Шульгин Д. И., Шевченко Т. В. Шульгин Д. И., Шевченко Т. В. Творчество-жизнь Виктора Екимовского. Монографические беседы

Вы делали этот курс на основе балетов?

  • Нет! Я просто рассказывал об оркестре в симфониях Гайдна, концертах Моцарта, пьесах Дебюсси и так далее, в общем, чтобы они научились слушать оркестр.

  • А зачем им эти знания?

  • А как же балетмейстеру не знать оркестр? Не каждый современный балет можно репетировать под рояль – многое под запись делается. И если он будет знать, что такой-то лейтмотив проходит у валторн, а такой-то у виолончелей, например, – разве это ему помешает что-то лучше и интереснее поставить? И что существует драматургия тембровая, о которой они даже не догадывались, а когда я им ее показывал – то они все ахали. Нет, это полезно было.

  • А где вы еще работали?

  • Еще редактором в симфонической редакции издательства "Музыка"

  • На Неглинке?

  • Да, в той самой бывшей нотопечатке Юргенсона. Проработал я там в общей сложности (но, правда, с перерывом на аспирантуру) десять лет. Кстати, в издательстве в то время работало очень много интересных музыкантов…

  • И кто именно?

  • Ну, хотя бы такие отличные композиторы, как Виктор Суслин, Вячеслав Артемов, Юрий Александров и Валерий Дьяченко и еще, кстати, и очень хорошие музыковеды. Например, Николай Копчевский, Юрий Перцев, Валентина Рубцова… Для меня самого редакторская работа с нотным текстом не представляла особой трудности, а потому и не отнимала особого времени. Так что более важным элементом моего пребывания в издательстве скорее было общение как раз с этими людьми. И особенно памятны и полезны для меня были встречи с Виктором Суслиным – исключительно серьезным музыкантом и экспериментально настроенным композитором и, к тому же, очень большим знатоком всякой музыки, культуры, истории.

  • А что было после издательства?

  • После 1983-го года я больше нигде не работал, то есть на службе уже не состоял.

  • А на что вы живете?

  • Ну, что-то, конечно, я делаю. Единственно, что могу сказать, что немузыкальными работами я точно не занимаюсь. Только профессиональными.

  • Это аранжировки?

  • Иногда и они случаются. У меня есть один знакомый регент из баптисткой церкви, так они мне периодически заказывают разные обработки, инструментовки.

  • Вы пишете прикладную музыку?

  • Ну, как вам ответить… В принципе, не пишу, но у меня есть, например, несколько кукольных музыкальных спектаклей, которые, правда, не стали большим событием в театральном мире. Конечно, порой я и в них тоже что-то там экспериментировал, но всё же больше думал о детях, потому писал даже очень простенькие и наивные песенки.

  • А мультфильмы?

  • Это совсем другое дело. Над ними я работал с очень серьезным ре­жиссером Александром Федуловым, к сожалению, очень рано ушед­шим из жизни, и работал я, ни на йоту не отступая от своего художественно кредо.

  • А что это за мультфильмы?

  • Сначала появились очень абстрактные по смыслу две пятиминутки – "Поцелуй" и "В тишине" (последняя, кстати, по рассказу Х. Картасара), затем, можно сказать, вполне остросоциальная "Бочка", и, наконец, самая сильная моя работа – это, конечно, "Потец" по А. Введенскому (помните, – один из абериутов). Мультфильмы, естественно, совсем не детские, и очень "навороченные" как в музыке, так и в режиссуре.

  • А для художественных фильмов вы писали?

  • Ничего не писал. Нет у меня ни документальных, ни художественных фильмов. Хотя в те времена кино спасало многих композиторов, и почти все стремились проникнуть в этот "Клондайк". Однажды и я, правда, предпринял такую попытку, потому что, как-то в одном разговоре Альфред4 пожаловался, что у него столько заказов, что он не знает, как их все и выполнить. Ну, я и попросил поделиться. И он тут же пообещал и попытался, я это точно знаю, но на студии, как он объяснил, ему сказали: "Если не вы, то мы какого-нибудь другого композитора на "Ш" найдем". Дескать, им кот в мешке не нужен. Даже рекомендация Шнитке не сработала.

