературу.

  • Рашель Барановская?

  • Да. Это мама Сани Кушнира – одного из моих сокурсников… А, в общем, в училище всё было хорошо, пожалуй, даже интересно, потому что эти педагоги были для нас очень большими авторитетами. Мне просто повезло – это точно.

  • А кто вел композицию?

  • Ну, когда я поступал в училище, композиции там, как таковой, и не существовало. Ее, кажется, на втором или на третьем курсе открыли, и я стал здесь как раз самым первым пробным камешком. Определили меня тогда к Чугаеву, Александру Георгиевичу Чугаеву… И у него я и сделал свои первые композиторские шажочки тогда… Правда, он вечно был мной недоволен – мы во многом не сходились… Но, в общем, он в меня вложил, конечно, что-то необходимое…

  • А чем он был недоволен?

  • Так, я же строптивый был.

  • Но это хорошо.

  • Ну, нет! То поколение всегда очень любило школу и академическую программу.

  • А вам хотелось сразу писать что-то необычное?

  • Нельзя сказать, что сразу, но хотелось, хотя я еще тогда не очень-то и много экспериментировал, честно говоря, но зато очень, очень много работал и много написал.

  • И что именно?

  • Вот, хотя бы, шесть фортепианных сонат или струнный квартет, еще какие-то хоры были, пьесы фортепианные – целая куча…

  • А кто их исполнял?

  • Сонаты играл я сам.

  • А квартет?

  • Квартет исполнился значительно позже, когда я уже закончил училище. Сыграли его просто знакомые ребята, среди которых был, кстати, Захар Брон – тогда еще абсолютно никому не известный.

  • А где всё это игралось?

  • У нас были иногда какие-то концерты и в том же гнесинском училище, и в каких-то школах, и где-то еще. Всё, конечно, на самом голом энтузиазме и на чисто студенческом уровне.

  • Сколько лет вы занимались композицией в училище?

  • Где-то два, два с половиной года, вот так, скажем. Но я понимаю теперь, что мне это как бы особенно и не нужно было.

  • Это почему же?

  • Да потому, что я всё равно бы пошел по своей дорожке. Тем более, что когда я потом в институте Гнесиных попал к Хачатуряну, то он уже никак мною не руководил, да и не мог мне ничего уже дать.

  • В институт вы поступали на композиторский факультет?

  • Да.

  • А что произошло при поступлении в консерваторию?

  • Меня "забодал", или, если хотите, откровенно и просто завалил Баласанян – уж очень ему не понравилась моя музыка.

  • И от кого вы узнали об этом?

  • А от него самого и узнал, потому что он мне после экзамена сказал примерно следующее: "Идите в свой гнесинский комбинат и не мешайте нам тут жить по-другому". И еще добавил: "Это всё у вас какое-то не то".

  • Что значит: "не то"?

  • А я и не понял, честно говоря.

  • И не было более подробных объяснений?

  • А что он будет семнадцатилетнему юнцу объяснять? Я сейчас почему-то вспомнил Эдисона Васильевича3, которого тоже в свое время "завернули" в консерватории, причем с какой (!) характеристикой: "за полным отсутствием композиторского дарования"…

Тогда на экзамен я, помню, принес целую кипу произведений, очень большую; а ведь некоторые поступали с одним-двумя романсиками. И, как мне потом сказали, просто не было ни одного человека в этой приемной комиссии, который бы захотел взять меня. Наверное с моей стороны была большая ошибка, что никаких предварительных консультаций я ни у кого не взял – я был абсолютно убежден, что и так поступлю.

  • Да, наверное, надо было всё-таки показаться.

  • Вот этого я никогда не делал и не делаю – на том и стою.

  • А как же вы успели "переброситься" в институт?

  • Так в экзаменах была тогда разница в несколько дней, и поэтому с теми же сочинениями я пошел в гнесинский, где мне поставили уже пятерку.

  • За то же самое?

  • Абсолютно. А Баласанян, я сейчас вспомнил, в консерватории сказал мне еще и такую фразу: "Мы не хотим вам закрывать дорогу и не будем ставить двойку. Так что забирайте чистые документы и идите в свой Гнесинский институт". Он ведь понимал прекрасно, что скан­дал будет большой, если я начну что-то говорить при таком количестве подготовленных произведений – да какие бы они ни были! А тем более в общем-то вполне нормальные сочинения для того возраста.

  • А кто занимался с вами в институте по фортепиано?

  • По фортепиано? Сейчас я вспомню, вспомню…– это Ида Иосифовна Гольдфарб. Она в свое время была достаточно известна по одному фортепианному дуэту. Но занимался я, кстати, у нее "спустя рукава", потому что никогда не любил долго сидеть за роялем.

  • Вы пишете без рояля?

  • Да, всегда. Абсолютно.

  • И в то время?

  • Ну, тогда я, по крайней мере, очень старался отвыкнуть от него.

  • А зачем было отвыкать?

  • Дело в том, что в детстве я написал очень много именно рояльной музыки, потому что ничего другого не умел. А потом понял, что надо осваивать разные инструменты, и оркестр в целом, а тут уж за роялем писать просто вредно. И впоследствии я понял, кстати, что это правильный путь, потому что представлять в голове гораздо лучше: яснее и точнее получается, нежели "вытыкивать" на инструменте какие-то мелодии, аккорды или еще что-то. В сознании всегда возникает более яркая звуковая картина, да и изобрести при этом можно еще что-то, что никак нельзя сыграть.

  • А когда вы слушаете первое и другие исполнения своего сочинения, вам не хочется что-либо поправить в нем?

  • …Когда я еще был юношей, что-то я иногда и поправлял, конечно, если был чем-то недоволен, но сейчас я стремлюсь к тому, чтобы каждое сочинение, которое выходит на свет Божий, было бы для меня абсолютно безукоризненным. И, практически, в готовые сочинения, я вот уже, наверное, лет двадцать, не лезу никогда. Не было никаких вторых редакций. Меня всё устраивает.

  • А вы пишете карандашом или ручкой?

  • Ручкой. Только ручкой. Карандашом никогда не писал, в отличие от Денисова. Карандаш мне не нравится, потому что, если ты им пишешь, то ты можешь стереть что-то, а потом вдруг окажется, что вариант предыдущий был лучше. Поэтому у меня все черновики исчерканы и перечерканы. Иногда я даже беру красную ручку, чтобы править по черному. И при этом, как правило, у меня бывает не один черновик. А чистовик – это когда уже всё отработано и переписано набело. Вообще, я считаю, что, если уж ты месяца три сочинял произведение, то можно потратить еще несколько дней на то, чтобы его красиво и хорошо переписать, чтобы всё было четко, ясно и понятно. Поэтому, например, терпеть не могу плохо отработанные (чисто графически) рукописи композиторов, а ведь девяносто процентов только так и пишут. Мне это очень не нравится, потому что в таком случае даже исполнителю психологически становится неясно, что от него тре­буется. Я не боюсь на это потратить время.

  1. «На распутье!?» 1

    Документ
    Скажите, пожалуйста, Виктор Алексеевич, видите ли вы какую-либо закономерность в развитии своей композиторской техники на протяжении последних двадцати лет?

Другие похожие документы..