  • А у вас самого не было знакомых режиссеров?

  • Не было, ни одного не было. И потом (это, как бы, не для протокола) люди в кино попадали и просто за взятки. А мне этот путь вообще заказан, я терпеть этого не могу.

  • Какие же там могли быть взятки?

  • Ну, например, хотя бы редактору, который тебя протежирует, дается половина гонорара от первого фильма, потом уже треть – за следующий фильм и так дальше.

  • А издание и исполнение ваших сочинений могло прокормить?

  • Нет, тогда не могло. Прокармливала меня скорее музыковедческая работа, потому что я писал очень много статей в различные журналы. Вот, например, журнал «Мелодия». Так там в каждом номере у меня было по одной, по две статьи о пластинках. Причем я мог писать про любую музыку – от Баха до того же Мессиана. И за это платили деньги – небольшие, но платили. И, если написать три статьи, то получалась моя месячная зарплата в издательстве. Поэтому, в принципе, я и решился, в конце концов, уйти с работы. Был еще журнал "Музыка в СССР" – и там мелькала моя фамилия. Потом при нашем ВААПе было организовано целое внутреннее издательство VAAP-INFORM, где часто требовались рекламные буклеты отечественных композиторов, и я освоил и этот жанр. Работа для меня была не очень противной, хотя приходилось писать иногда и о плохой музыке, но это, всё же, не подметать улицу. А поправка материального положения с помощью собственной музыки началась только где-то с 90-х годов, когда мной (и многими, кстати, моими коллегами-сверстниками) заинте­ре­со­вался Запад. Тогда это было под рубрикой "Русские медведи пошли в Европу". Так что, в результате появились и заказы, и разные приглашения, и исполнения на фестивалях. Правда, длилось это недолго – волна вскоре спала, поток прекратился, и сейчас Запад стал очень осторожен в отношении нашей музыки.

  • Сколько лет продолжался этот поток?

  • Где-то пять-шесть…

  • А кто вас впервые вывез туда?

  • Мне сразу трудно ответить, даже не знаю. Понимаете, ведь было очень много различных контактов, но никогда не знаешь какой выстрелит. Многим помог тогда, кстати, Эдисон Денисов.

  • И вам тоже?

  • В чем-то – да! Хотя, честно скажу, я не замечал, чтобы ему по-настоящему нравилась моя музыка. Но то, что он свел всех нас в единый блок и этим блоком мы выступали по Европе – это, конечно, огромная помощь молодым неизвестным композиторам. Тем более, что наша генерация оказалась очень талантливой – тут ведь и Корндорф, и Вустин, и Шуть, Смирнов, Фирсова и Тарнопольский….

  • Яркая "генерация".

  • Да, у нас сложился очень дружный, хороший коллектив, то есть кто-то очень близко дружил, а кто-то, может быть, не очень, но всё равно уважение друг к другу было большое, и никогда не было никаких моментов, чтобы вот кто-то что-то сделал там, а другому не сказал. Очень все дружили. Не случайно мы потом образовали "Ассоциацию Современной Музыки", которая и по сей день действует и привлекает внимание. Кстати, Запад очень оперативно прореагировал на создание АСМа и в том же 90-м году поддержал нас солидной премией Пауля Хиндемита.

  • Эдисон Васильевич в беседах со мной рассказывал, что он многих из этой вашей генерации вывозил в Париж?

  • Да, такое действительно было. Денисов же имел много тесных связей с французскими композиторами, издателями, и, в том числе, и с директором Le Chant du Monde. И, конечно, не без совета Денисова он занялся тогда русской современной музыкой. Среди его первых акций, кстати, значился выпуск серии авторских компакт-дисков Каспарова, Раскатова и Екимовского. В 92-м году он же устроил на французском радио и неделю русской музыки, на которую мы все попали (…программа отбиралась, естественно, Денисовым). У меня тогда в Париже было исполнено два сочинения…

  • А кроме этого диска какая музыка у вас записана?

  • Три сочинения у меня записано на пластинках в "Мелодии", три – на дисках "Олимпия", плюс к этому авторский диск есть.

  • А как вы связались с «Олимпией»?

  • Это связь возникла по линии ансамбля АСМ, который записал для них довольно много дисков с самой разной нашей музыкой.

  • А как ваше поколение пробивалось у себя дома?

  • У нас тогда было много трудностей, которые, конечно, не сравнимы с трудностями предыдущего поколения, практически, прорубившего "окно" в новую музыку. Им, пионерам, здорово доставалось, ведь они приняли на себя основной идеологический удар. Но нам поначалу тоже не сладко было. Вот все знают байки о том, как запрещали играть, скажем, Денисова – Министерство культуры, Радио, Филармония, но ведь те же организации, когда появилась новая композиторская поросль, точно также ополчились на Вустина, Смирнова и Екимовского… А к тому времени старшие авангардисты получили огромное европейское признание (конечно же, не без политической игры Запада) и тогда их были вынуждены легализировать и у нас – сработала обратная волна. Они стали официально признаваемыми и исполняемыми. Нашему же поколению оставалось только ждать. И многие не выдерживали. Только посмотрите, сколько композиторов покинуло страну: Смирнов, Фирсова, Раскатов, Шуть, Лобанов, Грабовский, Корндорф… Но большинство продолжало упорно работать здесь, и, в конце концов, "пробил и их час"…...

  • Какие контакты с "не-музыкантами" вы считаете для себя наиболее интересными?

  • Контактов с немузыкальными кругами у меня было немного. Но, как правило, все они давали хорошие творческие результаты. Я уже говорил о моем близком друге Александре Федулове, талантливом режиссере-мультипликаторе, с которым мы сделали пять фильмов. В кукольных спектаклях, которых набралось также пять, я сотрудничал с моим давним приятелем, режиссером Феликсом Файнштейном. Был еще художник из Риги – Геннадий Суханов. Когда я познакомился с его работами, интерпретирующими различными способами идею Мàндалы, то был просто поражен оригинальностью его манеры и стиля.

  • А что такое Мàндала?

  • Мàндала – это своего рода картина-узор, который может быть нарисован на бумаге, выткан на ковре или вырезан на камне. По форме это квадрат в круге, внутри которых размещаются самые разнообразные символические изображения, дающие посвященному возможность познания мира через медитацию. Другими словами, в Мàндале, в ее простой формуле, содержится очень много смысла. Суханов в своих литографиях как раз и предлагал самые разнообразные трактовки понятий, содержащихся в Мандале – понятия времени, вечности, микро- и макрокосма…И такая уникальность Мàндалы захватила и меня тогда же. Причем настолько, что я несколько лет размышлял над ее "переводом" в музыку.

  • А есть ли у Вас друзья среди поэтов, писателей?

  • Нет, никого. Хотя встречались любопытные фигуры, например Пригов, Рубинштейн, но я с ними, к сожалению, не работал.

  • А почему в списке ваших основных композиций нет вокальных сочинений?

  • Вы знаете, я, честно говоря, вокальную музыку не очень-то люблю. Мне кажется, что текст всегда выходит на первый план и порабощает музыку своими настроениями, образностью, ритмом и она превращается просто в аккомпанемент. Конечно, есть гениальные паритетные образцы, но это скорее исключения…...

  • Среди ваших сочинений есть программные?

  • Есть, конечно. Вот, например, сочинение для бас-кларнета "Вечное возвращение", в котором за основу я взял ницшеанскую идею: "все возвращается на круги своя", "все было и будет".

  • А как можно такую философскую сентенцию выразить в музыке?

  • Здесь это очень просто: во-первых, у меня есть одна формула, которая постоянно прорезает всю музыкальную ткань – она раз двадцать пять встречается, через небольшие отрезки музыки и постоянно, как бы вечно, о себе напоминает и, кстати, она единственная из тем, записанная на нотоносце – всё остальное зафиксировано приблизительно; затем исполнитель! – он несколько раз уходит со сцены и возвращается. И потом, как ни странно, в этой пьесе у меня получилось какое-то подобие сонатной формы, то есть я сознательно пошел на то, чтобы элементы, которые были в экспозиции потом еще возвращались: сначала в разработке, а затем в репризе. Таким образом, идея возвращения выступает в тексте в самых разных аспектах, на самых разных уровнях.

  • Скажите, пожалуйста, Виктор Алексеевич, кто из исполнителей своим участием способствовал успеху ваших сочинений?

  • Так сложилось, что с великими исполнителями у меня в прошлом творческих контактов не было. Хотя я общался, конечно, и с Рождественским, и Ростроповичем, и Кремером, и Лазарем Берманом, и Тонха. . . У многих есть мои ноты и кто-то обещал что-то исполнить, но! результатов никаких.

  • А Пекарский?

  • Да, на Пекарского я не могу пожаловаться. Мало того, что он только одно мое "Baletto" сыграл более 100 раз, так он еще был инициатором написания двух сочинений – "Успения" и "27 разрушений".

  • А кто еще вас постоянно играет?

  • Таких постоянных исполнителей, как Пекарский, больше, пожалуй, и нет. Разве что наш ансамбль АСМ, исполнивший за 10 лет своего существования чуть ли не всю мою камерную музыку. Из солистов, которые играют меня не по одному разу, с удовольствием назову таких замечательных музыкантов, как Владислав Иголинский, Иван Соколов, Олег Танцов, Сергей Судзиловский, Геннадий Пыстин. Но всё же чаще мои сочинения играют разные музыканты. Так, например, "Соната с похоронным маршем" была сыграна более 30 раз и почти столько же здесь исполнительских имен.

  • И какие это имена, если не секрет?

  • Пожалуйста. Первым исполнителем был Михаил Цайгер – он композитор и пианист... Превосходно играли эту сонату Михаил Дубов, Виктор Ямпольский, Виктор Чернелевский. В Баку она звучала в исполнении Гюльшен Аннагиевой, в Петербурге – Станислава Иголинского, в Минске – Олега Кримера. Имеется и запись на грампластинке "Мелодии", которую сделал Василий Лобанов. За рубежом со­на­та исполнялась и в Америке – Джеффри Джекобом, и в Германии – Тобиасом Трунигером. Всего, наверное, и не упомню…

    Были также творческие контакты с Юрием Николавским, Саулюсом Сондецкисом (…просто эталонное исполнение "Бранденбургского концерта"), Александром Титовым. Несколько сочинений у меня Сергей Скрипка сыграл. Очень тесные связи у меня с Константином Кримецом – он тоже исполнил несколько моих сочинений.

    • Вы пишете стихи?

    • У меня было несколько опытов в детстве и юношестве и, как мне сейчас кажется, даже и неплохих, но потом этим я не занимался.

    • А музыку на них вы не сочиняли?

    • Нет.

    • А прозу пишете?

    • Снова нет.

    • А какие композиторы из прошлого вам ближе?

    • Я, наверное, еще не настолько старый, чтобы прийти к тому, как обычно говорят к концу жизни, что это Моцарт, Бах и Шуберт... Но, конечно, есть какие-то более или менее любимые

    • И кто же они?

    • Их мало, очень мало, причем здесь получится совершенно неожиданная подборка.

    • И всё-таки?

    • Ну, скажем, Брукнер, Равель, Сибелиус, Прокофьев (последний, конечно же, не весь – только первая половина его творчества). Я вообще странно воспринимаю музыку, то есть я не могу ее слушать то­лько для того, чтобы получать удовольствие. У меня начинается не­­­­пред­­намеренная аналитическая работа, даже если я данное сочинение очень хорошо знаю и слушаю в сотый раз. Видимо, существует какое-то специфическое композиторское слушание музыки.

    1. «На распутье!?» 1

      Документ
      Скажите, пожалуйста, Виктор Алексеевич, видите ли вы какую-либо закономерность в развитии своей композиторской техники на протяжении последних двадцати лет?

    Другие похожие документы..